Same Weird Family - New Weird Timeline

- Вот, дерьмо... Пятый судорожно глотнул воздух. - Это слово вырвалось с придыханием, адреналин бурлил в его венах от шока при виде нового "номера один". Бен. Нет, это не Бен. Оглядевшись, Пятый увидел, что все его братья и сёстры, выпучив глаза, смотрят на клона своего мёртвого брата, стоящего в баре Академии. Он чувствовал, как его собственный мозг обрабатывает ситуацию с досадной медлительностью. Они все уставились на Бена, но дальняя часть сознания Пятого заметила, что Реджинальд все ещё говорит. - Что говорит Папа, и... - Пятый наконец оглянулся через плечо на Реджинальда, - и почему он так смотрит на меня? Это было нехорошо... - Ребята, давайте убираться отсюда. - прошипел Номер Пять своим братьям и сестрам. Клаус уже подходил к нему, выставив руки в защитной позе. В другое время и в другом месте Пятый мог бы посмеяться над инстинктивной потребностью Клауса оградить его от опасности. Последний раз, о котором Пятый помнил, и в котором Клаус действительно защищал его, произошёл, когда они столкнулись с огромным пауком. Тогда им было около четырёх лет. Тем не менее, это означало, что Клаус был достаточно близко, чтобы схватить его. Диего шагнул вперёд и встал перед группой, бросая молчаливый вызов Воробьям. Лютер выглядел так, будто собирался присоединиться к нему в начале драки, но слово Эллисон и рука на его предплечье остановили его. Ваня же интуитивно угадала план Пятого и украдкой положила руку на его плечо, одновременно взяв за руку Диего. Телепортация так скоро после путешествия во времени не была идеальной, но Пятый не мог найти иной выход из этой ситуации. Не-Бен отвечал на невысказанный вызов Диего, его тело в слабо напряженном боевом положении медленно приближалось к ним с хмурым выражением на лице. Несмотря на то, что они были на балконе, наверху, остальная его команда, Академия Воробья, похоже, тоже была готова к драке. И в то время как остальные были сосредоточены на Воробьях, Пятый всё ещё пытался одним глазом следить за Реджинальдом. Это была более старая версия человека, чем он когда-либо знал, и тем более, значительно более старая, чем та, с которой он разделил выпивку несколько дней назад в 1963 году. У Пятого кровь застыла в жилах, когда человек, который не был его отцом, продолжал... следить за ним. Он слишком устал для этого – они все устали. Им нужно было бежать. Убедившись, что все его братья и сёстры связаны друг с другом, и прежде чем кто-либо успел передумать, Пятый глубоко вздохнул и потянулся к ткани пространства. Его кулаки, один из которых схватил Клауса, а другой все еще сжимал портфель, испускали знакомое голубое свечение. Пространственные прыжки не были такими тяжёлыми, как прыжки во времени – даже будучи таким усталым, Пятый был уверен, что сможет удержать семью вместе. Математика была его второй натурой - он просто должен был расширить уравнение для большей массы. Тем не менее, он знал, каким мучительным испытанием будет прыжок с семью... Нет, теперь их было только шесть. Когда Пятый думал об этом, его пронзала боль потери, а перед глазами вновь возникали тела погибших близких. Пятый сжал челюсти и молча извинился перед своей семьей, когда разорвал пространство и бросил их всех в синий свет.

