Лишь ещё одно касание

      Горячий язык, медленно очерчивающий бледную шею, проскользил по вздымающемуся кадыку. Сделал это не спеша, стараясь растянуть постепенно растекающееся удовольствие. Стоило сильным рукам крепче сжать покрытые родинками бёдра, как Коннор, вцепившись в чужие сильные плечи, резко вздрогнул, издавая то ли стон, то ли своеобразный крик. В ответ на столь необычную реакцию, его партнёр полностью остановился, а после начал сверлить паренька холодными голубыми глазами.       «В какой момент всё обернулось таким образом?» — пронеслось в голове у Коннора, что, не в силах набраться смелости и встретиться взглядами, отвернул голову в сторону, утыкаясь лицом в лежащую рядом подушку. Ему стыдно. Ему страшно. Ему… интересно. Довольно странные чувства, которые с трудом уживаются друг с другом, но, каким-то нелепым образом, создают взаимосвязанные эмоции, и Коннор лишь низко промычал, стоило чужому языку вновь прижаться к его коже, но уже чуть ниже — на груди. После этого в воздухе прозвучал смешок, в котором одновременно послышались и весёлые, и печальные нотки. Низкий бархатный голос, чарующий своей чёткой интонацией и глубоким тембром, полушёпотом спросил:  — Ты готов продолжить?

***

      Идея, переехать из любимого и ставшего таким родным Мелвиндейла в Детройт, полностью и целиком принадлежала отцу. «Мне предложили хорошую работу», — радостно сообщил он Коннору, когда тот, по приходу из школы, заметил несколько коробок, в которые родитель уже успел сложить важные вещи. И нужно было быть самой настоящей свиньёй, чтобы не поддержать инициативу переезда, ведь Стерн-старший долгое время стремился к жизни в настоящем мегаполисе и мечтал уехать из Богом забытого Мелвиндейла, но тем не менее… Этот раз стал первым, когда Коннор крупно поссорился с отцом. Наговорил ему не самых лестных вещей, после чего, крикнув напоследок заветное «ненавижу», заперся в своей комнате на целые сутки и питался лишь припрятанными на особый случай чипсами и тёплой газировкой.       Всё случилось слишком быстро и внезапно. И Коннора нельзя было винить в том, что он чересчур остро отреагировал на резкую, как выстрел в колено, новость о переезде. Парню всего-навсего шестнадцать, а в Мелвиндейле он жил с самого своего рождения и знал каждый уголок и каждый магазинчик. Мог не глядя дойти от дома к школе и обратно. Да даже кличку каждой дворовой собаки выучил чуть ли не наизусть. Если говорить кратко, то это место казалось Коннору самым настоящим райским уголком, где никто никуда не торопится, где нет постоянных автомобильных пробок и где можно кататься на велосипеде сутками напролёт.       Мелвиндейл был маленьким городом в штате Мичиган и находился в пригороде всеми известного Детройта. Славился он — если этим вообще можно хвастаться — своим девизом, который звучал как: «Маленький город с большим сердцем». Здесь не находилось каких-то крупных достопримечательностей, а из известных личностей можно было выделить разве что олимпийского конькобежца Джессику Смит. Тихий дремлющий город, красоту которого могут оценить лишь его жители. А ничего другого Коннору было и не надо. Ему нравился его дом, его школа и его размеренная жизнь. Более того, он в какой-то степени сочувствовал людям, живущих в крупных мегаполисах, ведь считал, что там невозможно вздохнуть полной грудью, а будни кажутся вечными гонками. Променять свой райский уголок на такой ужас? Да никогда! Увы, отец уже успел принять решение за себя и за сына, что и привело к крупной ссоре.       Сутки, проведённые в одной комнате, сказались на Конноре не лучшим образом. Он почти всё время провалялся в кровати, избивая подушку и давясь сырными чипсами. Нет, Коннор не плакал. Он же не ребёнок какой. Просто тихо ненавидел всех и вся и, заглушив наушниками все звуки внешнего мира, начал под музыку погружаться во внутренний. Думал о всякой чепухе, пересматривал старые фотографии и посылал отца всякий раз, когда тот стучался в дверь. В конечном итоге, Стерну-старшему надоело такое топтание на месте, и, после очередного посыла куда подальше, он принялся пытаться найти с сыном общий язык.  — Нельзя же вечно обижаться, Кон. Подумай сам. Дому, в котором мы с тобой живём, уже почти двадцать лет. А там у нас появится квартира в новостройке, в самом центре Детройта. А ещё у тебя будет новая комната, которая в два раза больше нынешней, — принялся перечислять плюсы Дэвид Стерн, делая голос нарочито понимающим. И это раздражало ещё больше, потому что новость о том, что свой собственный дом придётся поменять на квартиру, Коннор воспринял с негативом.  — Ну спасибо! Я всю жизнь мечтал переехать в клоповник, — громко крикнул парень, швыряя и без того настрадавшуюся подушку в дверь. — Обязательно сообщи мне, когда продашь машину и купишь вместо неё ролики. А что? Будем экономить на бензине.       