Ветер и Огонь

      «Я во мраке. Один. Ничего не вижу кроме тьмы.       Как знакомо... ничего не изменилось.       Так от чего же так спокойно?..»       Саске сбился со счёту времени, проведённого в тюремной камере. Периодически заходили люди, которые приносили ему еду, но всё тело было заковано в смирительную рубашку, из-за чего есть самостоятельно он не мог, поэтому смотрителям его приходилось кормить. Унизительно. Но было всё равно. После всего, что он сделал, всего, что он заслуживал, оставалось только придавить свою гордость.       Единственное, с чем было трудно смириться — это кошмары во сне. Из-за запечатанных глаз Саске ничего не видел, казалось, что он вот-вот сойдёт с ума от непрекращающейся темноты.       Перед ним в мыслях всплывали силуэты, связанные с последним боем. Когда ему снилось бездыханное тело Наруто, окровавленное, холодное, лежащее на мокрых камнях, с безжизненными, потухшими глазами, Саске просыпался от того, что сдерживает свои крики.       Последнее, что он помнит перед тем, как на его глаза наложили запечатывающую технику — это полный печали взгляд Наруто. Затем Саске увели, и их пути разошлись вновь: одного отвели к медикам, другого — в тюрьму. Снова они порознь. Но Саске чувствовал невидимую нить света во мраке даже на расстоянии. Его кошмары — ложь. Наруто жив. Спокойствие окутывало мысли, снимало тревогу, ночной кошмар отходил на какое-то время, а затем возвращался. Внутренний бунт подавлен. К окружающей обстановке можно испытывать лишь равнодушие.       — Саске, — послышался до боли знакомый голос. В тоннеле тюрьмы раздался скрип открывающейся решетки.       — Какаши? — не успел откликнуться Саске, как его подняли на ноги и повели из тюремной камеры, держа завязанные руки.       — Переговоры шли дольше, чем я рассчитывал. В конце концов тебя помиловали, — начал диалог Какаши. Следуя за ним, не отставали двое подопечных, державших Саске под локти, чтобы тот не споткнулся и не упал, будучи в слепоте.       Саске склонил голову. Что значит помилование?       — Из тюрьмы тебя выпустят, снимут печать с глаз, и, в общем-то, ты будешь свободен. С некоторыми «но». Собрание каге хочет увидеть твои намерения, твою верность Конохе. Большинство верхушки было против твоего освобождения, оно и понятно, каждый думал о сохранности своей деревни, но, благо, мы пришли к соглашению.       Заключённого привели в освещённое помещение. Саске почувствовал, как печать с глаз рассеивается, и его ослепило от ярких ламп, узлы на смирительной рубашке развязались. Привыкнув с свету, он разомкнул веки и испытал первое настоящее облегчение за последние дни.       — Как переоденешься, тебе ослабят печать на чакру. Жду тебя у выхода, — Какаши-сенсей скрылся за дверью с подчинёнными, и Саске остался один. Заметив лежащую на скамье одежду, он поспешил стянуть с себя рубашку, сковывающее ранее всё его тело. Раненая рука заныла острой болью. Медики к нему не приходили, так как лечить нукенина с заблокированным потоком чакры было бессмысленно. Он не жаловался, думая, что заслуживал чего-либо похуже.       Надев на себя чёрную кофту, брюки и обувь, Саске ощутил себя снова человеком. Одной рукой трудно было себя даже банально одеть, но он оставался уверенным, что привыкнет. Должен привыкнуть.       Теперь можно было идти.       Следующим этапом было ослабление печати, блокирующую чакру.       — Пришлось применить одну из самых сильных запечатывающих техник, так что потерпи немного, — подбадривающе со слабой улыбкой сказал Какаши-сенсей, когда освободившийся заключённый пришёл туда, где его ожидали. Здесь на него накладывали печати, здесь их и снимают.       В Конохе после войны жизнь кипела. С одной стороны возводят новый дом, с другой открывают прилавок с фруктами, с третьей стороны простирается вид на горные монументы лиц пятерых Хокаге. Саске приостановился, чтобы запечатлеть этот момент в своей памяти и рассмотреть внимательнее. На миг он погрузился в раздумья, вызываемые смешанными чувствами. Когда-то хотелось стереть в порошок эти монументы из-за испепеляющей ненависти внутри его души. Теперь Саске смотрит на каменные лица прошлых Хокаге и понимает: он дома.       Дом...       Он уже и забыл, что это и каково это — называть что-либо своим домом.       Однажды, в убежище Орочимару один из подопытных змеиного саннина спросил его, есть ли у Саске место, которое он может назвать домом. Возможно, он до сих пор не знал ответа на этот вопрос. Возможно, ему не обязательно искать для ответа именно место?       — Всё изменилось, кроме них, нашего прошлого, — Какаши-сенсей тоже помедлил, остановившись возле своего очередного отступника из клана Учиха, смотрящего на лица предыдущих Хокаге.       Выждав паузу, учитель и ученик молча двинулись с места и продолжили идти по прямой дороге, ведущей к окраине деревни.       — Я поселил тебя в одном из домов, вроде гостиницы. Пока поживёшь там, а потом посмотрим. Охрана будет присматривать за тобой некоторое время, нужно будет отчитываться о твоём приходе и уходе. По деревне можешь передвигаться свободно, без охраны, шумиху при жителях поднимать незачем. Нам много вопросов предстоит уладить с тобой, но я рад, что ты снова с нами. Я верю в тебя, так что не подведи, — сквозь скрывающую лицо маску было видно, как Какаши улыбнулся.       — Не подведу, — Саске кивнул в знак непреклонного согласия сенсею на его наставление.       В него верят. Верят, что ему удастся исправить ошибки, хоть он и не понимал, каким образом потребуется расплатиться за свои грехи. Однако, Саске был настроен решительно. Пора посмотреть на мир под другим углом. Открыть глаза и оглянуться вокруг без ненависти.       — Твоя рука, кстати, она готова. Наруто уже восстановил себе руку, теперь бегает, всем показывает эту забинтованную жуть. Тебе назначат операцию на следующей неде...       — Нет. Не надо, — внезапно перебил Саске.       — Отказываешься от руки? — хоть это и было ожидаемо, Какаши всё равно явно не рассматривал получить такой ответ. Для шиноби отказ от того, чтобы вернуть себе руку, не укладывался в голове.       — Без неё будет правильнее.       Ещё пребывая в тюрьме, когда Саске говорили о руке, сделанной из клеток Хаширамы, он понял для себя, что не сможет воспользоваться таким шансом. Саске считал себя недостойным этого. Отсутствие конечности напоминало ему о том, что он потерял её в бою с лучшим другом, который в свою очередь пожертвовал своей рукой. Так Саске не забывал об их общем пути. Об их боли, о боли Наруто. Вдобавок ко всему, отказаться от руки и остаться калекой выглядело, как неплохое наказание за малую часть всех проступков, совершённых им.       Какаши считал эти мысли с лица своего запутавшегося ученика и тяжело вздохнул.       — Что ж, раз так. Ладно.       — Какаши, спасибо, — с благодарностью в голосе ответил Саске. Понимание без попыток убедить в обратном — это то, в чём он сейчас нуждался.       Наконец-таки Какаши и Саске замедлили шаг у многоэтажного здания в довольно тихом, отдалённом от центра районе. Дом был окружён деревьями и немногочисленным отрядом стражи. Судя по развешенному белью на балконах, в дом также было заселено пару семей, которые ожидали восстановления своих жилищ после войны. Какаши шёл впереди, Саске за ним не отставал, рассматривая коридоры. Пахло приятно: свежей древесиной и краской.       — Вот мы и на месте. Мне нужно идти, загляну потом. Располагайся и отдохни. Снятие печати отняло много сил у тебя, — открыв дверь, Какаши пропустил нового хозяина дома вперёд, ученик кивнул, дабы не задерживать нынешнего Хокаге от его более важных дел.       Саске осмотрелся. Обустройство комнаты чем-то напомнило его родительский дом. Квартира была скромной, выполненная в спокойных тёмных оттенках, с ванной, кухонным уголком, столешницей посреди комнаты. Подойдя к шкафу-купе, он отворил дверцу и удивился. Кто-то постарался, оставив даже несколько комплектов одежды.       После принятия душа Саске был готов молиться благам цивилизации. Он так много времени провёл в странствиях, сменах убежищ, сражениях и темнице, что и забыл, каково это быть нормальным человеком, просто принимающим душ. Кажется, придётся учиться жить заново.       Стук в дверь.       «Какаши? Так быстро?» — задумался Саске, чуть прищурившись. За дверью упорно продолжали стучать, что заставило начать нервничать.       «Чёрт, что со мной не так, это просто дверь, если бы меня захотели убить, то сделали бы это давно», — подумал он перед тем, как открыть злополучную дверь.       Саске замер. Изумлённые глаза таращились на фигуру, замершую перед собой. Каждый мускул лица напрягся. Гость тоже застыл от волнения, накрывшего их обоих. Зрачки подрагивали с ресницами. Неловкая пауза.       — С возвращением, Саске.       Наруто засиял своей коронной широкой улыбкой. Повеяло теплом.       — Что ты здесь делаешь, Наруто?! Ты совсем спятил?! Почему ты не в больнице под присмотром?! — набросился немедленно Саске с обвинениями на Наруто после долгой паузы. Тот вместо того, чтобы уладить ситуацию, набросился в отместку.       — Саске-е-е, это твоя благодарность?! Ублюдок, я хотел встретить тебя.       — Сейчас твоё глупое лицо встретится с чем-нибудь тяжёлым, ты должен быть в больнице.       — Да, я сбежал, пока никто не видел! И что?! Мне не нужен присмотр, я сам восстанавливаюсь быстро. Как можно быть такой занудой, как ты?!       — Усуратонкачи, — внезапно Саске остепенился. На уголках его губ проскочила тень улыбки.       — Давно я не слышал этого от тебя, — точно так же внезапно успокоился Наруто, снова засияв улыбкой и закинув руки за голову.       — Я хотел сказать, что...       — Что?       «Я хотел сказать, что рад тебя видеть», — подумал Саске и опустил взгляд, не решившись сказать мысль вслух. Наруто встрепенулся, будто услышав это, и ещё больше засмущался, глупо и совсем по-детски. Он привык, что каждая встреча с его самым лучшим другом заканчивалась дракой, отречением от их связи. Привык к вечно убегающей от него тени, видеть, как снова и снова этот вечно метавшийся пред судьбою человек выбирает любой путь, кроме пути рядом с Наруто. Ему всегда всего лишь оставалось смотреть вслед уходящему Саске, а сейчас он стоит перед ним, в Конохе. Наруто был настолько потерян в своём счастье, что не знал, о чём разговаривать, что делать.       — Долго стоять будешь так? — Саске ухмыльнулся, как свойственно было только ему. Наруто подумал, что даже соскучился по этой самоуверенной манере. Разувшись у порога, незамедлительно прошёл в квартиру, самовольно после себя раскидав форменные сандалии.       — У меня дома ничего не было кроме этого. Я их хранил на особый день.       На столешнице оказались две упаковки рамена, видимо, с редким вкусом. Саске закатил глаза, удивившись, что гость всё ещё питается исключительно этой лапшой, хоть и это не было открытием. Деваться было некуда.       — Почему ты здесь?       — Какаши-сенсей в курсе, что я пошёл к тебе. Наверное... честно говоря, чтобы всё было сверхсекретно, никому не говорили, что ты... и я решил сбежать из больницы, — стараясь соскользнуть с неудобной темы, касающейся заточения Саске в тюрьму, Наруто не мог подобрать правильно слова, запинался и от волнения чесал висок.       — Вот как, — равнодушно заключил Саске, чувствуя эту растерянность. Виной этому волнению всегда будет он сам, и, прекрасно это понимая, оставался благодарным молчанию.       Чтобы занять своё место за обеденным низким столиком, Наруто поспешил приземлиться на подушки, расположенные на полу. Он свойски открыл упаковки, смешивая со специями, после чего Саске добавил кипяток. Прошло пару минут, и рамен заварился.       — Итадакимас! — с вспышкой какой-то детской радости воскликнул Наруто, схватив свои палочки и приступив к трапезе.       Сидя напротив, Саске тщательно перемешал лапшу и улыбнулся одним уголком губ. Обстановка была настолько родная, что молчание прерывать не хотелось, и даже это бодрое «итадакимас» привнесло свою лепту в воспоминаниях о деньках, проведённых с командой номер семь. Покосившись на перебинтованную искусственную руку, Саске прищурился и чуть помрачнел.       — Не завидуй. Да, у меня получилась лучше, но у тебя будет своя, — Наруто натянул вниз широкий рукав белой рубашки на себе, заметив взгляд, сверливший его новую руку.       — Нет.       — Что «нет»?       — Я отказался, — безэмоционально пояснил Саске.       Забинтованная рука даже придавала шарма внешнему виду Наруто. Белоснежная рубашка с высоким воротом свободно прикрывала необыкновенную деталь. Подметивший это Саске, отвёл взгляд в сторону, набрал побольше лапши в палочки и приступил к ужину, чувствуя, как его желудок давно уже сворачивается от голода.       — Так и знал, что ты струсишь и убежишь от операции. Не бойся, ни капли не больно, я уже привык, правда, без бинтов рука такая уродливая.       Тяжело вздохнув, Саске смирился, что Наруто ничего не объяснить. К тому же, если начать говорить о решении оставить всё, как есть, отказавшись от руки, ходячий взрыв бы тут же напал с возгласами на весь дом. Этот добе умел убеждать, и Саске где-то внутри себя боялся его реакции, так как точно решил, как следует правильнее поступить. Он стал более уверенным в своём убеждении, когда увидел руку Наруто своими глазами, и вспомнил, каким образом она была потеряна, и чувствовал глубоко засевшую, перекрывавшую дыхание, вину. Наруто пожертвовал рукой, чтобы спасти друга, а Саске пожертвовал своей, чтобы убить Наруто, единственного близкого человека, и, впоследствии, остаться в одиночестве.       — Эй, Саске, кстати.       Проглотив остатки лапши и поднявшись с подушки, Наруто начал шарить в своих карманах. Саске последовал его примеру и встал на ноги, хоть и с трудом из-за слабости, охватившей тело. Виднелось что-то блестящее с чёрной тканью, вытаскиваемой из карманов белой рубашки. Наруто протянул руку.       — Ты... хранил его всё это время?       Саске протянул руку навстречу. На лице с «лисьими» усами нарисовалась очередная счастливая улыбка. Долго же пришлось ждать этого момента. Позади длинный путь, и здесь две судьбы снова пересеклись, будто в очередной раз вызывая друг друга на бой. Обе руки указательным и большим пальцами держали с противоположных краёв протектор со знаком Скрытого Листа, перечёркнутым царапиной.       Саске и Наруто смотрели друг другу в глаза, будто считывая мысли, будто разглядывая черты лица напротив впервые, замечая каждое изменение, каждый неловкий взгляд в сторону.       — Ты никогда не отличался умом, теряешь вещи и разбрасываешь где попало, — усмехнулся Наруто, протягивая более настойчиво протектор, — если подумать, можно переплавить или сделать новый.       — Нет, — тут же отрицательно помотав головой, Саске принял в свою единственную руку заветный подарок. Наверное, самый драгоценный подарок в его жизни.       Смеет ли он вновь его надеть на себя? В протекторе, рядом со знаком Конохи с царапиной, на него смотрело его собственное отражение. Проведя пальцем по старому железу, рука сжала вещицу в кулаке. Слово «спасибо» никак не сходило с уст. Такое простое, короткое и одновременно сложное для него. Как и этот протектор. В куске металла, прикреплённом к ткани, было больше смысла, светлых и печальных воспоминаний, чем в чём-либо другом в этой деревне. Саске было трудно принять обратно прошлое, его прошлое, то, что есть он, что стало его основной, что он запер в самом далёком уголке своей заблудшей души, если таковая вообще после всего произошедшего осталась.       — Мне столько тебе надо рассказать, — со смешинкой в голосе Наруто устроился лежа на полу, подложив руки под голову.       Сев на край тахты, Саске держал в своей руке протектор и всматривался в него. Вещица вызывала смесь тяжёлых эмоций, которые трудно было разобрать и разложить по местам. На ткани повязки чёрного цвета были малозаметные катышки, Саске аккуратно приступил их очищать. Судя по тому, как Наруто настроился, очевидно, что его рассказ затянется на долгое время.       — ...И вот я делаю множественное теневое клонирование, сделал столько клонов... Теперь я понимаю, почему у тебя были лучшие оценки, а у меня худшие. Ты зануда, академия как раз для тебя, а я же… Саске, ты вообще слушаешь меня? Саске? — спустя около часа оживлённого монолога, который уже никто не комментировал, как до этого, Наруто заподозрил неладное. Поднявшись с пола, он приготовился отчитать слушателя за игнорирование его интереснейшего рассказа о пройденных приключениях, но тут же осёкся. Саске лежал на тахте и крепко спал.       — И это всё взамен на то, как я пытаюсь наладить общение? Я ещё и руку отлежал...       Пробормотав под нос недовольство, Наруто на цыпочках подошёл к своему уснувшему собеседнику. Тот лежал в чуть зажатой позе, но лицо его было расслаблено, казалось, что уголки губ слегка улыбаются, грудь спокойно вздымалась. Наруто протянул руку к лицу Саске и поправил чёрные локоны волос, прикрывающие глаза.       — Такой умиротворённый... — прошептал как можно тише Наруто, улыбнувшись и неосознанно проведя большим пальцем по щеке Саске. Он заметил под глазами друга синяки, будто тот не спал совсем до настоящего момента. Наруто нашёл это странным, ведь в тюремной камере нечего делать, кроме как спать. Так или иначе, Саске с самого начала показался ему каким-то изнурённым. Сейчас же виновник размышлений спал так беззаботно, что Наруто не смог сдерживать счастливую улыбку. Заметив что-то в руке, прикрытое пустым рукавом другой руки, Наруто тихонько их отодвинул.       — Ха-х, ну конечно, — коротко усмехнулся Наруто, забрал протектор из рук Саске и положил рядом с ним же. На краю тахты лежало покрывало, Наруто аккуратно накрыл им спящего и направился к выходу.       «Ты дома. С возвращением, Саске», — подумал Наруто, мягко улыбнувшись на прощание и напоследок посмотрев на вернувшегося в деревню.       Он покинул квартиру, дверь за ним тихо закрылась.