Same Weird Family - New Weird Timeline

Лютер решил, что быть дозорным - это совершенно особенное чувство бесполезности. С уколом сожаления он вспомнил, сколько раз поручал эту работу Клаусу. В то время он даже не задумывался об этом. Неудивительно, что Клаус считал себя бесполезным. Лютер говорил ему это снова и снова. Лютер ненавидел быть бесполезным. Он ненавидел это всеми фибрами души. Каждое воспоминание о каждой тренировке кричало ему, чтобы он делал что-нибудь. Работа Номера Один - руководить. Лидер решителен, лидер принимает меры. Вариации на эту тему Лютеру постоянно внушали с четырехлетнего возраста. Вот, почему он особенно ненавидел, когда его отправляли на дозор. Он застрял рядом с машиной, расхаживая и стараясь не слишком бросаться в глаза, пока Диего и Пятый осматривали переулок. Он даже не мог сосредоточиться. Его ум продолжал блуждать, делая все возможное, чтобы отвлечь его от удручающей ситуации еще более удручающими мыслями. Лютер задумался, сделал ли он хоть что-нибудь полезное за последние пять лет. Он был бесполезен на Луне – наблюдатель, которому не на что было смотреть. Затем наступил апокалипсис, который он не смог остановить. Потом Даллас. Где он сосредоточился на том, чтобы наскрести себе на жизнь. Лишь на мгновение в Далласе он почувствовал себя не бесполезным. Но все это было ложью. Прошло всего несколько дней, а он даже не скучал. Не было ничего, что можно было бы пропустить. В эти дни Лютер страдал от отсутствия цели, от необходимости сделать что-то полезное. Когда он был ребенком, у него всегда была цель. Он был Номером Один, лидером. Теперь Лютер не питал иллюзий, что его братья и сестры считают его главным. Диего никогда не признавал своего места в иерархии - Лютер никогда не обманывал себя по этому поводу. И Клаус... Что ж, всякий раз, когда Лютер хотел, чтобы команда шла вперед, Клаус наоборот шел в сторону. Номер Один подумал, что Эллисон всё ещё могла бы последовать за ним, если бы у него хватило смелости спросить её. Насчёт новой версии Вани он, честно говоря, понятия не имел. Ваня никогда раньше не была частью его концепции команды. А потом появился Пятый. Отношения Лютера с Пятым были... Сложными. В детстве Пять противопоставлял себя отцу, а это означало, что чаще всего он был в оппозиции к Лютеру. Конечно, он не был мятежником – это больше принадлежало Клаусу, – но он почти всегда был... утилитарен в своих действиях, следуя своему внутреннему компасу, а не навязанной Реджинальдом воле. А потом Пятый исчез. Его не было годами, десятилетиями. Жизнь шла своим чередом, и команда перестраивалась, прежде чем окончательно развалиться после смерти Бена. А потом с неба свалился Пятый, выглядевший точно так же, как в тот день, когда он ушел, крича о конце света. Надменный и пренебрежительный, как всегда, но движимый уже не детским нетерпением, а грузом всей жизни. Лютер подумал, что Пятый отчасти ожидал, что его братья и сёстры просто подчинятся ему. Разделят его цели и помогут исполнить его планы. Но они уже не были детьми, и Пятый не был папой. Даже если он иногда вёл себя как он. Лютер также подумал, что это невероятно иронично, что Пятый думал, что все будут подчиняться, потому что он ясно помнил, что одной из его самых больших проблем, как лидера, была тщетность заставить Пятого придерживаться проклятого плана. Несмотря на то, какую стратегию и тактику Лютер наметил заранее, можно было почти рассчитывать на то, что Номер Пять пойдёт не по сценарию, если он засечёт цель в подходящий момент или решит, что сможет создать тактическое преимущество. Разумеется, с Лютером это никогда не обсуждалось, и впоследствии Пятый никогда не раскаивался, всегда указывая на логику в своих действиях. - Ни один план не выдерживает контакта с врагом. - произнесенное с ухмылкой, было типичным ответом Пятого, когда Лютер докапывался до него на бесчисленных разборках после миссии. Лютер помнил, что Пятый будет стоять там, маленький, но дерзкий, никогда не готовый "уступить хоть дюйм земли". Иногда спекуляции* окупались, и Лютер неохотно признавал, что Пятый сделал правильный выбор. Но Пятый также слишком много раз чуть не погиб из-за своей самонадеянности, которая заставляла его совершать глупые трюки и рисковать. Лютер вспомнил, что один из самых близких звонков был, когда Пятый телепортировался в горящее здание, прежде чем они смогли расчистить путь, чтобы вытащить кого-то из него. Им было одиннадцать. Две минуты после того, как обрушилась крыша, и до того, как они нашли Пятого, были самыми долгими в жизни Лютера. Так что да, можно сказать, что принятие Пятым лидерства Лютера всегда было в лучшем случае условным.

