Глава 348
21 декабря 2020 г., 08:12
— Эй, смотри куда едешь, придурок! — Ичиго помахал кулаком скрывшейся за углом машине, а потом приподнялся с асфальта и отряхнул попу.
И тут же смешался, признавая свою частичную неправоту. Безумное течение жизни в огромном и густонаселённом Токио разительно отличалось от провинциальной Каракуры. И особенно ему поддавался транспорт, что так и норовил снести излишне флегматичного для столицы прохожего.
— Лучше следи за происходящим, Куросаки.
— Я и сам знаю... — Ичиго закатил глаза из-за снисходительного тона и хотел съехидничать в ответ, но забыл имя собеседника, который средним пальцем поправил очки.
— Исида. Исида Урью. Ты точно не прошел на олимпиаду случайно, Куросаки Ичиго, раз уже второй день не запомнишь мое имя?
— Точно, — фыркнул тот и виновато вздохнул. — Ну прости. Я же говорил, что у меня очень плохая память на лица и имена.
— Я полгода учусь с тобой в одном классе, Куросаки, — укоризненно ответил Исида, а потом махнул рукой. — Ну да ладно. В любом случае, будь внимательнее, а то так и умереть можешь.
— Постараюсь. Мне неохота так рано погибать, — хмыкнул Ичиго.
Несколько дней назад он прошел на олимпиаду по математике. Но позже оказалось, что еще на нее прошёл Исида Урью, его одноклассник. И хотя Ичиго до этого и не подозревал о его существовании, но решил познакомиться и наверстать упущенное.
По плану, в шесть часов утра субботы, их в Токио на машине должен был отвезти отец. Но в запланированное время, созерцая рассвет и замерзая перед домом, Ичиго получил сообщение, что внезапные срочные дела в больнице затянутся.
— «Вас отвезет мой знакомый», — озвучил Исида, взглянув на чужой телефон, и, к удивлению Ичиго, не стал ворчать, а лишь поправил шарф на плечах. — Печально, ну да ладно. Может, тогда поедем на автобусе, Куросаки? А то отправляться в Токио неизвестно с кем…
— Вряд ли бы отец оставил нас на неизвестно кого. Он лишь притворяется придурком, — Ичиго даже с легким разочарованием подумал о том, что сегодня его не разбудили ногой в лицо. А когда рядом остановилась дорогая серебристая машина, его глаза вылезли из орбит. Точнее, автомобиль был не таким уж дорогим, но блестел едва ли не ярче бриллианта. А вышедший из нее водитель был ему под стать — с выглаженным пиджаком и галстуком, со стильными очками и туфлями.
— Рюукен? Что ты тут делаешь?
Ичиго повернулся к не менее удивлённому Исиде. Он столь походил на незнакомца, что вопрос об их родстве отпадал сам собой.
— Иссин Куросаки попросил подменить его, — невозмутимо сказал мужчина и кивнул на автомобиль. — Садитесь в машину.
— Не сядем, — вдруг Ичиго схватили за руку и потащили в совершенно другую сторону. — Пошли, Куросаки.
— С-Стой! — он от неожиданности остановился не сразу. — А как же мы тогда доедем до Токио? И почему ты не хочешь, чтобы твой брат подвёз нас?
— Это мой отец, — буркнул Исида, и Ичиго с удивлением повернулся к Рюукену.
«А он выглядит моложе моего старика».
— Отец? А откуда он знает моего отца?
— Мы долгое время работали в одной больнице, пока он не создал свою, — равнодушно ответил Рюукен. — Не веди себя как ребенок, Урью. Садись в машину.
— Не сяду, — Исида упрямо помотал головой и раздраженно добавил: — И я не ребенок. Просто мы уже купили билеты на автобус, который отходит прямо сейчас, — Ичиго потащили в сторону, и он снова опомнился и остановился не сразу.
— Стой-стой, Исида! Почему мы не поедем с твоим отцом? Тем более, он встал так рано, лишь чтобы помочь нам!
