;; sunny bunny

2002, февраль, 15. — Ты вкусно пахнешь! Казалось бы, что может быть заезженнее этой фразы. Перед Намджуном стоит ребёнок,  который на добрых полметра ниже его самого, смотрит своими глазищами странными, дует губы и щеки на неподавленный джунов смешок, сжимает маленькие руки в кулаки и выглядит, как обиженный на весь мир воробушек, которого обделили куском хлеба.   — Чего смеёшься? Твой запах вкусный — значит, ты мой! Ладно, возможно, «ты мой» будет более заезженным выражением. Ким закатывает глаза, смеётся тихо, поправляет тяжёлый рюкзак на плече и говорит: — Ребёнок, иди домой. Ты слишком мал, чтобы подходить к первым встречным и говорить такое.   Мальчишка дуется, а Джун уже запрыгивает в автобус, оставляя его одного на остановке. В голове всю поездку крутится эта нелепая ситуация, расскажи он кому — примут за анекдот.   2002, февраль, 28. Намджуну семнадцать, он тусуется с парнями, которым семнадцать и больше, и ребёнок, ждущий его у ворот старшей школы уже третий день, в его круг общения не вписывается ни коим образом. Тем не менее, он стоит там, в расстегнутой куртке и и дурацкой шапке с помпоном, явно не десять минут, трясётся, как осиновый лист, но улыбается, как только видит взгляд старшего, направленный в его сторону. Джун поспешно прощается с друзьями и, нахмурив брови, идёт к воротам. Мальчишка тут же счастливо подпрыгивает, и его странная улыбка расползается абсолютно крипово по всему лицу. — И что ты тут забыл? Семь вечера, тебя родители, наверное, потеряли. Глупый мальчишка, — сердится Ким.   Этот глупый безответственный ребёнок заставляет родителей переживать, путается несколько дней под ногами, так ещё и ходит в распахнутой куртке, таки норовя подхватить простуду или пневмонию. Намджун не переживает, просто в некоторой степени это его вина. — Я тебя жду, хен, — улыбается паренёк ещё сильнее и, сделав пару шагов, неловко впечатывается в Джуна, обнимая и вдыхая его запах. — И я не глупый, — бурчит, — это ты глупый, раз поступаешь так. 2002, март, 9. — Хен! — бежит мальчишка за Намджуном. — Хен! Хен! Хен! Погоди!   Намджун запрыгивает в автобус, не оборачиваясь. Мальчик, не теряя надежды, кричит и жестикулирует, смотря в окно на хёна. — У меня день рождения сегодня, хен! Мне уже целых девять! Приходи, пожалуйста! Я живу через три квартала от тебя! Три, хорошо? 2002, март, 14. — Хен! — слышится крик в толпе. Намджун вздыхает, но не останавливается, идя в том же темпе в сторону остановки. — Хен! — позади слышится топот, и вскоре мелкий паренёк нагоняет его.     Намджун останавливается, достигнув навеса остановки, и в недовольстве поворачивается к преследующему его мальчишке: — Ну чего тебе? Мальчик протягивает тому небольшую плоскую коробочку: — Сегодня Белый День, хен! Я купил для тебя шоколад, — улыбается, а на щеках виднеется лёгкий румянец, который Намджун, раздраженный и уставший, просто не замечает. — Я тебе что, девчонка? Слушай, малой, иди вместе со своим шоколадом домой, подари его маме или девчонке из класса — кому угодно, только отвали от меня.   2002, март, 20. Намджун сидит на уроке английского и, отвлекшись от решения теста, смотрит в окно. У ворот стоит мальчишка, из-за которого его друзья ржут над ним теперь, потому что «в педофилы подался, лучший ученик класса?», и которого сам он избегает, довольно умело, стоит сказать. Стоит, совершенно один, смотрит на двери главного выхода, видимо, все ещё ждёт встречи, а на щеке красуется синяк, и взгляд кажется каким-то странным. Не то, чтобы Намджун действительно мог увидеть это из окна второго этажа или это волновало его.   Намджун никогда не прогуливал литературу, но почему-то в этот раз идёт мимо кабинета к чёрной лестнице, а затем сбегает, перепрыгивая через забор. — Снова ты? — пренебрежительно произносит он. Мальчишка кивает, улыбается и тянется обнять, но Ким останавливает его, упираясь ладонью в маленький лоб. — Откуда синяк, ребёнок? Мальчишка затянул с ответом, а потом, будто опасаясь чего-то, выдал: — Упал.   Джун вздохнул. 2002, июнь, 7. Намджун греется на солнце, лёжа на скамье по правую сторону баскетбольной площадки и положив школьный пиджак под голову, сквозь его белую рубашку проходит прохладный ветерок. Чимин, один из его друзей, гоняет мяч с частым стуком того о покрытие или корзину, когда над релаксирующим Кимом, закрывшим в расслаблении глаза, нависает какая-то тень. Мелкая и очень надоедливая тень. Намджун распахивает глаза, и видит того самого мальчишку, что стоит, одетый в джинсы и футболку, улыбается и сжимает в руках шоколадку, которую протягивает после к самому джуновскому лицу.   — Хен, у тебя же был экзамен сегодня, да? Это тебе! Уверен, ты отлично справился с ним! Мой хен такой умный! Чимин прыскает, в излюбленной манере тут же опускаясь на пол с громким смехом, пока мяч катится в сторону ребёнка. — Намджун-а, да ты попал! — и ржёт ещё больше.     Мальчишка снова улыбается, и снова крипово, как Джокер, кажется Джуну, а потом говорит, довольный до жути: — Намджун-хен! У тебя красивое имя! А меня Юнги зовут. Фамилия Мин.   Киму кажется, что, возможно, он согрешил в прошлой жизни, а Чимин вдруг замолкает, иногда икая из-за долгого смеха. Ребёнок все также улыбается.