***

Внезапное движение возле Академии привлекло внимание Лютера, вырвав его из раздумий. Из здания Академии бесшумно выходили двое неизвестных в форме. Это показалось ему подозрительным, учитывая, что Воробьи умчались на фургоне больше пяти минут назад. Его подозрения немедленно подтвердились, когда он увидел, как фигуры прокрались в переулок, куда Диего и Пятый вошли несколько минут назад. - Черт! - мысленно выругался Лютер. Ноги уже несли его к переулку, но он уже безнадёжно потерял позицию. - Неприемлемо, Номер один. Лютер почти добрался до переулка, когда почувствовал волну головокружения, похожую на падение американских горок. Затем он услышал безошибочный свист телепорта. Он затормозил как раз в тот момент, когда Пятого и Диего выплюнуло из воздуха прямо перед ним. Диего обхватил Пятёрку рукой и помогал – нет, Лютер понял, что всё наоборот, - Пятый наполовину нёс, наполовину тащил Диего, который практически лежал на его спине. Лютер в шоке уставился на потную чёлку, прилипшую ко лбу старшего брата, и кровь, которая свободно текла из его носа. Глаза Пятого были широко раскрыты, а грудь вздымалась, словно он только что пробежал марафон. Как же так быстро операция пошла боком? - Пять! - закричал Лютер. Он преодолел оставшуюся между ними дистанцию в несколько гигантских шагов, протягивая руки, чтобы поддержать обоих, сделавших всего несколько неуверенных шагов к Номеру Один. Рот Пятого открылся, как будто он хотел что-то сказать, но из него вырвался лишь стон, когда его колени подогнулись. Он врезался в Лютера, увлекая за собой полубессознательного Диего. - Чёрт, Пятый, что случилось? - Лютер поймал обоих братьев, которых уже не слушались конечности. Глаза Пятого всё ещё были открыты, широко раскрыты, но остекленели, когда он моргнул, глядя на Лютера. Затем по телу мальчика пробежала дрожь. Лютер почувствовал, как его мышцы дернулись, а затем расслабились. - Пять? ПЯТЬ?! - Чёрт! Пятый совсем отключился. Лютер сменил тактику. - Диего! Эй – эй, ты со мной, приятель? - У него не было свободной руки, но он осторожно потряс Диего той, что держала его. Диего начал шевелиться и при звуке своего имени быстро заморгал, поймав взгляд Лютера и издав звук, похожий на нечто среднее между стоном и рычанием. – Давай, вставай, нам надо выбираться отсюда. - Оттащив обмякшее тело Пятого от Диего, Лютер с благодарностью увидел, что тот теперь стоит, хотя и нетвердо, на собственных ногах. Шум из переулка усилился, усиливая остроту ситуации. Воробьи, должно быть, поняли, что их добыча сбежала. Лютер поднял Пятого обеими руками. - Диего, ты можешь бежать? Диего кивнул, уже направляясь к машине, сначала спотыкаясь, но с каждым шагом становясь всё более скоординированным. Лютер неуклюже направился к машине, стараясь поторопиться, не слишком толкая свою ношу. - Дай мне ключи, - крикнул Диего. Лютер сделал вывод, что Диего за последние несколько секунд добился заметного прогресса в координации мозга и конечностей, поэтому он выудил ключи из кармана и бросил их по дуге. Когда Диего выхватил их из воздуха, Лютер переложил Пятого в одну руку, позволив себе открыть дверцу машины, как только услышал предательский щелчок отпирающего механизма. Широко распахнув дверцу, Лютер бросил Номера Пять на заднее сиденье. Обмякшее тело брата ударилось о противоположную дверь. - Вот дерьмо, - поморщился