Same Weird Family - New Weird Timeline

Диего мог оценить хорошо сохранившийся классический автомобиль. Как и благотворительницу Клауса, если судить по старинному "Роллс-Ройсу" на подъездной дорожке. Подойдя к машине, Диего заметил Пятого, полностью одетого в униформу и сидящего, пристегнувшись, на пассажирском сидении. Он совсем не был удивлён. Хотя он и не был точно уверен, как и когда Пятый узнал о разведывательной вылазке в Академию Воробья. Диего и Лютер планировали это вчера поздно вечером, после того, как Пятый исчез из спальни, и с тех пор никто не видел их старшего брата. И всё же он почувствовал облегчение, убедившись, что его брат цел и невредим, хотя бы в практическом плане. Пятый был хорош в разведке, и Диего был бы рад иметь его в качестве прикрытия. Лютер всегда был слишком... прямолинеен для скрытных миссий. Диего просто кивнул Пятому, садясь за руль. Пятый проигнорировал его и вместо этого уставился прямо перед собой, скрестив руки на груди и ссутулив плечи – весь язык его тела кричал: "Не разговаривай со мной". Конечно, Лютер никогда не понимал тонких посланий. - Значит, ты, э-э, пойдешь с нами? - Лютер неловко стоял у пассажирской двери, явно не зная, что делать, чтобы не потерять своё место. - Я думал, ты... Ты всё ещё расстроен после вчерашнего. Взгляд Пятого ясно дал понять, что такой линии разговора не будет. - То, что было вчера, не имеет значения. И я не собираюсь позволять вам, двум тупицам, в одиночку выслеживать Воробьёв. Ложь в первом заявлении Пятого была очевидна и ясна, как день, но Диего решил пока оставить эту тему. Вчерашнее имело значение. Он видел это в глазах Пятого, которые выдавали бурю за тщательно скрытым маской лицом. - Лютер, просто сядь на заднее сиденье, хорошо? - Крикнул Диего через плечо. Лютер вздохнул и заворчал, вжимаясь всем телом в слишком маленькое сиденье. Хорошо, что Пятому не требовалось много места для ног. У Диего не было неосознанности или непринятия того факта, что Пятый явно имел дело с каким-то дерьмом. За годы общения с Клаусом и другими людьми, которые ненадежно сидели на южной стороне психического здоровья, Диего понял, что иногда лучше всего ничего не говорить. Пятый был мудаком, но он всё ещё был его братом, и он заслуживал некоторого пространства, если это то, чего он хотел. Если это означало притвориться, что он не видел, как Пятый переживает какой-то эмоциональный срыв прошлой ночью, что ж... Диего мог это сделать. Кроме того, у них была миссия, которую они должны были выполнить. Диего был более чем готов дать Пятому передышку, но это не означало, что он всё ещё не злился. Жуткие откровения прошлой ночи только подтвердили, что Пятый всё ещё уклоняется от вопросов направо и налево. Он также выглядел так, как будто его ударили тонной кирпичей, и не в метафорическом смысле. Лютер подтвердил, что Пятого в буквальном смысле похоронил рухнувший камин. А утренний свет только подчеркивал углубляющийся цвет синяков на его лице, шее и руках. Укол беспокойства ударил Диего в живот. Он попытался отмахнуться. Это был Пятый, а Пятый всегда мог справиться сам. За исключением тех случаев, когда он не мог... Как тогда, когда Пятый чуть не истёк кровью от шрапнельной раны, наличие которой он предпочёл скрыть. Или когда его силы ослабевали, когда они ускользали от агентов Комиссии. Самосохранение явно не стояло на первом месте в списке приоритетов Пятого... Чёрт, Диего не был уверен, есть ли