— Это личное, Куросаки, — как бы небрежно бросил тот, и Ичиго впал в ступор от этого откровения. — Автобус отходит через десять минут, а до остановки идти пять, я посмотрел на всякий случай. И заплачу за оба билета.
— А… — Ичиго в растерянности посмотрел на невозмутимого Рюукена. Он не хотел, чтобы чужие старания пропали, но касаться чьих-то семейных проблем не хотел больше.
«Надеюсь, он не сильно обидится», — виновато подумал Ичиго.
***
Олимпиаду они написали быстро, а потом позвонил Иссин и сообщил, что приедет в Токио лишь поздно вечером. — Не хочешь прогуляться? — предложил Ичиго, и Исида согласился. Прогулка складывалась неплохо. Они ходили по чистым и мощёным дорожкам мимо идеального зелёного газона, пары прудов с утками и небольшого буддийского храма, но в какой-то момент Ичиго понял, что всё-таки ему не хватает общения. Как бы он ни недолюбливал болтовню и суетливость Кейго, но, пожалуй, привык к ним, а Исида, хоть и как-то поддерживал беседу, инициативы не проявлял. Задачи олимпиады они обсудили быстро, а общих интересов у них оказалось не так много. А так как Ичиго тоже не был разговорчивым человеком, то после некоторых размышлений заглянул в сумку. — Сходим на аттракционы? — Ичиго кивнул на огромные колесо обозрения и американские горки вдалеке, а потом пошелестел банкнотами в кошельке. — Правда, у меня хватит только на один аттракцион, так что, если что, на остальных ты прокатишься в одиночестве. — У меня тоже хватит только на один, — Исида пересчитал свои деньги и с интересом посмотрел в ответ. — А на какой? — Ну… — Ичиго почесал затылок. — Пойдем, посмотрим, какие есть. В итоге они остановились перед высоким и широким стендом с фотографиями и описанием аттракционов. Цены здесь «кусались», но не без причины. — Серьезно? Из всего ты выбрал это? — Ичиго недоверчиво уставился на фотографию колеса обозрения выше любого небоскреба. — А почему бы и нет, Куросаки? — Я бы предпочел что-то более захватывающее, — Ичиго с предвкушением посмотрел на мертвые петли американских горок, где из вышины доносились то ли радостные, то ли испуганные крики. — Лучше пойдем на них, а? — Тогда как насчёт Камень-Ножницы-Бумага? Победитель решает, куда мы идём. И никто не в обиде. Ичиго усмехнулся. Исида попал в точку — соревноваться он любил, даже в такие простые игры. Но через минуту энтузиазм угас, так как во всех многочисленных партиях одноклассник побеждал или сводил все к ничьей. — Как ты это делаешь?! — Ичиго с подозрением уставился на Исиду, хотя сжульничать в Камень-Ножницы-Бумага было невозможно. — Ум и удача, ничего лишнего, — тот поправил очки, словно пытаясь придать себе крутости, и Ичиго усмехнулся. — Ну ничего, зато я опережу тебя на олимпиаде. — Мечтай, Куросаки, — хмыкнул Исида и приподнял бровь. — Так мы идём на колесо обозрения? — Идём, — так же хмыкнул Ичиго и с лёгким сожалением посмотрел на американские горки, где кричал и вертелся на мертвых петлях новый вагончик. «Надо будет уговорить приехать сюда в каникулы папу, Карин и Юзу».***
— И зачем ты устроил этот цирк, Куросаки? — Цирк? — Ичиго c легким аристократизмом устроился на противоположном сиденье кабинки. — А почему нам сообщили лишь на кассе, что эта скидка только для парочек? — И сказать, что мы тоже парочка — лучший вариант? — Но, согласись, это сработало! Мы и кассиршу повеселили, и деньги сэкономили. — Как скажешь, — Исида закатил глаза и вдруг пристально уставился в ответ. — А всё-таки, если бы она отнеслась к твоим словам серьезно? — Обо мне всю жизнь думают что-то не то. Например, что раз я крашу волосы, то