Same Weird Family - New Weird Timeline

Пятый почувствовал, как время заколебалось. Он слепо потянулся в темноту, ища что-нибудь, что угодно, за что можно ухватиться. Его пальцы запутались в двух пригоршнях серебристых нитей. Пять... ПЯТЬ… Нити задрожали и выскользнули у него из рук. Что-то вырвалось на свободу. Время начало раскачиваться, как маятник. Глупый гордый старик.... Туда-сюда. Туда-сюда. Одна из рук Пятого соскользнула. Он крепче сжал другую руку. У нас есть ты… Вспышка. Сильная жара. Его руки горели. Были обугленными и черными. Он не отпускал ее. Не мог отпустить. Пожалуйста, будь в порядке… Маятник остановился. Нити выскользнули. Пятый погрузился в темноту.

***

Клаусу было скучно. - Тааак….Файви, хм, ты все еще спишь. Это... хорошие новости? Плохие новости? Потому что прошло уже несколько часов с тех пор, как Ваня сказала, что ты проснулся. - Клаус наклонился, как будто хотел поделиться секретом со своим спящим братом. - Лично я задаюсь вопросом, не приснилось ли ей все это. Нет ответа. Клаус на самом деле его и не ожидал. Вздох Клауса противоречил беспокойству, скрывающемуся за бойкими словами: - Ну, хорошая новость в том, что, по крайней мере, ты больше не дрожишь, как наркоман на третий день реабилитации. И эта часть была правдой. Ваня сообщила, что после того, как он ненадолго проснулся, его припадки и попытки телепортации прекратились. Хотя по мере того, как проходили часы дежурств Эллисон и Диего, а теперь и Клауса, их волнение умерялось тем фактом, что Пятый больше не подавал признаков того, что приходит в сознание. - Это, наверное, первый раз, когда ты проспал целую ночь после похорон отца, а, брат? - Клаус подмигнул Пятому. - Конечно, потребовалось пребывание на грани смерти, чтобы заставить тебя, черт возьми, вздремнуть, ты, сверхуспевающий. Клаус всегда находил работоспособность Пятого в равной степени восхитительной и утомительной. Пятый всегда бегал вокруг, как будто весь мир был миссией видеоигры, и он был на пути к победе над большим боссом. Напротив, Клаус тратил большую часть своей энергии на... бездействие. И все же, несмотря на их различия, Клаус всегда обожал Пятого. В детстве они днем и ночью вращались вокруг друг друга в клубке солидарности и оппозиции, сражаясь в один момент и вступая в партнерство в следующий. Возможно, больше всего они были похожи в своей склонности получать от Реджинальда самые суровые наказания – обычно Пять за неподчинение, потому что ничто столь несущественное, как правила или наказание, не могло помешать Пятому делать то, что он хотел, и Клаусу, ну, в общем, за избегание своих обязанностей. Если бы он действительно подумал об этом, Клаус, вероятно, мог бы признать, что нежелание Пятого подчиниться авторитарному правлению Реджинальда было более чем малой частью причины, по которой он все еще был жив. Другое дело, конечно, очевидная неспособность на самом деле умереть. Те ночи в мавзолее были… Клаус вздрогнул, когда знакомый, но всегда непрошеный холодный страх поднялся из глубины его живота. Клаус так и не понял, почему Пятый начал заглядывать в мавзолей, но в то время он был слишком благодарен за компанию, чтобы слишком глубоко проникать в намерения своего брата. Честно говоря, он был в отчаянии и не хотел сглазить себя больше, чем уже сделала жизнь, и рискнуть на что-нибудь, что могло бы остановить визиты Пятого. Клаус потратил бесчисленное количество часов, придумывая или, иногда заимствуя все более и более нелепые истории, чтобы развлечь брата во время своих визитов. Пять также приносил разные вещи, чтобы развлечь их - пончики, которые он стащил из магазина или книги, которые он украл из папиного кабинета или комнаты Бена. Но в основном Клаус проводил время, рассказывая истории. Иногда Пятый клевал носом, его голова в изнеможении опускалась на плечо Клауса. Клаус никогда не засыпал, а сидел в темноте, сосредоточившись на теплом ощущении Номера Пять, прижавшегося к нему, ощущении, которое так сильно