***

Они свалились кучей в переулке. Руки извивались, ноги брыкались, пока братья и сестры пытались встать. - Пятый, почему твои силы всегда чувствуют, что я прохожу через цикл вращения? - Клаус застонал, схватившись за живот. - Почему у нас нет антацидов* для пространственных прыжков? - Фу, меня сейчас стошнит! - Эллисон перекатилась на тротуар и наполовину навалилась на Ваню. - На это нет времени, - первым поднялся Диего, за секунду до этого грациозно высвободившийся из массивных рук Лютера. - Нам надо выбираться отсюда - продолжал он, осматривая переулок. Пятый не возражал, но его мир дико вращался, когда он двигал головой, и он с трудом выпрямил руки и ноги. Не желая отпускать портфель, он сделал глубокий вдох, нашёл свободную руку и поднялся на колени. Он невольно застонал, когда на него накатила очередная волна головокружения, сопровождаемая "выстрелом дробовика" в голову. - Ты в порядке, Пять? - Клаус внезапно оказался перед ним, тоже всё ещё стоя на коленях, так что их глаза оказались на одном уровне. Он протянул руку, чтобы поддержать Пятого, но брат отбил её, автоматически, без злобы. Ему просто нужно было время. Многократные скачки во времени и пространстве за последние пару дней уже истощили его энергетические резервы, а постоянная борьба нанесла ожидаемый ущерб его телу. Пятый был почти уверен, что этот последний прыжок был возможен исключительно благодаря адреналину, пульсирующему в его венах, о чем свидетельствовали его дрожащие конечности и грохочущее сердцебиение в ушах. - Диего прав, - выдохнул он, подтягивая под себя ноги и заставляя их выдержать его вес. - Нам нужно убраться подальше от Академии. Клаус поднялся на ноги и отступил назад, но всё же был близко, как будто он ожидал, что Пятый вот-вот упадет. - Куда мы можем пойти? - Эллисон нахмурилась, она и Ваня всё ещё работали над тем, чтобы встать на ноги. - Разве...? Не знаю, кто-нибудь из нас здесь живёт? - Мы могли бы пойти в спортзал. - предложил Диего со своего места в начале переулка. - Ребята, - Клаус шагнул вперед, довольный тем, что Пятый не собирается падать. Как обычно, потребовалось некоторое время, чтобы кто-нибудь заметил его необычные движения. - Ребята, я знаю место, куда мы можем пойти! - Куда? - спросил Лютер. Он был последним, кто поднялся на ноги, но сразу же начал подталкивать группу к улице. Пятый был благодарен Лютеру за его "инстинкты овчарки". Несмотря на настойчивое желание двигаться, Номер Пять чувствовал, что каждая его конечность держит свинцовый груз, и ему до сих пор было трудно двигаться. - Ну, была одна дама, с которой я познакомился в 60-х... и... Она могла оставить мне своё поместье, - Клаус улыбнулся и пошевелил бровями. - Для моего, э-э, вечного пользования… Эллисон, Диего и Лютер нахмурились и переглянулись. - В 60-е годы… - начала Эллисон, и остальные подхватили. - А здесь это вообще сработает? Разве мы не находимся в другой временной линии? Как нам узнать...? Они все повернулись к своему "младшему" брату, который догнал группу на углу переулка и в настоящее время определенно-не-прислонился к кирпичной стене для поддержки. Пятый нахмурился, почти поморщился, обдумывая вопрос. - Пять? - Спросила Эллисон, как будто не было очевидно, что они ждут от него ответов. Он моргнул, пытаясь избавиться от тумана в голове. Он всё ещё чувствовал головокружение после прыжка, его мысли крутились слишком быстро. Нахмурившись сильнее и сжав челюсти, он заставил свой мозг обдумать временную проблему. Пятый провёл недостаточно времени в штаб-квартире, чтобы получить полное представление о том, как много Комиссия знает о времени и пространстве, но он знал, что они достаточно сообразительны, чтобы всегда направлять агентов в нужное время. Это означало, что кто-то в комиссии имел, по крайней мере, базовое представление о том, как переходить от одной временной линии к другой, и было разумно предполагать, что портфели были запрограммированы на определенную временную линию. Если он был прав, то это была ситуация, о которой говорят: "У меня есть хорошая новость и плохая". Хорошей новостью было то, что это подтвердило их нахождение в той же временной линии, что и в 1960-х. Плохая новость заключалась в том, что это означало, что они не могли использовать портфель, чтобы вернуться в свою собственную временную линию. Также, плохая новость была и в том, что они были довольно известны к тому времени, как покинули 1960-е, что значительно ограничивает их мобильность в этой временной линии. Пятый содрогнулся при мысли о том, что его лицо может быть на какой-нибудь коробке из-под молока. Хуже всего то, что папа знает, что они здесь. Пятый не мог избавиться от глубокого беспокойства, которое он испытывал, думая об этом. Но, учитывая, как развивались их отношения с Реджинальдом в 1963 году, он не спешил обсуждать эту тему с остальными. Это было то, что он должен был решить сам. Ему нужно было время, чтобы подумать, но это значило, что им нужно выбраться из этого переулка. - Да. - наконец произнес Пятый вслух, отодвигаясь от стены и оглядываясь на своих братьев и сестер. - Это должно сработать. Когда мы использовали портфель, чтобы путешествовать вперед во времени, он держал нас в той же временной линии. - По-видимому, той, где отец решил не усыновлять нас и выбрал для своих планов другой набор детей. - Последнюю часть он решил не добавлять. - Как мило! - Клаус хлопнул в ладоши. - Интересно, мои вещи всё ещё в доме? - Он вприпрыжку побежал по улице в каком-то, казалось бы, случайном направлении. - Эй, тупица, - крикнул Диего вслед Клаусу, остановившемуся рядом с фургоном с надписью "Служба такси Айка". - Мы не пойдем пешком. Диего взламывал замок фургона, в то время как Эллисон и Лютер старались не бросать явно обеспокоенных взглядов на немногочисленных прохожих. К счастью, никто, казалось, не замечал и не заботился о разношерстной команде, толпившейся вокруг фургона такси. Когда дверь наконец распахнулась, все молча ввалились внутрь. Пятый знал, что мог бы переместиться и отпереть фургон быстрее, но рассудил, что такая тренировка хороша для Диего, чтобы добиться чего-то. И если быть честным с самим собой, Пятому действительно не помешает отдохнуть от решения всех их проблем.