Лютер. Мальчик был слишком мал, а Лютер слишком силён. - Извини, приятель. Лютер втиснулся на заднее сиденье и рванулся вперед, когда Диего плюхнулся на водительское сиденье, включил зажигание и, развернувшись, выехал с парковки. Центробежная сила отбросила Пятого назад на Лютера, который одной рукой ухватился за спинку сиденья, а другой удерживал брата от того, чтобы его не швырнуло назад, пока Диего набирал скорость. - Диего! Что случилось? Пятого избили? - Лютер, как мог, осматривал брата на тесном заднем сиденье, проверяя, нет ли травм. - Я не знаю, - крикнул Диего в ответ, переводя взгляд с дороги на зеркало заднего вида и наблюдая, как Воробьи, вышедшие из переулка и пустившиеся в тщетную погоню пешком, исчезают за ними, когда они несутся по улице. - Я был на пожарной лестнице. Лютер нахмурился, увидев эту очевидную непоследовательность. Он горячо надеялся, что у Диего нет сотрясения мозга. Он увидел, как Диего открыл рот, замолчал, закрыл его и нахмурился в замешательстве. Это нисколько не укрепило уверенность Лютера в том, что брат сейчас способен водить машину. - Я был почти на крыше, а потом вдруг оказался на улице с тобой. - Диего выругался, и Лютер тоже, потому что это никак не прояснило ситуацию. Но следующее заявление было ещё хуже. - Чёрт. Воробьи искали его. Они пришли за Пятым! Бен спрашивал, где Пятый! - Бен был там? Он искал Пятого? - Остатки надежды в животе Лютера сменились холодным страхом. Бен не был одним из тех Воробьёв, которых он видел у входа в здание, а это значит, что Диего и Пятерка попали в засаду не одной группы. Диего ударил кулаками по рулю. Лютер поморщился и снова посмотрел на брата. Нос Пятого, к счастью, перестал кровоточить, поэтому Лютер взял его за рукав и осторожно вытер кровь с лица брата. Зачем Воробьям понадобился их брат? - Пятый, что ты сделал на этот раз? - беспомощно пробормотал он.

***

Диего больше ничего не сказал на обратном пути, а Пятый, что неудивительно, был ещё менее разговорчив, так что мозг Лютера решил вернуться к размышлениям. Изюминкой дня были темы и вариации на тему "Лютер-дерьмовый брат". Он знал, что вчера вечером ему пришлось нелегко. Отчасти Лютер чувствовал, что выполняет свой долг, защищая младшего брата, но в конце концов только разозлил его. Обвинения Пятого ранили его, но он не мог по-настоящему оспорить их истинность. Лютер понимал, что был несправедлив к Пятому в Далласе. Он был зол на него. За то, что он никогда не был с ними откровенен. За то, что оставил их одних в 60-х. За то, что кричал об апокалипсисе, исчезал, а потом появлялся снова и начинал всё сначала. По правде говоря, Лютер просто не был готов к новому апокалипсису. К тому, чтобы не суметь остановить очередной апокалипсис. Нет, проще было притвориться, что это проблема Пятого. Легче, чем вспоминать, как он сжимал Ваню, пока она не потеряла сознание. Легче отступить в тень жизни, которую он создал в 1963 году. Легче сбросить брата с грёбаного балкона, чем снова встретиться лицом к лицу с отцом. Легче задаться вопросом, будет ли другая версия Пятого, та, которая была старше и более собранной, той... с которой проще иметь дело. Когда Пять заговорил об этом вчера вечером, кровь Лютера закипела от стыда. На самом деле он никогда не собирался стрелять в Пятого. По крайней мере, так он себе говорил. Но в то время слова, которые сказал