оно в этом списке вообще. В конце концов, его брат утаил “убийство всего Совета агентства, которое специализировалось на убийствах во всех временных линиях”, будто это было незначительной деталью! Диего фыркнул. Мысли о поручении заставили его подумать о Лайле, а он не был готов думать о ней. Как её слезящиеся глаза смотрели на него, как она была близка к тому, чтобы довериться ему, к тому, чтобы остаться с ним... Но этого оказалось недостаточно. Она отстранилась в последнюю минуту и воспользовалась портфелем, чтобы убежать... Куда? Он не хотел думать о Лайле как об угрозе, но не мог этого исключить. Пока нет. Пятый сделал странное лицо, когда Диего упомянул Лайлу прошлой ночью. Интересно, знает ли Пятый, как её найти? Так как Пятый проработал в Комиссии в качестве местного агента в течение многих лет, Диего не исключал, что он знает об убежище или другом месте, куда Лайла, скорее всего, отправится. Диего сделал мысленную пометку спросить об этом Номера Пять, когда они вернутся. Но теперь пришло время уходить. - Ребята, вы пристегнулись? - Крикнул Диего братьям. Лютер кивнул, чувствуя себя неловко на заднем сиденье. Неудивительно, что Пятый ничего не сказал. Пока он ехал, мысли Диего снова вернулись к прошлой ночи. Он сомневался, что Пятый поверит ему, но на самом деле он не хотел, чтобы его вопросы ранили так глубоко. Он был готов к тому, что Пять отмахнётся от него или просто будет недоволен. К чему он не был готов, так это к тому, Пятый практически рассыплется перед ними. Если бы это был кто-то другой, Диего ожидал бы, что он сломается и заплачет. Вместо этого Пятый выглядел... пустым. Было очевидно, что его разум был где-то далеко ещё задолго до того, как их покинуло его физическое тело. Глубокие вспышки отчаяния и слишком много эмоций, чтобы сосчитать, пробежали по его лицу, когда он произносил свой монолог, и как только он закончил, он проигнорировал любые предложения утешения или прощения. Диего даже не думал, что слышал их. А потом он исчез. Типичный Пятый. Было почти облегчением, что он ушёл. По крайней мере, это было что-то знакомое по сравнению со странностью всего остального той ночью. Как только Пятый исчез... куда-то, Диего, честно говоря, понятия не имел, куда, то остальные быстро рассеялись. Эллисон, Ваня и Клаус разошлись по своим комнатам, смутно обсуждая, не воспользоваться ли им на следующий день фургоном для доставки припасов. Лютер и Диего вернулись в гостиную, чтобы спланировать разведывательную операцию в Академию Спэрроу. Оба были на взводе, нехарактерно объединенные желанием что-то сделать. Было ясно, что им нужно побольше узнать о Воробьях. Поэтому они набросали план. После этого Диего обнаружил, что сон неуловим. Тревожные события дня, вернее, дней, и разговоры той ночи, ещё свежие в его памяти, крутились у него в голове, как на катушке. Мысль о собственной смерти выбила его из колеи больше, чем он хотел признать. Он вспомнил кошмар смерти Бена. Он не часто думал об этом в эти дни, но всё ещё слышал крики, видел ужас в глазах Бена. Потеря брата была худшим моментом в жизни Диего. Даже хуже, чем потерять Юдору. Воспоминания об обоих событиях вызывали двойное чувство беспомощности. Он прибыл слишком поздно, чтобы сделать что-нибудь, кроме как держать безжизненные тела обоих в своих объятиях. Дважды. Диего не был уверен, что остался бы в здравом уме, если бы ему пришлось пережить это снова. А Пятый сделал это трижды.

