Всё, что осталось

Снежинки, красиво кружась в воздухе, падают на красивые каштановые волосы, струящиеся по плечам и не прикрытые шапкой. Женщина стоит неподвижно, ее побелевшие ресницы слипаются, из-за чего моргать она старается реже, устремив свой взор на укрытые белым снежным покрывалом деревья. Здесь она одна, никто не проходит мимо, не отвлекает шумом и веселыми голосами. В ее сердце царит сейчас такой же холод, и она чувствует себя здесь комфортно. Тихий хруст снега под чьими-то сапогами означает, что ее уединение нарушено, и если бы у Власовой остались силы злиться, она непременно сделала бы это, но сейчас все чувства будто замерзли. Она стояла также, не поворачиваясь, и даже не шевельнулась, когда незнакомец подошел ближе и облокотился на те же перила моста. — И давно ты здесь? Бас Майского проник куда-то в голову, но желания отвечать не было. Рита с трудом повернула голову, пытаясь сквозь слипшиеся ресницы сфокусировать взгляд на Сергее. — Что ты здесь забыл? — Ее голос прозвучал хрипло, словно она не разговаривала несколько дней. — Тебя, — бесцеремонно произнес Майский, забирая ее с моста, взяв под локоть. В обычное время Рита возмутилась бы, но сейчас ее равнодушное состояние не давало даже слова сказать. Лишь спустя полчаса, отогревшись в машине, она посмотрела на Сергея. — Ну и зачем ты это сделал? — Она зло смерила мужчину взглядом. — Я разве просила меня забирать? Куда мы вообще едем? — Домой, — лаконично ответил майор, не поддавшись на ее плохое настроение. — Мой дом вообще-то в другой стороне, — беззлобно огрызнулась Рита, сложив руки на груди, зная, что Майский все равно ее не послушает. Так оно и произошло. Сергей привез ее в свою квартиру. И пока Рита уселась на диване, заботливо укрытая пледом, Майский ушел на кухню сделать чай. Мерное тикание часов убаюкивает, помогает забыться. Глаза, как под гипнозом, смотрят ровно в одну точку, а перед ними пролетали кадры, как в замедленной съемке. Вот они встречаются на мосту с Даниловым, когда он, сбежавший из ФЭС, полный злости и ярости, кричит и проклинает все на свете. Затем они снова на том же мосту после удачно раскрытого дела с двойниками, Рита отключает свой мобильный, кладет его в карман и идет вслед за Степой в кинотеатр. На обратном пути они уже держатся за руки, показывая всем, что их сердца, наконец, бьются в унисон… — Рит, чай. — Голос Сергея вырывает ее из раздумий. — Спасибо, — одними губами говорит она, принимая чашку в свои ослабшие руки. Они молчат, и тишина не то убивает, не то лечит, Рита пока сама не понимает. Майский же старается не смотреть на нее, ведь его глаза наполнены болью и переживанием за ту, в кого он влюблен с самой первой встречи в ФЭС. Но он знает: Власова стерпит все, кроме жалости. — Рит, — мягко начинает он, — может ты поспишь? Она переводит на него глаза, словно пытаясь осмыслить то, что он сказал. А затем маска резко падает, и ее глаза наполняются слезами. — Почему так? — с дрожью в голосе спрашивает она, перестав притворяться сильной. — Почему те, кого мы любим, уходят из жизни? Почему мы должны жить и мириться с тем, что их нет? Открывать глаза и знать, что нас не обнимут? Что никто больше не назовет тебя так, как называл он? Что никто не заставит смеяться так, как мог он? Как жить, когда его рядом нет? Когда меня без него больше нет? — Слова льются потоком вперемешку со слезами. — Я не знаю, Рит, — надломившимся голосом произносит Сергей. Сказать, что надо жить для других, сейчас прозвучит насмешливо, тем более для Риты, которая и так пережила множество потерь и боли. — И я не знаю, — тихо шепчет она, подняв на Майского своих красивые, наполненные сейчас слезами глаза. — Ритуль, — рвано выдыхает Майский, а затем порывисто прижимает ее к себе. Она не отстраняется, наоборот, прячется на груди и позволяет себе заплакать, выплеснуть всю свою боль и тоску по ушедшему любимому человеку.