являюсь хулиганом, — Ичиго с улыбкой потрогал лохматые пряди. Он не понимал, почему кому-то прямо до драки не нравятся рыжие волосы. — А хулиганы считали, что я так выпендриваюсь. Так что я давно не заморачиваюсь над таким. — Звучит разумно. Вскоре Ичиго завороженно прилип к огромному и чистому стеклу кабинки. Перед ним, как на ладони, раскинулось всё Токио с непривычно маленькими небоскребами и изгибающейся голубой нитью реки. — Куросаки, а ты не почувствовал или не видел ничего странного? — Исида тоже подвинулся вбок, но глубоко задумался о чем-то, хотя кабинка как раз достигла наивысшей точки. — Нет, а что? — Ичиго недоуменно заморгал и постарался вспомнить что-то подозрительное. — Просто… Вдруг кабину тряхнуло, и Ичиго спиной впечатало в другой конец сиденья. — Что это было?! — крикнул он, и кабинку тряхнуло влево. Ичиго на рефлексах удержался на месте, но зато на него мешком свалился Исида. А затем мир стал стремительно крениться вправо. — Держись, Куросаки! — все произошло за секунду: крепкий захват, истошные визги, свист, звон стекла, от которого Ичиго на автомате закрылся руками, и рывок ввысь, будто он попал на невероятно пружинистый батут. Сначала Ичиго осознал, что его держат на руках. Потом понял, что его держит белый, как мел, Исида, а он сам обхватил его шею. Третьими шли крики, а потом барабанные перепонки добил чудовищный грохот, похожий на взрыв. Ичиго схватился за уши и оглох, а после постепенного возвращения слуха выпал из реальности. Колесо обозрения раскинулось искорёженными просторами металла на огромной площади. — Куросаки, с тобой все в порядке? Ичиго посмотрел на ошарашенного и потерянного Исиду и почувствовал мурашки на чужой шее. — Вроде, — неосознанно скопировал он спокойный тон, а потом опомнился. — ЧЕРТ, МЫ ВИСИМ В ВОЗДУХЕ! — Да я это и без тебя знаю, Куросаки! Успокойся! — Исида пожалел о занятых руках, так как в панике его шею сжали так сильно, что воздуха остался лишь самый минимум. — УСПОКОИТЬСЯ?! КАК ТУТ УСПОКОИТЬСЯ?! ЧТО ЭТО ВООБЩЕ БЫЛО?! — в вопле сквозили испуг и отчаяние, а в голове Ичиго образовалась пустота. — Думаешь, я знаю?! — едва не закричал Исида, и руки на его шее неуверенно разжались. «Я должен сохранять спокойствие, чтобы не уронить Куросаки, я должен сохранять спокойствие, чтобы не уронить Куросаки…» — повторял Исида как мантру, но натыкался то на покореженное громадное колесо обозрения, то на отчаявшийся и просящий взгляд, и его собственное самообладание едва балансировало на кромке лезвия. — Ты вообще-то стоишь в воздухе! — И как это связано с тем, что произошло? — терпеливо ответил Исида на возмущения, и Ичиго озадачился. «Ну, и это, и это очень необычно. Или это не похоже на связь?..» — появились растерянные мысли на краю сознания. Исида воспользовался «замыканием» Ичиго и обстоятельно начал: — Так, Куросаки, сейчас я буду спускаться. Ты, главное, не панику… Вдруг сзади засвистел ветер, и горячая и чудовищная боль пронзила грудь Ичиго. Он едва уловил испуганный вопль «Куросаки!» среди белого шума, в который превратились все звуки, а затем провалился во тьму и чужеродный холод стальной хватки, что точно не принадлежала Исиде. Сознание в какой-то момент просто, мгновенно прояснилось, и он сел и изумился. Его словно выбросило на свалку металлолома, на маленький чистый «островок» среди разломанных и вздыбленных плит, самая громадная из которых застыла на возвышении, будто памятник, а крупные металлические сваи, спаянные крестом, нависали сверху на высоте нескольких метров и тоже выбивались из общей картины. «Как я тут оказа…» — Ичиго