***

Сидя в фургоне, Номер Пять впервые с 1963 года перестал двигаться. Поэтому, естественно, его головная боль воспользовалась возможностью показать свою полную силу, когда остатки адреналина покинули его тело. Усталость волнами накатывала на него. Тело тринадцатилетнего подростка можно было бы бить о стену снова и снова, и он бы выдержал, но постоянные действия, недостаток сна и еды истощили его. Хотя, Пятый уже давно решил, что боль в теле можно игнорировать, а вот бурлящий беспорядок в его голове и не собирался исчезать. Это был не только ожидаемый ватный пух, размножающийся через каждый нейрон в его черепе от слишком большого количества перемещений и некоторых путешествий во времени, которые он ещё даже не начал обрабатывать, так что добавьте это к мысленному списку дел, но и фейерверк, разлетающийся из его правого виска по всему телу, принося волны тошноты вместе с острой болью. Проглотив это чувство и слегка поморщившись, он поднял руку, чтобы нащупать синяк от сковородки, брошенной в него Лайлой, и добавил к своему списку вероятное сотрясение мозга. Пока они ехали, он мысленно смеялся над иронией ситуации. Он получил то, что хотел – его братья и сестры были живы (кроме Бена, ну ... нашего Бена), но какой ценой? Они застряли в 1960-х, а затем вырвались на временную линию, где их жизни, фактически, не существовали. Пятый перевернул их жизни. Снова. Не говоря уже о всевозможных порезах, ушибах и травмах, которые они все получили... Диего застрял в психиатрической лечебнице. Лютер зарабатывал на жизнь как призовой боец. Клаус делал... то, что Клаус сделал с этим культом. Эллисон и Ваня обе нашли семьи, а потом потеряли их из-за него. Он, конечно, не стал бы винить свою семью в том, что она его ненавидит. - За последние несколько недель ты наделал много бед. - раздался в его голове голос, очень похожий на голос Долорес. - Это было необходимо. - подумал он. - Мы должны спасти мир. Мы должны спасти их. - И ты это сделаешь. Пятому знакомый голос показался таким же обнадеживающим, как и слова, произнесённые им. Он закрыл глаза и продолжил свои попытки разобраться в вихре мыслей. В конце концов, они испортили хронологию событий в 1963 году, хотя и не так, как это было бы вызвано ядерным апокалипсисом. - И всё же, - сказал он себе. - мы живы, а значит, я ещё могу всё исправить. Он попытался обдумать, что ему известно и как он собирается выяснить, что было не так – почему они оказались в этой временной шкале. Он заключил, что математика в портфелях была по своей сути надёжна, подавляя укол ревности, вспоминая десятилетия, которые он провёл, пытаясь самостоятельно решить эти уравнения. Поэтому он был вполне уверен, что то, что он сказал своим братьям и сёстрам, было правильно - они по-прежнему должны были находиться в той же временной шкале, с которой начали. Ему нужно было только разобраться в математике, чтобы доставить их домой. Пятый размышлял о том, хватит ли у него сил поднять палец и начать чертить расчёты на запотевшем стекле. - Позже. - твёрдо сказал голос в голове. - Тебе нужен отдых. Всемогущая математика... - Долорес всегда называла математику наполовину благоговейно, наполовину насмешливо - ...может и подождать. Ну, судя по тому, что он знал на данный момент, ещё не наступило время надвигающейся гибели, так что было трудно собрать достаточно энергии, чтобы не согласиться с ней. Пятый привалился спиной к окну, более вялый, чем ему хотелось бы, но в данный момент он работал с очень ограниченным набором ресурсов. Прохладное окно приятно щекотало ему голову. Обратив свои мысли к текущей ситуации, он понял, что не спросил, куда они направляются. Он слишком устал, чтобы волноваться так, как, вероятно, следовало. Пока они уезжали всё дальше, он подумал, что в этой временной линии, вероятно, мало что может вызвать серьёзную проблему, требующую немедленного решения. - Но как мы вернёмся домой...? - Позже. - твёрдо напомнил голос.