контрастировало с леденящим холодом камня, окружавшего их. Счет медленного, ровного дыхания Пятого стал бальзамом спокойствия против воплей нежити. Затем Пять исчез, и Клаус остался наедине с призраками. - Ты тоже был один. И никто из нас этого не знал, а? - Кроме призраков, конечно. Клаус решил, что апокалипсис кишит призраками. По крайней мере, Пятый не мог слышать их криков. Клаус грустно улыбнулся брату, на мгновение отбросив все притворства. - Ты и я... Мы всегда так или иначе терялись, не так ли? - прошептал он. - Конечно, одному из нас просто необходимо быть драматичным по этому поводу... - Клаус замолчал. Сарказм вернулся скорее по привычке, чем по чему-либо еще. Из того, что Пятый сказал прошлой ночью, и даже больше, чем слова, то, как он это сказал - разочарование, отчаяние и даже уязвимость, окрашивающие его голос - Клаус подумал, что его брат имеет полное право быть драматичным. Больше, чем право. - Э-э, кстати, спасибо, что снова спас нас, - сказал Клаус в воздух. - На случай, если никто не вспомнит, что нужно сказать тебе об этом. Потому что ты помнишь, что у нас у всех дерьмово с эмоциями, верно? Бен и я... Клаус оборвал свои слова писком и закрыл глаза. Бена не было. - Ну, я думаю, теперь только ты и я, малыш. По крайней мере, у тебя все еще теплое тело, в отличие от кого-то другого. - Клаус не мог удержаться, чтобы не взглянуть на место, которое раньше занимал Бен. - И поскольку ты, возможно, единственный человек, которого я знаю, кто может превзойти Бена в том, что касается сокрытия твоей замечательной заботливой натуры с нечеловеческим уровнем сарказма и явного... - Клаус тщетно искал подходящее слово. - ...раздражения, я с нетерпением жду того дерьма, которое ты собираешься мне преподнести в течение следующих семнадцати лет. Тишина. На этот раз Клаус действительно поймал себя на том, что жалеет, что поблизости нет призрака. - Ну, Пятый, этот разговор был так великолепен, но тьфу, ты не можешь просто уже проснуться? Но Пятый не мог. Пока он этого не сделал.

***

- ДИЕГО! Глаза Пятого распахнулись, когда слова сорвались с его губ. Он рывком поднял свое тело с кровати, лишь издалека заметив, как другая фигура на соседнем стуле резко проснулась от его крика. У Пятого не было времени замечать детали; его тело уже двигалось. Или, по крайней мере, он хотел, чтобы оно двигалась, но его мозг отставал примерно на десять шагов, и пытаться заставить свои конечности двигаться было странно, как тащить ложку через патоку. Тем не менее, он наполовину поднялся с кровати, прежде чем рухнуть на фигуру, которая встала со стула и присела рядом с ним. Прохладные руки поймали Пятого, прежде чем он упал на пол. - Эй, эй, эй, маленький приятель... Куда ты пытаешься пойти? Клаус. Пятый посмотрел на фигуру и понял, что это Клаус. Он моргнул и попытался оттолкнуть Клауса в сторону - ему нужно было двигаться - но его движения все еще были слишком нескоординированными и слабыми. - Пять, Пять, эй, Диего в порядке. Ваня тебе не сказала? Она сказала, что рассказала тебе. - Диего... Хорошо, Диего был в порядке? Диего был в порядке. - Мозг Пятого все еще работал со скоростью супа. - Ваня? Как долго он спал? Пятый позволил Клаусу уложить свои конечности обратно на кровать. Несколько вдохов спустя, он смог собрать воедино основы. Неудачная разведывательная миссия с Диего и Лютером. Воробьи, нападающие в переулке. Он сражался с Беном, а потом... перестал. Он, должно быть, телепортировался? Нет, внезапно вспомнил он. Он путешествовал во времени. Это объяснило бы потерю сознания, рассуждал Пять. И почему его конечности и мозг чувствовали себя... рассеянными. Что ж, по крайней мере, он использовал свои новые навыки. Поскольку к этому моменту его разум был в основном связан с телом, Пятый провел быструю самооценку. Он быстро понял, что частично рассеянное чувство было вызвано очевидным отсутствием головной боли. По всему его телу резкая боль сменилась более приглушенной пульсацией. И