старик, имели такой смысл, и он просто хотел, чтобы безумие прекратилось. Он устал иметь дело с маленьким диким братом, который так сильно напоминал ему их отца. Возможно, парадоксальный психоз заразителен. Лютер вспомнил взгляд Пятого, когда тот смотрел в дуло пистолета. Умоляющий. Это было похоже на то выражение, которое он видел на лице Пятого прошлой ночью, когда тот стоял перед Диего, вызывающий, как всегда. И всё же Лютер видел, что его глаза безмолвно молят о понимании. Один этот взгляд дал Лютеру понять, сколько миль прошёл этот Пятый. Старше, незнакомее, более мозолистый и обветренный временем. Какой-то ещё более целеустремленный. Странно, но он стал более чутким. Но Лютер также видел проблески потерянного и одинокого мальчика. Мальчик, который всё ещё отказывался признавать свои пределы. Мальчик, который всё ещё мог свести Лютера с ума. Лютер ужасно скучал по этому мальчику. Он надеялся, что Пятый на самом деле не думает, что Лютер был способен убить собственного брата. Лютер не думал, что сможет вынести это.

***

Когда они наконец добрались до дома, Диего едва успел остановить машину, как уже вбежал в дом, зовя Эллисон и остальных. Лютер легко подхватил брата, на этот раз вспомнив, что Пятый ничего не весит, и поспешил следом. Эллисон убрала всё со стола в столовой и взяла ситуацию в свои руки. - Положи его на стол, - приказала она Лютеру. - Ваня, посмотри, может, найдёшь швейный набор. Клаус, найди немного спиртного, - скомандовала Эллисон, а затем проигнорировала бессмысленный звук "уууу". Лютер осторожно положил Пятого на стол. - Насколько я могу судить, с ним всё в порядке... Ну, не то, что уже было неправильно, - поправился он. - Я имею в виду, если ты посмотришь на него - он в некотором беспорядке. Диего ударил кулаком по столу, заставив их всех подпрыгнуть. - Черт. Я знал, что он не готов к этому. - он подошел к лицу Пятого и впился взглядом в лежащего без сознания мальчика, его голос выдавал одновременно раздражение и вину. - Глупый гордый старик не позволил нам проверить его на наличие травм. - Ну, давай сделаем это сейчас, Диего, – Эллисон оттолкнула брата в сторону и начала оценивающе оглядывать Пятого. - И перестань колотить кулаками и найди себе какое-нибудь полезное занятие. Сними с него пиджак и галстук, для начала. Пока Диего возился с одеждой, Эллисон осторожно ощупала лицо, шею и голову Пятого. Они были испещрены уродливыми порезами и синяками, но ничего нового или хуже, чем накануне. Ещё больше синяков, бегущих вверх и вниз по его рукам, рана и шишка на голове. Эллисон вспомнила, что он упоминал что-то о сковороде. На его шее виднелась подозрительная пурпурная полоска. Приподняв рубашку, Эллисон поморщилась, увидев, что его шрапнельная рана всё ещё там – швы разорвались и кровоточили, но он, похоже, потерял недостаточно крови, чтобы объяснить потерю сознания. - Почему это не зажило? - удивилась Эллисон, ощупывая шрапнельную рану. - Он был в 1963 году всего неделю, - Диего оправился от истерики, нашел где-то фонарик и посветил им в зрачки брата. - Что? - Эллисон заметно отшатнулась. - Неделю? Но мы были там в течение нескольких лет. - Годы для тебя, Клауса и Лютера, - Ваня вернулась с одной из тех вездесущих банок из-под датского печенья, в которых хранился набор для шитья. - У нас с Диего всего несколько месяцев. - И неделя на