***

Пятый был человеком с большим опытом, знающим тонкости похмелья, и он должен был дать нынешнему себе образцовую оценку. Всё болело. Даже зубы у него болели, и он чувствовал каждую ухабину на дороге, пока Диего вёл машину. Конечно, у него к тому же болела голова, но было слишком ожидаемо, чтобы забыть об этом. Он лениво подумал, когда в последний раз у него не болела голова. Он даже не пил так много, серьёзно. Нет, он знал, что это похмелье было особенно забавным последствием его неожиданной эмоциональности прошлой ночью. Все это было так... напряжённо. К концу ночи Пятый с трудом различал, какие части разговора были произнесены вслух, а какие у него в голове. Долорес подтвердила, что он успешно объяснил путешествие во времени. Она была особенно мила и приветлива и, казалось, считала, что Пятый чего-то добился. Но после этого всё превратилось в горячую кашу. Ему оставалось только надеяться, что он не бормотал что-то бессвязное и что наиболее тревожные фрагменты воспоминаний всё ещё принадлежали ему одному. К концу ночи он был слишком погружён в свои мысли, чтобы замечать, что в комнате находятся остальные. В какой-то момент он переместился, прямо в самую дальнюю ванную дома, где его вырвало, когда его переполненное тело затряслось от усталости. Пятый сидел, дрожа, на полу ванной комнаты в течение непостижимого количества времени, его разум был разрозненным беспорядком слов, взглядов, призраков прошлого и отчаяния. Единственным милосердием было то, что никто не пришёл за ним. В конце концов, ему удалось собрать воедино достаточно кусочков самого себя, чтобы, спотыкаясь, подняться на ноги, телепортироваться в одну из неиспользуемых спален и завернуться в одеяло, чтобы защититься от остатков озноба. По-видимому, он даже задремал, потому что проснулся от утреннего солнца, струившегося в его окно. К этому времени интенсивность вчерашней ночи ослабла, размылась и переплелась со снами и кошмарами, и Пятый снова почувствовал, что собран воедино, соединённый швами. Он был отчаянно благодарен судьбе за то, что остался цел. Пятый и раньше терял частички себя. Иногда это происходило постепенно, как будто он катился по длинной и извилистой дороге, где его мысли становились громче, а чувства острее, пока всё, что он видел и к чему прикасался, не становилось невыносимо грубым. Формы, цвета и текстуры стали ошеломляющими, и он чувствовал себя сломленным и неуместным. Только позже, когда он смог снова собраться с мыслями, он понял, что вообще заблудился. А иногда за ним гнались призраки, тесня его всё сильнее и сильнее, пока ему не становилось некуда идти. Когда это случалось, Пятый был вынужден свернуться в маленький клубок, запертый внутри себя на дни, недели или месяцы. Фрагменты этих моментов, которые он мог вспомнить, были похожи на просмотр фильма, его тело пыталось выжить, в то время как он замирал, будучи не в силах остановить это. Если Пятый не контролировал себя, эмоции бушевали, захлестывая его тело и опустошая разум. В такие моменты Долорес сидела рядом с ним, проводя руками по его волосам и лаская его щеку, когда он дрожал и плакал. Он отчаянно цеплялся за неё, прижимаясь лицом к ней, обхватывая пальцами ее тело и впиваясь в кожу, пока они не начинали дрожать и сводиться судорогой. Он знал, что если отпустит ее, отдастся тьме, тянущей его, то может никогда не найти дорогу назад. А потом были времена, когда чудовище забирало его. Темные времена, когда его эмоции горели раскалённой добела яростью, которая выплескивалась из невидимых глубин, опаляя его до глубины души и ослепляя. Время, проведенное им в Комиссии, только усилило её силу, поскольку часть Пятого, которая была убийцей, всегда была не в ладах с мальчиком, которым он был раньше. Даже Долорес не могла дотянуться до Пятого, когда чудовище оседлало его спину. Но мало-помалу за эти годы он научился обезоруживать чудовище, уговаривать его вернуться в клетку, усыплять. Иногда Пятый задавался вопросом, всегда ли монстр был частью его самого, или это было существо, рождённое годами одиночества и насилия. Но, по крайней мере, на сегодня Пятому удалось вернуть... большую часть себя туда, где это было необходимо. Сон помог, как и ещё один душ, который рассеял остатки тумана, вызванного путешествием во времени, и успокоил его ноющие мышцы. Каждое ощущение помогало ему сильнее закрепиться в этом мире. Даже боль от похмелья сделала своё дело, чтобы удержать его на земле. Вскоре после рассвета он заглянул на кухню и даже выпил кофе, который был сделан какой-то неизвестной ранней пташкой в доме, и Пятый был более чем благодарен за это. Он ставил на Лютера. Лютер всегда просыпался рано перед миссией. Старые привычки умирают с трудом. Нетрудно было догадаться, что задумали его братья. Не было никакой возможности, чтобы Диего и Лютер оказались достаточно терпеливы, чтобы не вернуться в Академию. Также не было никакой возможности, чтобы Пятый отпустил их одних. Поэтому он принёс в свою комнату кружку кофе и тосты. Пока он ел и одевался, он прислушивался к шепоту и скрипу в старом доме и, таким образом, был в состоянии оценить время так, чтобы быть в машине, когда его братья выходили из дома. Они собирались получить ответы.