он был почти уверен, что кто-то залатал некоторые из его травм, за что он был благодарен, если не думал об этом слишком много. Несмотря на цепкую летаргию, Пятый с удивлением обнаружил, что неожиданно почувствовал себя почти... нормально. Пробный глубокий вдох принес с собой физическое воспоминание. Кто–то трогает его волосы? Призрак пальцев, переплетающихся с его собственными. Как давно это было? Он полагал, что узнает ответ, если позаботится о том, чтобы рассчитать его. Пятый вздрогнул, и дрожь длилась достаточно долго, чтобы Клаус начал хмуро смотреть на него. - Пять? - Он обернулся и увидел, что Клаус пристально смотрит на него. - Пять? - спросил он, придвигаясь еще ближе. Пятый отпрянул, неосознанно отступая от приближения своего брата. - Ты в порядке? Ты ведь не планируешь еще один припадок, верно? Таким... веселым, какими они были... Пожатие плеч Клауса было слишком натянутым, чтобы быть небрежным. Пятый вздохнул. Пришло время разобраться в реальности. - Нет, Клаус, я не планирую еще одного припадка. Я... уф... – дыхание Пятого прервалось, когда руки Клауса заключили его в гигантские медвежьи объятия, неожиданное движение, которое оторвало туловище Пятого от кровати и заставило его руки метаться, как спагетти. -Отвали! - Стены Пятого рухнули, и инстинкты завопили. - Это слишком, уходи, уходи... - Его тело напряглось, даже когда Пятый попытался проглотить рычание, уже поднимающееся в его горле. - Вспомни, как он всегда нуждался в прикосновении. Верно. Долорес всегда лучше, чем Пятый, запоминала эти детали. Это был Клаус, и он хотел как лучше. Тем не менее, это было... слишком много для его тела, чтобы справиться. - Клаус, Господи Иисусе, Клаус… КЛАУС! - Пятый боролся, а затем отказался от попыток сохранить свой голос размеренно спокойным, его нелепые руки наконец нашли опору на плечах Клауса. - Я проснулся, ты можешь перестать... перестать лезть ко мне хоть на секунду? - Оу, - Клаус отстранился с явной неохотой. - Да, конечно, конечно, приятель. Все, что тебе нужно. - Он повернул голову, но недостаточно быстро, чтобы Пятый не заметил, как его лицо слегка вытянулось, блеск в глазах исчез вместе с улыбкой. - Черт, - подумал Пятый. Клаус мог быть таким чувствительным. Ему просто нужно было отстраниться от своего брата, он на самом деле не собирался наносить удар. Ощущение рук, обнимающих его, наслоенных остатками призрачного прикосновения, и тот факт, что он не только потерял сознание, но, по-видимому, перенес несколько припадков… Это было просто слишком много, чтобы переварить в его нынешнем состоянии. Или когда-либо. Пятый вздохнул и заставил себя расслабиться. В качестве жеста извинения он протянул руку: - Помоги мне сесть. Ход сработал, и Клаус осторожно обнял брата за плечи. На этот раз Пятый смог подавить желание отстраниться, когда брат помог ему подняться. Этот шаг отнял у него больше сил, чем Пять хотел признать. Он подавил зевок. Несмотря на то, что его тело казалось более... здоровым, он все еще чертовски устал. - Клаус, как долго я спал? - Хм, теперь... Ну, давай посмотрим. Это после обеда, но перед ужином. Ваня сказала, что ты проснулся сегодня рано утром, но потом ты снова уснул и спал до сих пор. - Голова Клауса наклонялась влево и вправо, когда он делал подсчеты. - Итак, полтора дня? - Полтора дня. Черт! - Пятый поморщился. Он потерял так много времени. Разведывательная миссия Воробьев была полной потерей времени. Он не приблизился к пониманию их временной ситуации. Он... Ход его мыслей был прерван тем, что Клаус снова заговорил: - ...