Пятого. Они все уставились друг на друга. - Почему никто в этой забытой богом семье никогда не общается? - проворчала Эллисон. Было так легко забыть о сложностях путешествия во времени. Было также легко забыть, что Пятый был человеком, так как он сражался как баньши: как физически, так и словами. Эллисон вспомнила, как в детстве он и кружился вокруг неё на спаррингах, используя скорость и расчётливую манию, чтобы компенсировать свой меньший рост. Как он оставался даже после самых изнурительных тренировок, работая и переделывая движения, пока не удавалось выполнить их идеально. Она и Пятый также спарринговали академически. Эти сражения доставляли ей больше удовольствия. Страстью Пятого, как и Лютера, могла быть математика, но он к каждому предмету подходил жадно. Эллисон вспомнила, как в тот год, когда им было по восемь, Пять вызывал её на языковые соревнования - испанский, русский** и даже древнегреческий. Они бегали по дому, разговаривая на разных языках и задавая друг другу всё более сложные вопросы, и оба отказывались сдаваться первыми. У неё было не одно воспоминание о том, как она дралась с Пятью из-за экземпляра конкретного словаря в библиотеке. Братья слишком упрямы. - подумала Эллисон. Кстати об упрямстве… - Диего, что вообще случилось? Ты что-нибудь видел? - спросила Эллисон, всё ещё методично ощупывая тело Пятого на предмет повреждений. - Я не могу найти ничего, что могло бы объяснить, что с ним случилось. - Я не знаю. Только что я был на пожарной лестнице, а в следующую секунду мне кажется, что я падаю. Потом мы оказались на улице. - Да, я видел, как Пятый переместился передо мной, - подтвердил Лютер эту часть истории. Затем, вспомнив, что Диего всё ещё не ответил на его вопрос, он продолжил: - Какого черта ты оказался на пожарной лестнице, Диего? И почему они искали Пятого? - Лютер, я проводил разведку. Потому что это была разведывательная миссия. - Диего говорил медленно и раздраженно закатывал глаза. - И я не знаю, почему они искали Пятого, но они не знали, что он там. До тех пор, пока он не бросился на Бена. - Бен был там? - спросил Клаус. Он подошел и сел рядом с головой Пятого, крепко держа его за шею, пока Эллисон проверяла его рот. - Значит, всё, что нам известно, - это то, что они искали Пятого, а ты забрался на пожарную лестницу и, судя по всему, заболел амнезией? - Эллисон бросила гримасничающий взгляд на брата, прежде чем вернуться к Пятому. - Что, от Вани заразился? Диего скорчил гримасу, но ответного залпа не последовало, только выражение чего-то чуть ниже ужаса, которое могло быть чувством вины. Затем мозг Эллисон уловил важную часть разговора. - Подожди, ты упал? Как далеко? Ты ранен? - Да, э-э, нет. Я помню, как упал, но не помню, как ударился о землю. Или... вообще ничего. Они озадаченно уставились друг на друга. - Значит, ты падал, а Пятый атаковал Бена, и ты больше ничего не помнишь, пока не оказался на улице? - уточнила Эллисон. - Ага. - Если только ты вдруг не научился летать, Диего, я думаю, можно с уверенностью заключить, что Пять, должно быть, телепортировал тебя оттуда. - Но как же он тебя выхватил из воздуха? - вмешалась Ваня. Ни у кого не было ответа на этот вопрос. Озадаченные, они все повернулись к Пятому. - Так... может, он такой потому, что слишком часто перемещался? - Лютер вернулся к очевидному выводу. Никто не ответил. Все они