2
24 декабря 2020 г., 20:14
Примечания:
Я прошу прощения за то, что не уделил достаточного внимания действительно важным метками здесь ('разница в возрасте' и прочие важные вещи) и не дал более подробной информации о содержании в описании. В ближайшее время я постараюсь исправить это, даже если придётся-таки использовать спойлеры. Моя вина в том, что кто-то заглянул сюда, потому что скомканныз объяснений было явно мало для полного понимания. Я проработаю эти моменты, чтобы обезопасить тех, кому могут быть неприятны такие вещи!
Спасибо за отклики, я очень рад, что все выглядит довольно сносно! Поначалу, да, части выглядят как краткие заметки и не совсем похожи на рассказ, но дальше они будут более длинными, надеюсь, это улучшит восприятие, поскольку проставлять даты и возраст мне кажется важной частью и хорошим способом отделить один временной промежуток от другого.
ПБ все так же включена для авторизованных пользователей, даже если я и прогнал текст пару раз, чтобы проверить на ошибки и опечатки. Надеюсь, после этой части последует ещё немного ваших мнений по поводу и части, и начала фанфика в целом.
Вкусно кушайте сегодня и в праздники, а главное тепло и надёжно одевайтесь и любите Ким Наму! ✨
2002, август, 10.
— Намджун-хен, пошли погуляем?
Мальчишка, которого Джун зарекся называть как угодно, но не по имени, очень раздражает, потому что находит его везде, даже в магазине в другом квартале от его, намджунова, дома, разве что в двери туалета не стучит.
— Ребёнок, иди гулять с одноклассниками. У меня нет на это времени.
2002, август, 12.
Сокджин громко смеётся и утыкается носом в намджунову шею, вдыхая его запах. Джун улыбается шире, носом на несколько секунд утыкаясь в чужие мягкие волосы.
— Ты молодец, чувак! Поступить в Сеул, кто бы сомневался!
Смех подхватил и Чимин:
— Ну всё, считай, последний раз видимся. Большой город меняет людей. Уже через месяц про нас забудешь.
— Ага, уверен, в Сеуле есть вещи поинтересней каких-то трех оболтусов. Девчонки, клубы, например.
Намджун улыбается, глядя на друзей, взгляд его от Сокджина переходит на сидящего за ним Хосока, который бурчит «засранец», притворно дуя губы, а затем цепляется за мальчишку (про себя Джун произносит «Юнги?», но затем отвергает это), что стоит позади с видом побитой, а оттого и озлобленной собаки. Вздохнув, Ким поднимается со скамейки и уводит мальчика подальше, друзья продолжают говорить, перескочив уже на другую тему, иногда смотря на отошедших.
— Объясни мне, почему ты появляешься каждый раз, куда бы я ни пошёл, и мозолишь мне глаза? — Кима уже действительно жутко раздражает этот малый.
— Ты собрался уезжать в Сеул?
— Да, я уезжаю в конце месяца.
— Я против, — сжимает кулачки Юнги, но на Джуна не смотрит, сверля взглядом, не то сердитым, не то обиженным, асфальт.
— Зато я не против. И друзья мои не против. И родители. Свое «я против» будешь говорить кому угодно, но не мне.
— Ты мой, я против! — вскрикивает мальчик. — Я тебя никуда не пущу, хен. И.. И вообще-
— Хватит, ребёнок, — перебивает Ким, — хватит. Ты мне никто, ясно? Мнение какого-то сопляка, который черт знает что надумал себе, меня не колышет. «Ты мой, ты мой», — передразнивает он, — ага, как же. Я влюблен, влюблен, понимаешь? У меня есть планы и цели, друзья и ясное будущее. Ты мне не нужен, мне не нужен в качестве партнера ребёнок, который только и умеет, что сопли на кулак наматывать, устраивать истерики и бегать хвостиком. Это недоразумение, ты не мой, а даже если это вдруг и так — лишь глупая шутка природы.
Выплеснувший все, Намджун уходит к друзьям, садится рядом с Сокджином, который тут же утыкается ему в шею, и даже не смотрит в сторону мальчика, чьи чувства, если они и были, он отверг.
2002, август, 25.
Последняя коробка с вещами загружена в багажник, и Намджун благодарит отца за помощь, прощается с семьёй, затем садится в машину, может, и не самую дорогую, но свою. Отец подарил её за отличные результаты экзаменов и поступление в университет столицы. Он уезжает, мечтая о стабильности, о новой жизни, в которой не будет места глупым мальчишкам, вечно путающимся под ногами, и всё же обещает себе, когда заезжает к Сокджину попрощаться и сказать «жду тебя к себе, когда закончишь здесь свои дела», что о друзьях и своей влюблённости в одного из них, вроде бы, даже взаимной, он не забудет. Сеул не изменит его чувств.
2004, сентябрь, 11.
Намджун возвращается в Ильсан на три дня спустя два года непрерывной учёбы и работы. Изменилось немногое: Чимин, например, осветлил волосы, соседи переехали, Сокджин, отчего-то, не вызывает больше трепет в груди, лишь приятную теплоту, такую же, какую вызывают Хосок и Чимин, хотя утыкается носом в джунову шею как прежде, вдыхая запах. Намджун принюхивается к другу, и ему действительно нравится сейчас эта лёгкая сладость чужого аромата, но что-то в этой сладости не то.
2007, июль, 30.
В наушниках играет Nirvana, на компьютере — куча дорожек с битами, в руках блокнот с набросками текста, Намджун безвылазно сидит в студии, а позади, в небольшом мягком кресле, забравшись на него с ногами, сидит старый добрый Сокджин.
— Чимин написал, — сообщает он задумавшемуся другу.
— О! Что пишет?
— Поступил, — улыбка слышится в его голосе, и Джун улыбается тоже.
— Молодец. Я не сомневался в нем. А Хосок? Не звонил ещё?
— Нет. Пока что нет. Думаю, он справится. Наш Хосок-и – талантище!
2007, август, 26.
— Я пиццу заказал и курочку, — входит Намджун в гостиную.
— Отлично, Джун-а, — мягко улыбается Ким. — Волнуешься? Не первый раз, конечно, знаю, но все же. Ты так долго работал над этим альбомом.
— Для меня каждый раз, как в первый, — признается.
Сокджин обнимает крепко, а Намджун растворяется в сладости чужого запаха, совсем не думая о релизе. «Те, кто понимает, оценят», — уверен он.