***

Диего притормозил в квартале от Академии, надеясь, что это будет неприметное место. К сожалению, с такого расстояния при дневном свете было видно не больше, чем вчера вечером. Здание Академии выглядело всё так же, за исключением того, что Зонтичные мотивы на стекле и железе были заменены фигурами птиц. Здания по обеим сторонам были такими же, какими их помнил Диего, и на улице было несколько человек, идущих в магазины и рестораны, расположенные в соседних кварталах. Первые несколько часов прошли без происшествий. Лютер несколько раз пытался завязать разговор, но, получив от Диего минимум ответов и решительное молчание от Пятого, в конце концов сдался. Внезапно раздалась вспышка и звук, похожий на сирену. Вскоре Воробьи вылетели через парадную дверь и сели в ожидавшую их машину. - Они, должно быть, отправились на задание, - сказал Диего, приходя в полную боевую готовность. - Теперь у нас есть шанс. - Пятый и Диего выскочили из машины, как только машина Воробьев свернула за угол. - Хорошо, - сказал Диего. - Пятый, ты со мной. Мы свернем в глухой переулок. Лютер, оставайся здесь и проследи, чтобы мы ничего не пропустили. Пятый и Диего двинулись по улице, прежде чем Лютер смог выбраться с заднего сиденья. - Эй, - позвал он, и они оба остановились, чтобы посмотреть на него. - Почему я должен стоять на стрёме? - Потому что ты не особо незаметный, Кинг-Конг, - бросил Диего через плечо, и они побежали по улице. Добравшись до края переулка, Диего и Пятый присели на корточки и выглянули из-за угла в тёмный коридор, который они покинули всего двадцать четыре часа назад. Ничто не казалось необычным. Диего не заметил никакого движения, поэтому он тихо прокрался за угол, направляясь к мусорному контейнеру, который был примерно в трети длины переулка от них. Краем глаза он заметил, что Пятый последовал за ним, повернув голову. Просматривая инфраструктуру здания из-за мусорного контейнера, Диего не заметил никаких явных признаков наблюдения. По какой-то причине Реджинальд никогда особо не беспокоился о переулке, его наблюдение, по-видимому, было в основном сосредоточено на детях. Диего с отвращением вспомнил записи с камер наблюдения, которые нашла Эллисон. - Посмотрим, что можно увидеть здесь. Я собираюсь взобраться наверх и получить более высокую точку обзора. И в окна на крыше довольно легко попасть - пока Диего говорил, он уже начал легко подниматься по первым ступенькам пожарной лестницы. - Диего! - Он практически слышал, как Пятый неодобрительно нахмурился. - Ты - тупой идиот, спускайся сюда. Там ты будешь беззащитен. Не обращая внимания на Пятого, Диего уверенно и бесшумно поднимался по пожарной лестнице. Он пригнулся, чтобы избежать окон и очевидных точек доступа, пытаясь украдкой заглянуть в окна комнат, которые, как он надеялся, использовались максимально редко, когда он проходил. Всё, что он видел, казалось, было таким, каким он помнил это из их версии академии. Он почти добрался до крыши. - Оставайся на месте. - услышал Диего голос снизу. Дерьмо. Их было четверо, они сходились в переулке с обеих сторон. Диего находился на верхнем уровне пожарной лестницы, но не настолько близко к окнам или крыше, чтобы легко добраться до них. Он небрежно сжал в руке два ножа и повернулся, чтобы посмотреть вниз. Он заметил, что все они сосредоточились на нём и ещё не заметили Пятого, притаившегося за мусорным контейнером. Хорошо. Это было преимуществом. - Чего ты хочешь? - Крикнул Диего вниз. - А где твой брат? - Их лидер, похожий на Бена, сразу перешел к делу. Диего горячо решил, что этот самозванец с неудачной стрижкой отныне будет