и поэтому, прежде чем ты проснулся, я рассказывал тебе ту историю, которая тебе раньше нравилась - ту, о путешествующем во времени инопланетянине, который спас мир с помощью отвертки? Тебе раньше это нравилось – помнишь? Когда Пять позволил себе на мгновение отвлечься, его лицо смягчилось, и губы почти неизмеримо дрогнули. Он помнил, что ему нравилась эта история. Клаус всегда, всегда любил рассказывать истории. И хотя Пятый никогда бы в этом не признался, ему нравилось их слушать. В апокалипсисе он отчаянно скучал по рассказам Клауса. В основном по звуку его голоса. Иногда он пытался вспомнить что-нибудь, чтобы сказать себе, но он никогда не был так хорош, как Клаус, с бессмысленной чепухой, и они выходили плоскими. Но со временем его воспоминания о голосе Клауса поблекли вместе со всем остальным, пока он не стал практически неотличим от его собственного. - Ты так сильно скучал по Клаусу. - заметила Долорес. Это было правдой. Пятый вспомнил, как чувствовал себя опустошенным, когда читал главы в книге Вани о Клаусе. Подробно описывая, как он отдалился от семьи. Его скатывание к зависимости. Она никогда не говорила об этом прямо, но, собрав воедино различные элементы, Пять был почти уверен, что Клаус в конце концов покинул Академию без плана или места, куда можно было бы пойти. Пятый в отчаянии бросил книгу (а затем сразу же поднял ее обратно и разгладил драгоценную обложку), как только понял, что все его детские попытки сохранить Клауса в здравом уме были тщетны. После этого Пятый бесцельно бродил по пустоши апокалипсиса, окружающей Академию, гадая, по каким улицам его брат ходил - или даже спал - всего несколько дней назад. Клаус... разочаровался в себе. Поддался пагубной привычке. Очевидно, ни один из их братьев и сестер не добился большего успеха в удержании Клауса на земле, чем Пятый. В его худшие дни Пять нелюбезно задавался вопросом, пытались ли они вообще. Десятикратное увеличение разочарования Пятого заключалось в том, что это было так чертовски... очевидно, что проблемы Клауса проистекали из того факта, что он боялся своих способностей. Несмотря на Бена, способность Клауса видеть призраков и слышать их крики всегда казалась Пятому ужасной силой. И, к сожалению, единственное, что, казалось, приглушало шум, были наркотики, которые стали причиной для другой боли его брата. Поэтому, когда план тренировок отца начал включать запирание Клауса в мавзолее на ночь, Пятый сделал единственное, что смог придумать, а именно - провел это время вместе со своим братом. Заглядывая в мавзолей поздно ночью, Пятый приносил закуски, книги и все, что мог придумать, чтобы отвлечь Клауса от его страха. Казалось, это помогло. На время... - Если бы я не ушел… - Это была уже знакомая песня. - Не ходи по этой дороге, Пятый. Долорес, конечно, была права, но это не мешало чувству вины сидеть в животе Пятого, как комок. - Если бы только я был там, может быть, я смог бы научить его лучше справляться с трудностями, - бесполезно подумал он в ответ. - Сейчас ты здесь, - услужливо вмешалась Долорес. Пятый поморщился. Он не мог обманывать себя, думая, что у него когда-либо развились здоровые навыки преодоления трудностей. Если быть честным, он едва знал, как держать себя в руках с тем, что иногда казалось уменьшающимся запасом скоб и веревок. Он понятия не имел, как помочь Клаусу сейчас - понятия не имел, с чего начать. Но у него было смутное подозрение, что это, вероятно, потребует каких-то навыков общения с людьми. Если бы Бен не смог помочь Клаусу… У Пятого не было ни единого шанса. Боль потери ударила Пятого, как кувалда. Боже, он скучал по Бену. И, по-видимому, Бен был прямо там, с ними. В течение многих лет. Диего даже разговаривал с ним. Но Пять промахнулся, и его брат ушел навсегда. Он не совсем... злился на Клауса за ложь о Бене – это было неподходящее слово. Но Номер Пять отдал бы почти все за возможность снова поговорить с Беном. - Клаус сделал это не для того, чтобы причинить тебе боль. - Это не значит, что это не больно, - фыркнул Пятый. - Бен сейчас здесь. - Он не Бен, - упрямо возразил Пятый. Кого бы Реджинальд ни усыновил, с кем бы он ни дрался в переулке, он не был братом Пятого. - Пять? Пятый понял, что его не было слишком долго, и Клаус снова уставился на него, озабоченно нахмурившись. Он стряхнул с себя эти мысли. Теперь Клаус был здесь, и у него было слишком много дел, с которыми нужно было разобраться, чтобы зарыться в том, что "было бы, если бы..." или могло быть. - Ты хочешь поговорить о том, что произошло? Пятый не знал точно, что имел в виду Клаус, но в любом случае ответом было бы четкое "нет". Он действительно не хотел. - Мы попали в засаду Воробьев, и, по-видимому, я с помощью путешествия во времени вытащил себя и Диего оттуда. Использовать это дважды в течение двух дней, по-видимому, было плохой идеей, и это привело меня... - Пятый указал на кровать. - ...