заметил слева смятую в гармошку кабину, и его пронзило осознание. — Куросаки Ичиго. Он вскрикнул и вскочил, а потом ошарашенно заморгал. На третьей металлической свае справа появился незнакомец. «Косплеер?» — Ичиго озадачился из-за странной одежды и такого же белоснежного, будто вымазанного в пудре, лица с темными стрелками под глазами и иссиня-черными волосами с большим костяным обломком. Незнакомец ловко приземлился среди металлических обломков, и челюсть Ичиго отвалилась вниз. — Как ты?.. — Улькиорра Шиффер. Я пришел за тобой, — ответил тот так же подчёркнуто равнодушно. — Ась? — в голове снова образовалась пустота. И когда Ичиго почти заорал: «Да что тут, вашу мать, происходит?!», рядом просвистела белая молния, от которой незнакомец с лёгкостью уклонился. Ичиго пораженно уставился на Исиду на горе из кусков бетона вдалеке. В его руках светился белый… «Лук?.. Значит, это была стрела?..» — озадачилось сознание. — Куросаки, беги! — от внезапного крика тот вздрогнул и обомлел. Лицо Исиды побелело окончательно и даже с такого расстояния на нем виднелся неимоверный ужас. — Исида! Что здесь творит?!.. — Умри, мусор, — Улькиорра вытянул руку, и за эти секунды Исида едва уклонился. Светящаяся зелёная комета задела его сбоку и свалила с горы камней. — Исида! — сердце Ичиго ухнуло вниз, и он заорал на Улькиорру: — Что ты с ним сделал?! — Попытался устранить как помеху, но, похоже, он выжил, — нечеловеческие мрачно-изумрудные глаза холодно сверкнули. — Ты же не хочешь его смерти, Ичиго Куросаки? Тот закусил губу. На его глазах умерла куча людей и творилась какая-то чертовщина, но одно он понял точно — собеседник хотел убить Исиду. — Нет, не хочу, — Ичиго для убедительности мотнул головой и осторожно спросил: — Чего тебе надо? — Чтобы ты пошел со мной, Куросаки Ичиго. Тогда я не трону ни тебя, ни любой другой мусор. Ичиго удивился, а затем нахмурился. Здравый смысл и интуиция подсказывали, что отведут его отнюдь не на курорт. — Какой-либо ещё? — сердце застыло из-за внезапной догадки. — Так ты устроил все это?! — Да. Решай быстрее, Куросаки Ичиго, — раздраженный голос окатил его, словно ведро ледяной воды. Чудовищным усилием воли он запихнул невообразимую панику куда подальше, а потом, торопливо раздумывая, тихо и горько усмехнулся. — Можно я попрощаюсь с Исидой? Я все равно не смогу сбежать, — Ичиго надеялся, что раз Улькиорра не слишком торопится, то позволит ему такую малость. Даже если он не попрощается с родными через Исиду, то хотя бы потянет время. «Пожалуйста, пусть меня кто-нибудь спасет», — в отчаянии взмолился Ичиго. Если с ним произошло что-то невозможно-ужасное, то может произойти и невозможно-хорошее, нет? Тем не менее, в успех своей просьбы он верил слабо. Улькиорра прищурился, а затем его невозмутимое лицо вытянулось от удивления. И, когда Ичиго повернулся направо, с ним произошло то же самое. Он повидал за сегодня много чудного, но даже так трещина в пространстве не вписывалась в его мировоззрение. Трещина стремительно разрослась и раскрылась, и на Ичиго взглянула глубокая тьма. И из нее вышел… конь? По крайней мере, это существо выглядело как конь с длинными черными гривой, хвостом и белоснежным телом, а взгляд Ичиго застыл на черепе его морды. Точней, не на черепе, а на… «…Маске?» — Ичиго взглянул на нахмурившегося Улькиорру, что тоже имел чёрно-белую нечеловеческую «расцветку» и костяной «аксессуар» на голове. — «Это чудище заодно с ним?» — Ты — Куросаки Ичиго? — вдруг низким потусторонним голосом спросил конь, и Ичиго растерялся. Конь был в два раза выше и в несколько раз