известен как Анти-Бен. - Мы хотим поговорить с Номером Пять. - Не-а, - Диего, как он надеялся, небрежно пожал плечами. - Его здесь нет. Вам придется поговорить со мной. - Это очень плохо для тебя. - ответил Анти-Бен, пожимая плечами. Несколько вещей произошло очень быстро. Щупальца вырвались из тела Бена и устремились к Диего. Диего был готов к этому и бросился в сторону, крича Лютеру, чтобы он тащил свою задницу сюда, когда он нырнул через узкое отверстие в пожарной лестнице на бетонный выступ. Он успешно уклонился от первого залпа Бена, выпустив при этом два ножа. Решив, что Бен ожидает, что нападение будет направлено на него, Диего вместо этого направил ножи на его напарника. Это сработало, и Воробей упал, приколотый ножами к земле. Лютер появился из-за угла, прибыв быстрее, чем ожидал Диего. Что ж, он был не из тех, кто стучится, когда шансы были больше в его пользу. Второй увидел, как Лютер бросился на двух Воробьев, которые были отвлечены попыткой выстрелить в Диего и слишком медлили, чтобы повернуться лицом к новой угрозе. Как и ожидалось, как только Бен отвлёкся на появление Лютера, Пятый выскочил из-за мусорного контейнера, переместившись и схватив Бена, прежде чем Ужас успел среагировать. Они оба упали, ударившись об асфальт. Диего потянулся за новыми ножами, когда увидел, что Пятый тянется к горлу Бена. К несчастью, Бен пришёл в себя первым, и прежде чем Номер Пять успел схватить его, Пятого схватило щупальце и швырнуло в стену. Две вспышки, и ножи рассекли щупальце, которое обвилось вокруг шеи Пятого и прижимало его к стене. Пять упал на землю, и Диего увидел, как он сосредоточился на чём-то над собой, его глаза вспыхнули от удивления. - Диего! Берегись! Он посмотрел туда, куда были направлены глаза Пятого, и увидел гребаный зеленый куб, выходящий из-за задней стены здания. Он двигался быстро, плывя без каких-либо очевидных средств поддержки к Диего. Ещё два ножа метнулись в парящего противника, но было уже слишком поздно. Вспышка, и карниз под ногами Диего рухнул. Он попытался ухватиться за что-нибудь рукой, но ничего не нашёл. Ещё одна вспышка, и Диего обнаружил, что опрокидывается назад и кружится в воздухе.

***

Присев за мусорным контейнером, Пятый решил, что его оценка Диего прошлой ночью была слишком оптимистичной. Диего был грёбаным идиотом. Двойные шаги, эхом отдававшиеся по обеим сторонам переулка, означали, что нападавшие идут в скоординированном нападении. Они были в меньшинстве и окружены с обеих сторон, пока Диего играл в Бэтмена на пожарной лестнице, выставленный напоказ. - Оставайся на месте. - услышал Пятый знакомый голос. Да, это подтвердило, что Воробьи вернулись, потому что голос принадлежал Бену. Голос Воробья Бена был грубее, чем Пять помнил его в детстве, похож на голос пожилого мужчины. Но всё ещё безошибочно Бен. Пятый выглянул из-за мусорного контейнера. Слева от него стояли Бен и Воробей. Справа от него приближались ещё два Воробья. Единственной удачей было то, что ни одна из групп, казалось, ещё не заметила его. Все они были сосредоточены на Диего. - Чего ты хочешь? - Услышал Пятый вопрос Диего. - А где твой брат? Мы хотим поговорить с Номером Пять. - Черт... - подумал Пятый, скрипя зубами. Его молчаливые проклятия чередовали свои цели между идиотизмом Диего и глупостью самого Пятого, ведь он не догадался, что это ловушка. Может быть, Реджинальд просто хотел поговорить... Он ведь был в 60-х. Но Пятый так не думал. Есть более простые способы, чем засада в переулке, чтобы показать, что ты хочешь поговорить. Как, например, буквальное приглашение, врученное из рук в руки шестерым братьям