помнили, как Пятый выходили с тренировок дрожащим и бледным от чрезмерного использования своих сил. Но ничего подобного. - Это лучшая идея, которая у нас есть. Потому что иначе я не знаю, что с ним не так, - Эллисон в отчаянии села. Она проверила точки на пальцах. - Я не думаю, что у него есть внутреннее кровотечение, но я не могу быть уверена без некоторых медицинских услуг. Мы можем зашить его рану, и для некоторых из этих синяков могут понадобиться лёд и бинты, но я не знаю, почему он без сознания. Может быть, его ударили по голове. Или, если это действительно вызвано его силами… Я не знаю, что ещё мы можем сделать. - Мы могли бы отвезти его в больницу, - снова заговорила Ваня. - Мы не можем отвезти его в больницу. - перебил Диего, качая головой. - Я знаю, что он не ребенок, потому что он постоянно напоминает нам об этом пятьдесят долбаных раз в день, но он все равно выглядит как ребенок. И мы не можем явиться в больницу с ребенком, который выглядит так, будто из него только что вышибли все дерьмо. - Вчера он держался за голову, - вспомнила Ваня. - Как будто у него была мигрень. Может быть, это связано. – Может быть, если бы ты не давил на него вчера, Диего ... - начал Лютер. В одно мгновение Диего оказался на другом конце комнаты, его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Лютера. - Я? Это ты настоял, чтобы мы поднялись туда, Номер один. - Эй, мальчики. Мальчики! Успокойтесь, чёрт возьми! Сейчас не время. - Эллисон вскочила, и снова все трое образовали треугольник. Двое других слегка попятились, не сдаваясь, но неосознанно освобождая ей место. - Расскажите мне, что вы помните о способностях Пятого. Могут ли они причинить ему вред? - У него может кончиться горючее – он сказал мне, когда мы телепортировались в побеге от Комиссии. - Диего всё ещё свирепо смотрел на Лютера. - Но после этого он подрался с Лайлой в доме и в сарае, так что он, должно быть, каким-то образом вернул их, - глаза Лютера не отрывались от Диего, даже когда он говорил с Эллисон. - Но это было после того, как его похоронили под грудой кирпичей. Пока Лютер и остальные вели типичный для Харгривзов жаркий спор, Клаус остался сидеть за столом. Его руки всё ещё держали голову Пятого, и он пытался решить, насколько его беспокоит дрожь, которая начала пробегать по телу Пятого несколько минут назад. Его беспокойство тут же сменилось тревогой, когда он увидел, что руки Пятого начали дергаться. - Ух ты, - прошептал он. - Пятый, ты не хочешь этого делать. Маленькие голубые искорки появились между пальцами Пятого. Клаус посмотрел на своих братьев и сестёр, всё ещё спорящих. - Э-э, ребята, - вмешался он. - Он... что?! - Эллисон резко повернулась к Лютеру. - Кирпичи? - Да, он увидел, как рушится камин, и оттолкнул меня. - Лютер, какого черта? Он в теле тринадцатилетнего мальчишки! - Эллисон закатила глаза и в отчаянии всплеснула руками. - Эй! Май Фэмили***! - сказал Клаус, на этот раз его голос был громким и настойчивым. Голубые искры превратились в шипящий гул. - Перестаньте спорить на минуту! Я думаю, Пятый пытается перенестись. Все обернулись и посмотрели на Клауса. Руки и туловище Пятого были наполовину покрыты ровным голубым сиянием. Диего отреагировал первым, в мгновение ока преодолев разделявшее их пространство. Он схватил Пятерых за запястья и с силой ударил ими по столу, заставив Клауса