***

Сидя на заднем сиденье фургона, рядом с Пятым, Ваня пыталась осознать, как странно было вернуться в 2019 год. Чужой, такой, какой она не ожидала, с серым оттенком болезненного одиночества, которое преобладало в её жизни до путешествия в 1963 год. Несмотря на короткое время, проведённое там, её жизнь казалась более... яркой, чем всё то, что она оставила позади. Ваня ужасно скучала по Сисси... И Харлану. И по Бену. Она не была готова к потоку эмоций, которым угрожали эти воспоминания, поэтому вместо этого Ваня изучала своих братьев и сестру. Она видела, как события дня сменяют друг друга. Диего вёл, постоянно оглядываясь через плечо, с подозрением глядя на каждую проезжавшую мимо машину. Клаус был впереди, по-прежнему болтая, но теперь он был странно подавлен, задавая направление, ведущее... куда-то. Эллисон и Лютер, сидя в средних креслах, задавали друг другу вопросы по типу “А что, если?”, на которые у них не было ответов. И ещё Пятый, который забрался на заднее сиденье вместе с ней и сейчас сидел, прислонившись головой к окну. Он не произнес ни слова с тех пор, как они сели в фургон. Он не предлагал и не спрашивал о плане, а просто... сидел там, каким-то образом одновременно напряженный и привалившийся к окну, настолько погруженный в свои мысли, что, казалось, будто он спал с открытыми глазами. - Пятый? - тихо спросила Ваня, протягивая руку к брату. Он не смотрел на неё, даже не слышал, несмотря на свою, как правило, отличную реакцию. - Пятый? - повторила она чуть громче. На этот раз Номер Пять повернул голову и посмотрел на неё со странным и очень усталым выражением на лице. События последних дней были начерчены на его лице картой, тёмные круги под глазами соответствовали цвету синяков, образующихся на шее и висках. Боже, он выглядел ужасно. Ваня поняла, что Пятый оглядывает её с ног до головы, изучая так же, как она изучала его. Его лицо нахмурилось, но не стало враждебным. - Ты в порядке, Ваня? - в его голосе звучала тихая искренность. Ха. Что за вопрос? С кем-нибудь из них было всё в порядке? Она слегка грустно улыбнулась ему и пожала плечами. - А ты? Вздох и ленивое закатывание глаз - вот и всё, что она получила в ответ. Ладно, значит, ему не до разговоров. Быть чересчур колючим было в порядке вещей для Пятого, так что само по себе это не имело значения. Но Ваня получала от него какие-то флюиды, которые никак не могла истолковать. Что-то было не так... Он был... обеспокоен чем-то. Чем-то, чем не поделился с ними. Изучая Пятого более осмотрительно, Ваня увидела небольшие трещины в его, как правило, тщательно собранном поведении - сжатые челюсти, тяжело моргающие веки и напряжение в плечах. То, как он прислонился головой к окну... Ваня хотела задать ещё один вопрос, но она достаточно хорошо знала Пятого, чтобы понимать, что трогать его, когда он в таком состоянии, - это самый быстрый способ абсолютно ничего не добиться. Сделав мысленную пометку "поговорить с ним позже", Ваня вздохнула, закрыла глаза и решила набраться терпения.