и сёстрам. Реджинальд всегда был чересчур формален. - Не-а, - пожал плечами Диего. - Его здесь нет. Тебе придется поговорить со мной. - Это плохо для тебя. - в голосе Бена прозвучала угроза, которую он мгновенно подтвердил, выпустив ужасные щупальца, тянущиеся к Диего. Пятый увидел вспышку брошенных ножей и Диего, метнувшегося в сторону. Он скорее почувствовал, чем услышал, как Лютер выскочил из-за угла, беря на себя двух ближайших нападавших. Пятый уже двигался, бросаясь на Бена и прижимая его к Земле. Он попытался вспомнить, что он помнил из драки с Беном в детстве. Они так редко позволяли Ужасу выйти наружу, что его опыт был довольно ограничен. Используя свой небольшой размер в качестве преимущества, он мог избежать Ужаса, и его пальцы схватили человека за шею, пытаясь задушить. Но Бен быстро пришёл в себя, и прежде чем он успел как следует ухватиться за Пятого, его схватили и швырнули назад. Он с глухим стуком ударился о кирпичную стену, замер на мгновение перед новой вспышкой и соскользнул на землю, подогнув под себя ноги. Скрипя зубами и моргая от звезд перед глазами, Пятый заставил себя сосредоточиться. Благодаря своему положению на земле, он был первым, кто увидел зелёный куб, плавающий за углом здания. Не было никакого шанса, чтобы это означало нечто хорошее. Он услышал собственный предостерегающий крик, но было уже слишком поздно. Куб выстрелил каким-то лазером или энергетическим снарядом прямо в здание, разрушив бетон. И Диего упал. - Нет! - Голос Пятого был усилен рёвом Лютера. Они могли только наблюдать, как Диего с тошнотворным стуком упал на землю. Нет. Он не двигался, его конечности были раскинуты под невозможными углами. Нет. Пятый почувствовал, как пространство между ударами его сердца растянулось до бесконечности. - Диего... - выдохнул он. Только не снова. В четвёртый раз в памяти Пятого запечатлелся образ безжизненных глаз Диего. Он потерпел неудачу. Снова. Время мучительно замедлилось, пока Пятый пытался осмыслить то, что только что произошло. Он отстраненно заметил, как Бен, уже поднявшись на ноги, угрожающе ковыляет к нему. Он чувствовал, как от неуклюжих шагов Лютера дрожат его кости, когда великан бежал по переулку. Пятый не мог заставить себя думать об этом. Он был зациклен на скомканной тряпичной кукле, которая когда-то была его братом. Чёртов Диего и его чёртов комплекс героя. Время снова начало вращаться, и Пятый услышал, как он кричит от ярости, усталости и боли. Всё, что он спихнул вниз прошлой ночью и всеми предыдущими ночами, закручивалось в спираль одновременно. Пятый наклонился к ней. Он слышал, как чудовище гремит прутьями клетки. Выпусти его. Это больше не имеет значения. Он не может найти в себе сил заботиться о чём-либо, кроме безжизненного трупа брата в переулке. Затем, словно вспышка света, Пятый остановился. Время. Всё, что ему было нужно, - это время. Он услышал, как крик, его собственный крик, превратился в смех. Чудовище одарило Бена прощальной улыбкой, зубастой и дикой, прежде чем Пятый швырнул его обратно в клетку. Он мог всё исправить. Прошло не больше минуты с тех пор, как Бен свернул в переулок, и всего несколько вдохов с тех пор, как тело Диего упало на землю. Пятый сконцентрировался и потянулся к тонким-тонким нитям времени, за которые он ухватился тогда, на холодном полу сарая. Те, что замедляли ход часов и поворачивали их назад. Какое-то мгновение Бен всё ещё тянулся к нему, Лютер всё ещё бежал к нему, но затем всё вокруг наполнилось синим светом. Время снова заколебалось, и в течение следующего удара сердца они замедлились, остановились, а затем отступили. Пятый почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. Он почувствовал, как в груди разгорается сила, жжение, которое он игнорировал вместе со всем остальным. Он сосредоточился на Диего, только на Диего, наблюдая за тем, как его глаза теряют этот мертвый взгляд, наблюдая за тем, как лёгкие движения его груди снова поднимаются и опускаются. Диего снова падал, но теперь течение времени тянуло его вверх. Прежде чем Диего успел отплыть слишком далеко, пятый протянул руку и схватил его, освобождая от хватки течения. Время протестовало, пытаясь вырвать Диего, не отдавая свою добычу добровольно. Пятерка отказывалась сдаваться, желая, чтобы Диего стал частью его, остался с ним в этом кармане вне времени. Пятый жадно глотал воздух, его руки дрожали, когда он изо всех сил пытался удержать потоки времени во второй раз за несколько дней. Бен медленно пополз назад. С другой стороны, фигура Лютера делала то же самое. Жжение в груди Пятого превратилось в ад, вырывая из него воздух, когда потоки закружились вокруг него, злые, искажённые и неправильные в своей отсталости, угрожая прорваться сквозь стены, которые Пятый построил вокруг себя и Диего. Медленно, очень медленно Лютер скрылся за углом. Теперь наступила самая трудная часть. Пятый усилил хватку на нитях пространства и времени и скрутил их по-новому, заставив поток времени резко остановиться. Они бились о Пятого, как разбойничья волна в океане, грозя сбить его с ног и утопить сразу. Затем течения изменились, и некогда шелковистые пряди стали грязью, густой и скользкой, за которую трудно ухватиться. Тяжело дыша, хватая ртом воздух, темнота угрожала уголкам его зрения, пока Пятый продолжал тянуть за нити, формируя их по его воле. Он почувствовал, как из него выливается обжигающая энергия, дикая и неконтролируемая. Он устал, но это не имело значения. В голове у него стучало и пульсировало, а в глазах вспыхнул яркий свет, но это не имело значения. Он не мог дышать... Но это не имело значения. Всё, что имело значение, - это вытащить брата из опасности. Рот Пятого открылся, будто он кричал, когда он потянул, прилагая ещё больше силы, хватаясь за скользкие нити и желая, чтобы пространство подчинилось ему. К черту всё и вся. Он собирался это сделать. Хватаясь, царапаясь и вздымаясь, Пятый разорвал пространство на части и швырнул их обоих в голубую пустоту. А потом они оказались на другой стороне, падая. Портал выплюнул их с яростным рывком. Пятый покачнулся, когда потоки времени унеслись прочь, оставив его без опоры, кроме его собственных ног. Но он снова мог дышать, и дышал, хватая ртом воздух, хотя и спотыкался под тяжестью брата. Рука Диего была перекинута через плечо Пятого, и его тело извивалось, как будто он ещё не понял, что он всё ещё жив. Зрение Пятого затуманилось. Тени перед ним на мгновение материализовались в очертания человека. Лютер. Пятый попытался крикнуть, но всё, что ему удалось, - это стон и вздох. Его лёгкие горели, когда он глотал воздух, спотыкаясь под тяжестью брата. Он сделал один шаг. Два... На третьем шаге колени Пятого подогнулись, и он упал. Воздух со свистом вырвался из него. Его колени ударились о землю, а остальная часть тела ударила Лютера, который внезапно стал таким же большим, как весь мир, поймав их обоих. Время снова пошатнулось. Хотя Пятый мог видеть, как шевелятся губы Лютера, произнося его имя, ни один звук не достиг его ушей. На мгновение Пятый задержал взгляд на Лютере. Затем его яростно вырвало из реальности потоком яркой боли, чернильная пустота следовала за ним по пятам. Зрение Пятого затуманилось, когда тьма потянулась вверх и поглотила его.