больше его, да и от удара копытом обычных лошадей люди умирали. — Да, я, а что? — осторожно спросил Ичиго. — Беги. Я прикрою тебя, — конь встал между ним и Улькиоррой. Ичиго выпал в осадок, а потому просто ляпнул: — Спасибо. А ты кто? — У меня тот же вопрос, — ещё холоднее спросил Улькиорра, что казалось невозможным. — Я не помню тебя в Эспаде. В любом случае ты мешаешь, а значит… — меч вытащили из ножен, и Ичиго выпучил глаза. Так это была не бутафория? — Умри. Ичиго отбросило мощной волной назад и впечатало в землю. Как ни странно, но боли не последовало, что помогло ему мгновенно сориентироваться и спрятаться за кабинкой. А затем он остолбенел. Большое темное пятно за стеклом с сетью крупных трещин, судя по размерам, было детским телом и не подавало признаков жизни. А Улькиорра и конь схлестнулись в битве. Они размытым пятном телепортировались по огромным покореженным дугам колеса обозрения, взлетали ввысь и стремительно сталкивались внизу в вихре зелёных комет, пока обжигающие волны от них сносили, словно пушинку, куски бетона и огромные металлические трубы. «Исида! Он же ещё где-то здесь!» — осенило Ичиго, но самосохранение торопливо зашептало, что нужно бежать, а иначе умрут они оба. Но из-за этих секунд сомнений Ичиго снова отбросило и впечатало в землю, а потом что-то больно врезалось в его лоб. Он на автомате схватил это и впал в ступор. «Серебряный крест? Это что ещё за штука?» — Куросаки! Ичиго обернулся. Пользуясь тем, что конь и Улькиорра унеслись ввысь, он перепрыгнул через металлическую балку и добрался до Исиды. Тот лежал в глубокой яме, над которой нависал огромный кусок бетона, и Ичиго приземлился в нее и сжал губы. Чужая лодыжка вывернулась под неестественным углом, а вокруг нее образовался темный след — Исида явно пытался вылезти наверх по кускам бетона. А от крупной черной дыры в боку и разорванной и пропитавшейся бурой кровью белой одежды Ичиго сделалось дурно. — Держись, Исида! — он поднял одноклассника и закинул его руку на плечо, как вдруг на ухо заорали под грохот сражения вдалеке: — Какого черта, Куросаки? Беги, пока можешь! — А как же ты? — Ичиго озадаченно уставился на разгневанного Исиду. — Почему ты вообще думаешь обо мне?! — тот попытался сбросить руку с плеча и зашипел, дёрнув раненой ногой. Ичиго схватил его кисть и ещё крепче прижал к себе. — Да ты сейчас умрёшь! — И что? — Как что? Мне, что, бросить тебя? — Да! Иначе мы оба умрем! — Тогда зачем ты позвал меня? — А почему ты стоял, как истукан? Ичиго разозлился окончательно. Он пытается их спасти, а Исида всё тормозит! Хотя в глубине души он понимал одноклассника. Зелёные кометы оставляли в земле огромные кратеры, и, наверное, он и Исида лишь ещё чудом были живы. Вдруг сердце Ичиго остановилось. Словно прочитав его мысли, комета ударила над ними, обдав жаром и лишив на миг зрения, и бетонная плита начала стремительно падать на них. Ичиго отбросил Исиду и выставил руки вверх. Да, скорее всего, он просто сломает их, и они бесславно умрут, но времени на раздумья не было. Но произошло чудо. Хоть на него и будто обрушился небоскреб, он устоял и даже почти не сдвинулся с места. «Я. Справлюсь. Я. Справлюсь…» — упрямо повторял Ичиго и терпел из последних сил. Руки понемногу привыкали к чудовищной тяжести, но это лишь самую малость облегчало ее. Казалось, дай он малейшую слабину, и их раздавит кусом бетона. — Куросаки?.. — растерялись сзади. И лишь он заволновался, что с Исидой что-то произошло, а он не может обернуться, как тот добавил: — Посмотри на свои руки. Ичиго сделал это и обомлел. Синие вены вздулись