Ты любишь сиреневый?

Тёплые дни, предвещающие что-то хорошее, пришли быстро, ещё до наступления лета, но вот посмотреть на цветущие деревья и яркое солнце разрешалось только с балкона. В связи с пандемией город был закрыт, люди сидели в заперти уже несколько месяцев, а время шло, и природа менялась. В последний раз Алиса выходила на улицу, когда там ещё был снег, она пережила дома бесконечную, как ей казалось, апатию, нервные срывы, панические атаки из-за одиночества, но в итоге смогла открыть в себе прекрасного человека и была готова воротить горы, доставать с неба звёзды и делать другие абсолютно ненужные на самом-то деле вещи, которые помогли бы ей выплеснуть куда-то накопившиеся силы и энергию. С наступлением лета, отмена карантина не заставила себя ждать. Девушке позвонили утром: – Алиса! Идем скорее гулять, нас сняли! Ты спишь что ли ещё? – с каким-то то ли детским восторгом, то ли подростковым энтузиазмом почти кричала её подруга. – Привет... Выходит, что больше не сплю, – еле ворочала языком девушка, потирая неоткрывшиеся до конца глаза, – мы куда сегодня? Идей о том, куда же сходить в первый день карантина совсем не было. Ну или было так много, что выбрать одну из них никому не представлялось возможным. Столько времени без выхода на улицу дали свои плоды в виде лёгкой асоциализации и не самого лучшего ощущения себя в пространстве. – Я хочу поплавать, – резко выдала Алиса. – Значит на речку! Будем возле тебя в час. Трубку на том конце провода повесили, раздались короткие гудки. Сердце девушки билось быстро в воздухе висело ожидание. Ожидание чего-то хорошего и невероятно классного, ожидание того, чего давно не было, но так хотелось. Балкон, на котором девушка жила в тёплое время года, был залит солнечными лучами, которые слепили ей глаза, не давая возможности открыть их до конца. Если бы у ощущений были цвета (а они есть), то сейчас всё мгновенно окрасилось бы в ярко-жёлтый, жгущий глаза и будоражущий сознание. В час девушка была готова. Выйдя из дома, ей в нос ударил запах улицы. Можно ли его как-то описать или охарактеризовать подробнее? Думаю, нет. Это был неповторимый запах той улицы, на которой она прожила всю осознанную жизнь. Встретившись с двумя подругами и наобнимавшись, как это обычно бывает у девочек, они пошли к реке, которая к счастью или, как оказалось позднее, к сожалению была совсем недалеко. По дороге девушки громко смеялись, курили дешёвые сигареты, которые смогли стрельнуть у прохожих по дороге, и обсуждали сколько ещё им нужно сделать. Река приближалась, градус веселья и безумия нарастал. – Смотрите, там тарзанка! – крикнула одна из девушек, подходя к обрыву. Спуск дался легко, о подъёме никто не задумывался. Солнечные блики, отражённые от воды, манили своей теплотой, жёлтый песок под ногами проскальзывал, придавая ускорения спуску. Цель была достигнута! Почти... Тарзанка находилась над деревом, которое лежало перпендикулярно к реке. – Кто первый? – резво спосила Алиса, – Никто не хочет? Тогда это буду я! – Алиса, не надо... Но девушка была полна решимости. Глупой решимости, которая была тут совершенно не нужна. Силы были явно переоценены и далеко не равны. Бревно победило, природа оказалась сильней. Оступившись, девушка слетела в воду, не доходя до тарзанки, где напоролась на камни и битое стекло, на которые она приземлилась прямо коленом. Солнечный день перестал быть таким приятным за одно мгновение, он омрачился, стал темно-красным, как кровь, струящаяся по ноге. – П*здец... надо в больницу ехать, – сохраняя самообладание, спокойно сказала девушка, терпя боль и стискивая зубы. Ей почему-то было важнее не напугать подруг в этот момент, чем показать собственный страх и то, что ей действительно больно. Хотя своим надутым равнодушием и холодом к происходящему она напугала подруг куда сильнее, чем если бы заплакала. Ей дали полотенце, потому что взять своё девушка не задумалась, и бутылку чистой воды, чтобы промыть рану. После обработки ноги стояла задача посложнее, надо было забраться по обрыву наверх и дойти до дороги, но девушки успешно справились, хотя нога после подъёма стала болеть ещё сильнее. – Я кажется идти не смогу, – сказала растерявшаяся Алиса. – Ну лезь на спину тогда, не волнуйся, – сказала одна из подруг. В этот момент Алиса впервые обрадовалась наличию расстройства пищевого поведения и низкому весу. Распрощавшись с подругами и отблагодарив их, девушка уехала прямиком в больницу. Всё ещё сохраняя железное спокойствие, выдавала её только быстрая речь. Она доехала, отсидела очередь на приём, объяснила врачам, что произошло (те покрутили пальцем у виска) и наконец-то попала на приём. На осмотре её заставили согнуть ногу и девушка заорала от боли, из глаз полились слёзы сами собой. – Вам придется лечь в больницу, всё очень плохо, придётся оперировать Вас, – констатировал врач. После этой фразы внутри Алисы всё рухнуло. Она больше не чувствовала ничего кроме физической боли, разочарования в самой себе и ощущения того, как же жизнь несправедлива. Она плакала всю дорогу до палаты. И в палате. Сил не было совершенно ни на что. Всё стало черным и тусклым. Солнце село, она лежала на койке у окна и плакала, и в голове была только одна фраза:"Алиса, не надо".