Всё, что осталось

Все, что останется мне от тебя, да гори все пламенем... Женщина стоит на улице, не обращая внимания на холодные капли дождя, осыпающие ее лицо. Волосы давно намокли и прилипли к лицу, одежда выглядела не лучше. Она стояла, глядя на город, что был под ее ногами. Город, в котором она неожиданно почувствовала себя чужой и ненужной. Боль скопилась внутри, но выйти наружу не могла: слез не было, сил кричать тоже. Вот уже который день Маргарита Власова не может выразить то, что накопилось у нее на душе. Просто смотрит на пустынные комнаты своей квартиры, на фотографию, причиняющую сейчас только боль, на мужские вещи, разбросанные в самых неожиданных местах… и мечется, мечется от боли, как загнанный зверь в своей клетке. Она давно отвыкла плакать, выговориться ей тоже некому, побить бы грушу в тренировочном зале ФЭС, но сил не хватает, да и желания ехать туда тоже. И вот она меряет квартиру, нервно заламывая руки, потом хватает куртку, ключи от машины и едет. Хоть куда-то, лишь бы сбежать от мыслей. В один день она собирает все вещи в коробки, плотно их запечатывает и ставит на балконе, чтобы меньше напоминали. Затем скидывает все фотографии в одну папку и долго смотрит, прежде чем нажать delete. Все-таки не удаляет, архивирует папку, скидывает все на флешку, прячет ее подальше. Когда-нибудь наступит тот момент, и воспоминания перестанут причинять боль, тогда она и достанет из стола заветную флешку и пересмотрит совместные кадры… Но куда выбросить мысли? Как заставить человека покинуть разум? Ответа на этот вопрос у Риты нет. Власова выходит на работу спустя неделю. Майский первый встречает ее в дверях ФЭС с вопросом: — Ну как ты? Держишься? Ей хочется его ударить, а затем спросить, ну как, тебе не больно? Но она не в силах даже руку поднять, реакции замедленные, настроение погасшее. Она кивает, и хоть Майский видит, что с ней не все в порядке, в подробности он не вдается. Рита идет к буфету, и Серега вдруг понимает, какую оплошность допустил. Он рвется вперед, пытаясь Власову остановить, но не успевает… В буфете со стола на нее смотрит фотография Данилова… в черной рамке. Глаза Риты наполняются слезами, но она сдерживает их. — Рит, прости. — Майский виновато вырастает за ее спиной. Кладет руки на плечи, чувствуя, как они напряжены, боится, что она сейчас его оттолкнет. Но то ли Рита устала, то ли просто хотела почувствовать поддержку, она, наоборот, разворачивается и замирает в его руках. Степан Данилов погиб около недели назад. Глупо так, неосторожно. Рванул за преступником, обычным убегающим с места преступления, не зная, что за тем следили совсем другие люди. Всего одна пуля — и Степа на земле. Если бы сразу оказали первую помощь, то его еще можно было спасти, но… Березин в тот момент опрашивал свидетеля и не знал, что совсем рядом истекает кровью его товарищ. А потом было уже поздно. Власова была в шоке от этой новости. Сначала подумала, что шутка. А потом увидела убитого, виноватого Березина, что еле переставлял ноги. Он первый поспешил к Рите просить прощения, но она остановила поток его объяснений. — Ты не виноват, — глухо проговорила она. А затем скрылась за дверью тира. Ее тихие рыдания не услышал никто. — Ритуль, нам на выезд, — мягко говорит Майский, поглаживая Риту по плечам. Она отстраняется, бледная, но без единой слезинки. Кивает, первая выходит из комнаты отдыха, старательно не глядя на фото Степана. Сергей лишь немного задерживается, кивает головой на фото Тихонову, словно прося того убрать рамку.