Отец лишь громко вздохнул, но ироничный ответ оставил без комментария. Его молчание, продлившееся около десяти секунд, натолкнуло Коннора на мысль, что сейчас непутёвый родитель попытается начать ходить с козырей и давить на больные точки сына, чтобы убедить того в своей правоте. И да, Коннор не ошибся, потому что от следующего аргумента в пользу переезда у него спёрло дыхание.  — Может быть, ты сможешь завести друзей. Если в этом городе не получилось, то самое время попытаться в новом. — Подлый приём. Мерзостно-подлый и нечестный приём, за который, будь это игра, можно было бы смело тыкать в лицо красной карточкой и удалять с поля.       Пусть Коннор, как и говорилось ранее, прожил в Мелвиндейле почти всю жизнь, близких друзей у него так и не завелось. Были, конечно, знакомые или приятели, но не более. Просто так сложилось, что Коннор никогда в жизни не привязывался к людям и не спешил разделять их интересы. Если ему придётся выбирать между чужим праздником или одиночной прогулкой, он выберет прогулку. На дни рождения шёл с большой неохотой, а если и приходил, то белой вороной сидел в углу. Находить общий язык с теми, кто тебе изначально кажется излишне энергичным человеком, — это тяжело. А потому к своим шестнадцати годам парень совсем не обзавёлся настоящими друзьями и почти всегда был одинокой пташкой. Речи о том, чтобы найти себе подружку, даже не заводилось.  — Не нужны мне друзья! — крикнул разозлившийся Коннор, швырнув в дверь мяч. Да с такой силой, что тот отскочил и врезался прямо в окно. — Убирайся, пап. Оставь меня в покое. Тема закрыта.  — Коннор, послушай меня. — Послышалось шуршание и отец, опустившись на колени, окончательно уселся возле двери. — Я понимаю, что тебе не хочется покидать Мелвиндейл. Но поверь мне, в Детройте у тебя будет больше возможностей для самореализации.  — Я и здесь себя прекрасно самореализовываю, — грубо подметил Коннор, чувствуя, как от гнева у него краснеет лицо. — Уезжай сам, если хочешь, а я, так уж и быть, поживу на улице.  — Ну что ты как маленький? — грустно усмехнулся отец. — Да многие твои знакомые с удовольствием свалили бы из этой дыры, появись у них такая возможность.       Коннор лишь громко цыкнул. Так, чтобы отец услышал это и понял, что своё мнение Стерн-младший менять не собирается, а этот разговор лучше потихоньку закруглять. И больше всего в этой ситуации Коннора злил не столько сам переезд, сколько тот факт, что никто и не спросил его мнения. Никто не поинтересовался, хочет ли Коннор вообще куда-то переезжать. Нет, его просто поставили в известность, как поставили бы какого-нибудь домашнего кота. «Тишка, кис-кис, мы переезжаем, так что полезай в свою клетку и постарайся лишний раз не мяукать в машине». Хотя, коту в этой ситуации было бы в разы проще, потому что коты не привязываются к красотам окружающего мира и не могут оценить все прелести родных улиц. Им что дом, что квартира — одно и тоже. А Коннор не кот и такое отношение к себе он терпеть не собирался, а потому так сильно разозлился и, если бы то потребовалась, готов был устроить бунт и проторчать в своей комнате хоть весь месяц, питаясь исключительно припрятанными ранее снеками и уже негазированной газировкой. Самое главное, что настроен он был решительно.  — А что насчёт волейбола?       После очередного вопроса последовала недолгая пауза. Коннор замер. Не ответил. Эта реакция только послужила отправной точкой и отец, поняв, что нашёл верную тему для разговора, энергично продолжил.  — Ты же всегда мечтал стать профессиональным игроком, правда? А в Мелвиндейле никто, кроме тренера, твой талант не заметит. — И вновь пауза, во время которой Коннор не решился ответить. — В Детройских школах за этим хорошо следят. И тебя наверняка заприметят, если сможешь раскрыть потенциал. Не пропадать же таланту.       Слишком заманчивое предложение. Коннор хотел было опять ответить отказом, да вот только язык не повернулся. Волейбол он действительно любил и искренне увлекался им. В школьном команде он был лучшим игроком, но Мелвиндейл на то и Мелвиндейл — заметить его успехи могли лишь тренер и немногочисленные зрители, какие приходили на любительские матчи, чтобы поболеть за своих чад. К сожалению, дорога в серьёзный спорт была открыта только ученикам серьёзных и известных заведений. И Коннор даже как-то смирился с этим, хотя ему всё равно было немного обидно терять шанс стать профессиональным волейболистом. Но шанс появился вновь. Один-единственный шанс, какой Коннор мог упустить, останься он в этой комнате на весь месяц. Потому, и только потому, он не спеша поднялся с кровати, на ватных ногах дошёл до двери и медленно открыл её, тут же увидев перед собой счастливое лицо отца.  — Я правда смогу?