подпрыгнуть и разжать пальцы. Пятый вскрикнул от боли, но голубая энергия рассеялась. - Осторожней! - Ваня испугалась и бросилась к брату. - Диего, не трогай его! - Ваня, он ещё больше расшибется, если телепортируется. И тогда нам придётся преследовать его – кто знает, где он окажется. - Диего не отпустил запястья Пятого, но слегка ослабил хватку. Пока Диего обезоруживал его, Клаус снова обхватил голову младшего брата ладонями, прижимая большие пальцы к щекам и потирая их маленькими кругами. - Эй, Пятый? Пять, посмотри на меня. - Ответа не последовало, но Клаус продолжил поток успокаивающих слов с нехарактерным для него сосредоточенным выражением на лице. - Пятый, ты должен остаться здесь, с нами. Ты понимаешь? Нет, никаких прыжков. Просто оставайся здесь. Ты с нами, Пятёрка. Пятый не ответил, но его дыхание замедлилось, и дрожь утихла. Когда напряжение покинуло мальчика, Диего отпустил его запястья, которые, к счастью, остались лежать на столе. Клаус положил руки на голову Пятого и начал ласково гладить его по волосам, напевая неизвестную мелодию. - Ну, если мы не можем отвезти его в больницу... - слова Эллисон вернули их к практическим вопросам. Она огляделась, когда Диего и Лютер покачали головами в знак подтверждения. Ваня выглядела растерянной, но не возражала. Клаус сосредоточился на Пятом. - ...мы должны следить за ним. Мы будем работать посменно. - О, ребят, Пятому это понравится. - усмехнулся Диего. - Он без сознания. Считайте, что он согласен. - заметила Эллисон, закрывая дискуссию. Она закончила промывать раны Пятого и поправила его одежду. – И если вы, ребята, закончили играть в это глупое соревнование... - она бросила многозначительный взгляд на Диего и Лютера. - Вы можете помочь мне отнести его наверх, в спальню. Лютер осторожно поднял брата в третий раз за день и понёс его наверх, в комнату. Учитывая нетронутое состояние кровати, он был почти уверен, что Пятый не спал там прошлой ночью. Эллисон последовала за ними и помогла Лютеру уложить неуклюжие конечности на кровать и накрыть брата одеялом. - Сначала я побуду с ним. - сказал Лютер, пододвигая стул, который угрожающе заскрипел, но в конце концов не рухнул под его весом. - Хорошо. - кивнула Эллисон, положив руку на плечо Лютера. - Мы будем меняться каждые несколько часов. Диего тоже хочет выставить охрану снаружи, так что мы будем заняты. - В этом есть смысл. - кивнул в ответ Лютер. На минуту они замолчали. Затем Лютер почувствовал, как Эллисон сжала его плечо. - Ты в порядке? - спросила она. Лютер повернулся и печально посмотрел на нее. - Нет... то есть да. Не знаю. - вздохнул он. - С тех пор как Пятый вернулся... снова... просто это было... слишком, понимаешь? Опять весь этот апокалипсис. И путешествия во времени. А теперь ещё и это. - Лютер… Я знаю… - Эллисон присела на корточки, чтобы поговорить с ним, держа руку на его плече. - Но мы пройдем через это. Пять будет в порядке. – Знаешь, когда я в последний раз видел его таким? - он указал на Пятого. - Он был пьян и в отключке. Мы с Диего отнесли его домой из библиотеки. Тогда-то я и узнал, что наш младший брат - наемный убийца, путешествующий во времени. Он назвал себя "Четыре Долбаных всадника". Эллисон хихикнула. Лютер сочувственно посмотрел на Номера Пять. - Он сделал всё это, чтобы защитить нас, понимаешь? - Я знаю. - тихо сказала Эллисон.