сюда. Что еще можно сказать? - Нет, не это... - Клаус начал сочувственно смотреть на Пятого, а затем быстро заморгал. - Подожди-подожди, ты снова путешествовал во времени? - Конечно, идиот. Как ты думаешь, почему еще я потерял сознание, и мои силы начали давать сбои? - "Сбой" звучало немного лучше, чем "припадки". - Ну, хорошо, да, но... - Клаус пожал плечами. - На самом деле я имел в виду, не хочешь ли ты поговорить, ну, знаешь, о том, что было на днях? В твоей комнате? Когда ты... ну... - его голос понизился до заговорщического шепота, - поддался эмоциям? О, эта тема. Замечательно. Именно об этом и хотел поговорить Пятый! Может быть, Клаус в следующий раз расскажет о его так называемой зависимости от апокалипсиса? - Перестань притворяться сумасшедшим, Пятый. Это было проницательно со стороны Клауса. Ты знаешь, что в его словах есть смысл. Конечно, хорошо. Возможно, он немного помешан на конце света. Что еще ему оставалось делать? Он продолжал сосредотачиваться на апокалипсисе, потому что он продолжал происходить. - Клаус, я не хочу об этом говорить, - процедил Пятый сквозь стиснутые зубы. Что его брат ожидал от него услышать? Что призраки теперь преследуют Номера Пять так же, как когда-то Клауса? Что простое присутствие его семьи напоминало ему о том, как много он потерял? Сколько себя он потерял? Что он чувствовал себя не столько человеком, сколько... коллекцией осколков, сплошь зазубренных краев и острых точек? Нет. Он не мог обременять Клауса этим. - Тебе придется впустить своих братьев и сестер в какой-то момент, Пять. Долорес, вероятно, была права. В конце концов ему придется это выяснить. Но он просто... не был уверен, как это сделать. Сорок пять лет - это слишком долго. Теперь целая жизнь отделяла его от братьев и сестер. Пять представил, каково было бы открыться Клаусу. Он инстинктивно знал, что его брат будет пытаться... помочь ему. Непрерывно. Как будто Пять - это головоломка, которую нужно собрать вместе с шутками, историями и сочувствием. Это был верный путь к провалу. - Ты же знаешь, Клаус все равно попытается. Он знал. Пятый одновременно ненавидел и любил Клауса за это. Он покачал головой, чтобы избавиться от сбивающего с толку вихря мыслей и эмоций, отчего комната закружилась вокруг него головокружительно, и Пятому пришлось вытянуть руку, чтобы удержаться, прежде чем он пошатнулся. Несмотря на все остальное, он все еще чувствовал себя истощенным, и усталость быстро настигала его. - Файви, ты не против поесть? - спросил Клаус. - Я могу приготовить вафли или... - он замолчал, задумавшись. - Я могу попросить Ваню приготовить тебе что-нибудь. Ваня действительно была единственной из них, кто обладал приличными навыками готовки. Пятый сморщил нос и вздохнул. Он был голоден, но мысль о еде вызывала у него усталость. Увидев реакцию Пятого, Клаус предложил третий вариант: -Или... сэндвич? Это на самом деле... звучало неплохо. Плюс, если он скажет "да", Клаус выйдет из комнаты и даст ему еще несколько минут, чтобы прийти в себя. - Хорошо. И... спасибо, Клаус. - Пятый бросил взгляд, который был почти улыбкой, на Клауса, который поднял брови и прикрыл рот руками в притворном шоке. - Это была благодарность? От Пятого? О, я должен пойти сказать остальным... - Клаус мелодраматично выпорхнул из комнаты, а Пятый усмехнулся и закатил глаза. Когда его брат ушел, Пятый позволил губам дрогнуть в легкой улыбке. Было приятно знать, что даже после всего, Клаус все еще оставался Клаусом.