***

      Таким нехитрым образом, уже через неделю Коннор устраивал бунты не в своей родимой маленькой комнате, а в новой, ещё необставленной комнатище. Новая квартира и правда оказалась далеко не маленьких размеров, но это не столько заслуга избирательного отца, сколько людей, дающих ему работу и жильё. Всё просто — пока работаешь на компанию, можешь жить в этой квартире, сколько твоей душе угодно. И Коннор даже начинал видеть некоторые плюсы, ведь кому не приятно просыпаться утром и рассматривать красивые виды за окном? Раньше там только и красовался скучный задний участок их двора, но теперь всё иначе. Теперь за панорамным окном виднелись десятки таких же высоток, а внизу можно было увидеть разные рестораны, торговые центры и прочие заведения. Ночью все они начинали светиться всеми цветами радуги, показывая, какой на самом деле жизнью живёт город. Это было красиво. Это завораживало.       На этом плюсы закончились. Коннор как чувствовал, что с друзьями у него возникнут такие же трудности, какие появились ещё в Мелвиндейле. И самая большая проблема крылась в том, что он был слишком замкнутым человеком. Чтобы завести друзей, — а тем более в новой школе, где у учеников определилась своя иерархия — нужно быть открытой и располагающей к себе натурой. Уметь найти общий язык даже с отпетыми говнюками, а Коннор никогда на такое был не способен. Более того, в своей старой школе он не ладил с людьми, какие носили прозвище «душа компания», а это о многом говорит. Поначалу он вообще не хотел идти в новую школу, притворившись больным, но его фарс не сработал. Отец довёз его чуть ли не до школьных ворот, да ещё и проследил потом, чтобы Коннор никуда не сбежал.       Новые одноклассники встретили его не самым лучшим образом. Долго шушукались за спиной, что-то обсуждали и не сводили с парня глаз. Кто в этом виноват? Опять же отец. Вместо того, чтобы пристроить Коннора в самую обычную школу, он на кой-то хер запарился и пропихнул того в довольно элитное заведение, где и свой талисман был. Нет, приятно, конечно, что Дэвид Стерн так старается ради мечты сына и подсуетился, чтобы воплотить её в реальность, но, как считал сам сын, он только оказал медвежью услугу. Коннор никогда не был человеком голубых кровей и не привык к излишнему вниманию в свою сторону. Он лишь обычный парень из обычного провинциального городка, а по этой причине был уверен, что все мажоры вокруг его съедят живьём. Съедят и косточек не оставят. Недаром они так шушукались за его спиной, ой, не даром.