на кистях, светились в темноте и переходили на сам камень. Когда взгляд зацепился за серебряный пятиконечный крест на цепочке на предплечье, то вокруг вдруг воцарилась гнетущая тишина. И Ичиго стало страшно, хотя, казалось, всё и так было страшнее некуда. «Почему тот парень и конь перестали сражаться? Улькиорра убил его?» — Быстрей, не упустите пустых! — закричал кто-то, и Ичиго вздрогнул, отчего держать плиту стало ещё в тысячу раз сложнее. — Опускай плиту, Куросаки! — вдруг агрессивно зашипел Исида, и Ичиго впал в крайнее недоумение. — Отпускай? — Не отпускай, а опускай! Она не раздавит нас, а укроет, если ты медленно опустишь ее, а потом пригнешься! Живо! Ичиго от непонимания послушался. Согнуть колени и устоять под весом бетонной плиты казалось невозможным, но, к счастью, «опорная» толстая железная балка не была слишком низкой. И как только они оказались в тесном закутке, где только полоска света соединяла их с внешним миром, Ичиго зажали рот. — Молчи и не двигайся! — Но… — промычал Ичиго в ладонь, а затем испуганно застыл от торопливых шагов наверху. — Капитан Абарай, похоже, все души отправились в загробный мир! — Ичиго разглядел в узкой щели пару сандалий. «А это кто ещё пожаловал?» — подумал он уже без удивления. С ним уже случилось столько чертовщины, что, он, пожалуй, не изумился бы и инопланетянам. — А что с пустыми? Куда они подевались?! — агрессивно спросили новые сандалии в щели. — Похоже, ускользнули! — бодро отрапортовал третий голос. — Так чего вы стоите, остолопы? Бегом за ними! — закричали вторые сандалии и исчезли со свистом ветра. — …Чего капитан Абарай такой злой-то? — после паузы осторожно пробубнил третий голос. — А ты не слышал про убийство главы клана Кучики? — прошептали первые сандалии. — Говорят, они раньше были друзьями. — …А не из-за этого ли наш капитан повздорил с капитаном Ичимару? — Да, только тс-с-с! — прошептали первые сандалии и исчезли после грозного крика «Чего стоим, кого ждём?!». Вскоре, в тишине, рот Ичиго отпустили, отчего он обрадовался, но ненадолго. Его глаза привыкли ко тьме и увидели, что Исида потерял сознание. — Эй, Исида! Ты меня слышишь?! Исида! ИСИДА! — Ичиго затормошил одноклассника, и паника захлестнула его. — Не умирай! Мы не для того прошли через все это дерьмо! Не ты ли хотел победить меня в олимпиаде?! — Ичиго понимал, что несёт чушь, но слишком было велико его волнение. Лишь осознание, что для предотвращения смерти Исиды нужно было что-то предпринять, и чудовищное усилие воли заставило Ичиго кое-как успокоиться и с надеждой посмотреть на ладони. «Пожалуйста, пусть это снова сработает!» — взмолился он и упёрся в бетон. И обрадовался, когда плита стала поддаваться, а на руках снова возникли странные синие вены и «перешли» на камень. Вторым, гораздо более сложным испытанием оказалось удержать её одной рукой, второй «выкинуть» Исиду из ямы, а затем выскочить самому, прежде чем плита с грохотом свалилась обратно. «Может, это из-за него?» — Ичиго бегло осмотрел серебряный крест, петляя между обломками, как вдруг услышал стон и после заминки побежал туда. И остолбенел. На маленьком уцелевшем куске асфальта лежал он сам и болезненно стонал. Его рука согнулась под неестественных углом и частично потемнела, как и остальные конечности, а одежда пропиталась кровью. Ее лужа медленно увеличивалась под его телом, а большая дыра в центре груди постепенно затягивалась. От столь жуткого и противоестественного зрелища Ичиго задрожал и отступил, а потом впал в шок. Из его груди свисала цепь. И под вой сирен вдалеке Ичиго понял, что умер.