***

- Почему эта семья не может понять, как снова стать командой? - в отчаянии спросил Лютер. Это было два дня и несколько десятилетий назад. Семья сидела в магазине Эллиота в Далласе и смотрела, как их лица становятся знаменитыми в утренних новостях. Они сидели ошеломленные и более чем испуганные предстоящим возмездием Комиссии. Или ФБР. - Мы действительно облажались. Лютер был расстроен, когда Ваня настояла на том, чтобы уйти, объявив, что она собирается найти своих друзей на ферме. Это казалось бессмысленной тратой времени. Но остановить её было невозможно, и его призывы к семье держаться вместе остались неуслышанными. Его больше никто не слушал. Лютер едва заметил, как Клаус встал и через минуту вышел. Но с другой стороны, Лютер обычно не обращал особого внимания на то, что делал Клаус, даже когда его не отвлекала их возможная гибель. Он заметил, как их младший брат начал расхаживать по комнате, сначала медленно, потом всё более отчаянно, потирая рукой затылок и задумчиво нахмурив брови. - Ребята, мы должны пойти с ней. - объявил Пятый, внезапно остановившись. Трое оставшихся братьев и сестёр повернулись к нему. Пятый по очереди встретил их взгляды. - Лютер прав. Мы должны держаться вместе. - они с сомнением уставились на него, но Пятый сделал рубящее движение руками, не оставляя места для протеста. - Нет – послушайте меня, - продолжал он. - Мы должны держаться вместе, но более того – мы должны исправить Ваню. Помните? Она - бомба. Мы не можем позволить ей уйти отсюда одной. - Пятый думает, что я прав? - мозг Лютера застрял на этой мысли. Пятый снова принялся расхаживать по комнате. - Может быть, мы и предотвратили апокалипсис сейчас, но если мы не исправим Ваню, она сделает это снова. Независимо от того, придёт за нами Комиссия или нет. Лютер наблюдал за реакцией Эллисон и Диего. Оба они казались более чем немного недовольными ещё одним изменением плана от их самого скрытного и в последнее время довольно мудаковатого брата. Но теперь Лютер уже привык к разглагольствованиям Пятого – он практически бредил с тех пор, как попал в Даллас, не говоря уже о парадоксальном психозе. Переключаясь между маневрированием, угрозами и реже мольбой. Но он никогда не перестаёт говорить об этом проклятом апокалипсисе. За последнюю неделю Лютер не раз задавался вопросом, не сошел ли наконец Пятый с ума. Поэтому Лютер был более чем удивлен, увидев, как Эллисон покачала головой, а затем медленно кивнула в знак согласия. - Пятый прав. Надо помочь Ване. Мы должны помогать друг другу. - Она оглядела остальных. - Сколько раз один из нас просил о помощи и сколько раз мы подводили друг друга? Диего и Лютер просто смотрели. Очевидно, решив, что её братья слишком медленно соображают, Эллисон объявила: - Ну, я пойду с ней. - и повернулась, чтобы выйти за дверь. Диего посмотрел на Лютера, потом на Пятого, а потом всплеснул руками: - Я думаю, если Комиссия всё равно придет за нами, то не имеет значения, где мы. Остались только Лютер и Пятый. - Лютер, я... - Пятый замолчал, и Лютер увидел, как изменилось выражение его лица. Раздражение сменилось разочарованием на его лице, но он не высказал никаких дальнейших мыслей, вместо этого остановившись на покорном выражении лица и натянутой улыбке. Лютер едва заметил выражение его лица. Он обдумывал свою собственную любопытную мысль, появившуюся в его голове как раз в тот момент, когда Эллисон и Диего вышли за дверь. Вдруг что-то щёлкнуло. Пятый, с его исключительной сосредоточенностью на остановке апокалипсиса, достиг того, чего Лютер не мог сделать более десяти лет. То, на что никто из них не был способен. Номер Пять заставил Академию Амбрелла снова работать вместе. Они все ушли, один за другим. Теперь, один за другим, Пятый свёл их вместе. В детстве Лютер и Пятерка всегда были самыми преданными Академии... - нет, это было не так. - поправил себя Лютер. Лютер был предан Академии, но теперь он понял, что преданность Пятого была иной. Преданностью Пятого была его семья. Выражение лица Пятого сменилось насмешливым, немного хмурым взглядом, когда он посмотрел на Лютера. - Конечно, - просто ответил Лютер. - Ты сказал - я прав. Так что пошли. Пусть маленький засранец разберётся с этим. Лютер увидел, как вспышка эмоций сменилась намёком на настоящую улыбку - облегчение стало ощутимым на лице Пятого. Они оба повернулись и вышли из комнаты Эллиота в последний раз. ---------------------------------------------------------- * Здесь - осознанный риск. ** Не знаю, почему, но мне приятно, что в этот ряд поставили русский язык) *** В оригинале это было написано на каком-то другом языке (похоже на французский или немецкий), так что я не знаю, как это читается, поэтому написала английскую версию. Надеюсь, вы не против)