***

 — Эй, ты ведь Коннор? Не хочешь поесть с нами за одним столом?       Вопрос внезапный, подобный скримеру в страшной компьютерной игре. Коннор, всё это время угрюмо нанизывающий не самые дешёвые макароны на вилку, тут же вскинул голову и принялся быстро искать тех, кто к нему обратился. А может и не к нему? А может он просто питает напрасные надежды? Может просто в этой школе есть ещё несколько Конноров, которые более общительны чем Стерн, и их не стыдно приглашать к себе за стол? Да, вполне может быть, но почему-то Коннору показалось, что вопрос адресовался ему. Во всяком случае, человек, задавший его, точно повернулся к нему лицом.       Как оказалось, за соседним столом сидела компания из четырёх человек. Три парня и одна девушка, залипающая в свой телефон. Да и одеты все с иголочки. Коннор не был уверен, но мог поклясться, что цена одной такой рубашки приравнивалась к цене его мобильника. А потому он ещё больше засомневался, что обращались к нему. Чтобы не выглядеть дураком, решил переспросить:  — Вы это меня спрашиваете? — Как бы Коннор не старался, дураком он таки себя почувствовал, потому что на него посмотрели как на полного тупицу.  — Ну да, а кого ещё? — Компания неуверенно переглянулась, словно уже пожалела, что вообще решила пригласить к себе за стол кого-то настолько непутёвого.       Второй раз им повторять не пришлось. Чтобы ещё больше не позориться и не чувствовать себя неудачником, Коннор быстро передислоцировался. На радостях схватил в руки поднос со своим обедом и одним резким движением преодолел расстояние между столами, усадив свою пятую точку возле блондина.  — Привет, Я Коннор. — Улыбнулся Стерн, но тут же шлёпнул себя рукой по лицу. К нему же только что обратились по имени. Какой смысл представляться второй раз? Тупой, тупой, тупой…  — Очень приятно. А меня зовут Маркус. Маркус Манфред. — Самый крепкий среди них протянул руку Коннору для рукопожатия. Судя по всему, лидер этой компании, о чём говорил не столько внешний вид, сколько уверенные жесты. — Ну и остальные ребята — Норт, Джош и Саймон.       Коннор каждому пожал руку, молясь Богу, чтобы никто не заметил его потные ладошки. Судьба всё же улыбнулась ему, дав возможность завести знакомство с целой компанией. И никто из ребят не выглядел излишне агрессивным или пугающим человеком. Разве что Норт пилила Коннора каким-то изучающим взглядом, а когда он это заметил, она лишь сказала:  — У нас есть три основных правила. — Девушка отложила телефон и принялась загибать пальцы. — Первое — никаких сплетен друг о друге. Второе — делиться домашкой и давать списывать. И третье — не смей обижать Саймона, иначе Маркус сломает тебе лицо.  — Норт! — возмутился Саймон, смущённо поджав губы. — Не слушай её, Коннор. Она так шутит.  — Конечно, шучу. — Кивнула Норт, но в её тоне слышались нотки сарказма. — А вот Сэм не шутил, когда назвал тебя подстилкой Манфреда. Напомни, сколько он пролежал в больнице?  — Он просто случайно упал с лестницы, — процедил Саймон, опустив голову вниз, чтобы никто не смог увидеть его эмоций.  — Да, упал. — Пуще прежнего закивала девушка, нанизывая на свою вилку кусочки картошки. — Сперва случайно пару раз врезался лицом в стену, потом случайно сам себе сломал кулаком нос, а потом случайно упал с лестницы. Многовато случайностей, не находишь?  — Да хватит пугать новенького! — Перебил разговор Маркус, заметно разнервничавшись. — Коннор, не слушай этот бред. Ничего такого не было.       «По твоей реакции видно», — подумал Коннор, сглотнув слюну. Он только-только подсел к этим ребятам, но уже чувствовал себя не в своей тарелке. И смутила его не столько история о побитом Сэме, сколько то, что ребята выглядели такими дружными и общительными. Настоящие близкие друзья, каких у Коннора никогда в жизни не было. А потому, несмотря на сомнительные истории об избитых людях, ему хотелось ещё больше с ними сблизиться и подружиться. Хотелось начать общаться на разные темы и смеяться над глупыми шутками.  — Так расскажи нам, откуда ты приехал. — Наконец подал голос Джош, заинтересованно наклонившись вперёд, заранее отодвинув от себя недоеденный пудинг.  — Я из Ме… — Коннор тут же прикусил язык. Ему было стыдно признавать, что он приехал из захудалого городка, в то время, как все его новые знакомые всю жизнь росли с золотой ложкой во рту. Поэтому пришлось приврать. — Я из Майами.  — Майами? — Норт недоверчиво нахмурилась. — Солнечный город. Почему ты такой бледный?  — Не все люди загорают на солнце. Сай, например, — ответил ей Маркус, после чего показал на Саймона. — Кстати, Коннор, а увлекаешься ты чем?  — Волейбол! — тут же выпалил Коннор, с энтузиазмом сложив руки в замок. Хотя бы здесь он не соврал. — Играю с самого детства.       Благо, в его новой школе было много спортивных секций, о чём Стерн успел узнать заранее. После уроков готов был бежать прямиком к медсестре за справкой о здоровье, после чего записываться в команду по волейболу. Также попутно он успел заценить стеллаж с трофеями и известными спортсменами, которые выпустились из этого учебного заведения. А чем Коннор хуже них? Он также имеет большую мечту и также готов стараться ради достижения великой цели, чтобы потом и его фотографию повесили вместе с фотографиями остальных спортсменов.  — Слышал, Саймон? — внезапно усмехнулся Джош, откидываясь на спинку стула. — Забирай его в команду. Может быть, в этом году даже на турнир попадёте. — Может и попадём. — Согласился Саймон, пихнув Коннора плечом. — Нам хорошие игроки нужны, а то давненько школа никуда не пробивалась. У нас только Маркус с бейсбольной командой на национальные ездит.  — О да-а. — Засмеялась Норт, прикрывая глаза рукой. — Маркус у нас талант. Ты бы видел, сколько в нём силы. Если он что и умеет делать, так это пробиваться и забивать. Верно, Саймон?  — Да! — Кивнул Саймон, но когда до него дошёл смысл вопроса, он резко покраснел. — Хватит, Норт! Не смешно.       Но Коннор засмеялся. Не фальшиво и натужно, а искренне, как засмеялся бы в компании настоящих друзей. Ещё никогда в жизни ему не было так весело со своими сверстниками. Ребята оказались очень приятными и интересными людьми, которые умеют подшутить друг над другом. Было видно, что все одни на одной волне, а потому желание Коннора стать частью этой компании росло с каждой минутой всё больше и больше. Новые друзья делились с ним историями, рассказывали про школу и не забывали друг друга подкалывать. Он настолько влился в коллектив, что под конец разговора вообще перестал слушать, о чём идёт речь, и просто любовался счастливыми лицами. Его невнимательность сыграла над ним злую шутку.  — Так ты с нами? Коннор!       Коннор вздрогнул. Он слишком забылся и даже не заметил, как к нему вновь обратились. Наверное, не стоило улетать мыслями так далеко, ведь в противном случае этот жест могли расценить как банальное неуважение. А неуважительным Коннор быть не хотел.  — Прости, я задумался, — извинился он, смущенно отводя взгляд. — Что с вами? — Через две недели начинаются каникулы и мы хотели слетать во Францию, — пояснил Джош, складывая два указательных пальца вместе, как бы намекая на Эйфелеву башню. — Ты с нами?  — Франция? Это же так дорого! — И это мягко сказано. Каникулы выпадали на Рождество, а билеты в это время стоят немало. Да и потом, все развлечения и все отели подорожают в три-четыре раза, потому что разгар сезона туристов. Туда лучше вообще не соваться до конца января, но ребята считали иначе.  — Разве? — Саймон призадумался. — Да вроде не очень. Всего по три тысячи долларов с человека.       Три тысячи? Коннор чуть было не вскрикнул. Для него сотня долларов — это уже немало. Их вполне хватит на то, чтобы жить две недели и не умирать от голода. Да чего уж там, на три тысячи можно помочь тысячам голодающих. Это огромные деньги, ради которых люди готовы друг друга убить.  — Да, и правда недорого, — усмехнулся Коннор, попутно почёсывая руку под столом с такой силой, что на бледной коже начали оставаться красные следы.  — Ну и я говорю. — Теперь располагающая улыбка Саймона скорее пугала, нежели чем подбадривала. — Это с учётом проживания, питания и развлечений, которые включены в программу. Мы там запланировали грандиозный тур.       О, Коннор и не сомневался, что тур будет грандиозным. Но как бы сильно он не хотел поехать с ребятами, таких денег у него попросту не было. Три тысячи на дороге не валяются. А если и валяются, то точно не в центре Детройта. И если и в центре, то долго они там точно не пролежат. В общем, ходить по улицам в поисках богача, который эти самые три тысячи уронит и не заметит — дело глупое. Но у Коннора не хватало смелости на то, чтобы признаться, что у него небогатая семья и денег на такую дорогую поездку взять неоткуда. Пришлось опять врать.  — Я бы с удовольствием, но меня не отпустит отец. — Коннору не нужно было пытаться изображать на лице сожаление, ведь он и без того готов был застонать от безнадёги. — Он очень строгий человек. Слишком меня оберегает. Говорит, что пока восемнадцать не стукнет, никуда меня не отпустит.  — Вот как? Очень жаль, — расстроенно пробубнил Саймон. — Было бы весело. Ты бы отлично влился в нашу компанию.       Коннор готов был завыть прямо за этим столом. Да, он очень хотел провести с этими ребятами как можно больше времени. А тусоваться с ними за границей — это отдельный вид наслаждения. Можно было наделать кучу дурацких фотографий, над которыми потом охота смеяться. Можно было вместе напиться какого-нибудь пойла и целый вечер играть в «правду или действие» или во что там играют друзья? Да в конце концов, можно было бы набраться таких впечатлений, какие не уйдут из памяти до конца жизни. Но, к сожалению, финансовые возможности были сильно ограничены.       Обеденный перерыв подошёл к концу и ученики из столовой потихоньку начали пропадать. Пришло время и Коннору поскорее спешить в класс, ибо не хотелось опаздывать на уроки в первый учебный день. Следуя за Маркусом, он уже хотел было взяться за сумку, как Норт внезапно его остановила, ухватив за запястье.  — Идите без нас, — сказала она Маркусу, помахав рукой. — Я хотела рассказать Коннору, какие девочки у нас тут недавно расстались и ищут новых парней.  — Господи, Норт. Он же только перевёлся, а ты уже решила его засватать, — пожурил её Джош, складывая на подносе остатки своего обеда. — Пусть сперва освоится, а потом отношения заводит.  — Для любви всегда есть время! — уверенно произнесла Норт, подтащив Стерна поближе к себе. Маркус, Джош и Саймон только пожали плечами и направились на выход, а вот Коннор замер на месте, не веря своим ушам. Его действительно собрались сводить с кем-то из учениц школы? Серьёзно? А разве не нужно сперва влиться в коллектив одноклассников, как-то себя зарекомендовать, а только потом начинать романтические приключения? Как оказалось, вообще мимо, потому что стоило троице выйти из столовой, как Норт чуть ли не силой посадила Коннора рядом с собой.  — У тебя строгие родители? — спросила она, вскидывая брови и прижимая руку к подбородку. — Или же у тебя нет денег на поездку?  — Что? — По спине Коннора пробежали мурашки. Это был его секрет. Самый секретный секрет, какой он старательно скрывал. Как так вышло, что его раскусили?  — Не притворяйся. Я же прекрасно вижу. — Девушка ткнула в сторону Коннора вилкой. — Не самая дорогая рубашка, дешёвый телефон и некачественная обувь. У нас тут такое никто не носит. Но ты не волнуйся, я никому не расскажу. Первое правило — никаких сплетен друг о друге.       У Коннора по спине пробежал холодок. А ведь и правда, его внешний вид прекрасно мог выдать финансовое состояние с потрохами. Повезло, что только Норт разбирается в одежде и заметила все эти нюансы, иначе Коннору пришлось бы краснеть пуще прежнего. Хотя и сейчас было очень стыдно. Но, судя по всему, Коннора оставили не для того, чтобы глумиться. Подцепив вилкой последнюю картофелину и закинув её в рот, Норт опёрлась головой о руку.  — Хочешь заработать? — спросила она, улыбнувшись одним уголком губ. — Я знаю, как достать нужную сумму за короткое время.  — Как? — Тут же оживился Коннор. По какой-то причине ему казалось, что способы заработка не совсем законные, потому что словосочетания «нужная сумма» и «короткое время» обычно не замешаны в чём-то легальном. Не станет же Норт предлагать ему заниматься наркотиками? Кто знает? Детройт — это не Мелвиндейл. Преступности здесь куча.  — Так вышло, что карманных денег мне не всегда хватает на все необходимые покупки. — Девушка подсела поближе и перешла на шёпот. — И я нашла отличный способ зарабатывать неплохие деньги. Этим промышляют многие девочки в нашей школе, так что тебе не стоит стесняться. Всё что от тебя требуется — это милая мордашка.  — Съёмка в порнографии? — не думая, выпалил Коннор, но тут же прижал руки ко рту, когда получил от Норт неодобрительный взгляд.  — Совсем придурок? — спросила она, гордо убрав прядь с лица. — Я похожа на человека, который будет сниматься в порно ради денег?  — Нет, прости. — Принялся извиняться парень, краснея как рак. — Я ляпнул, не подумав. — В общем. Есть одно приложение, — Норт протянула Коннору свой телефон, демонстрируя экран, — со всякими взрослыми мужикам за сорок. Большинство из них довольно богатые люди, которые готовы платить молодым парням и девушкам за свидания.  — Ты шутишь? — Перебил её Коннор, уже понимая, к чему всё идёт. — Я не такой!  — Да подожди ты, — шикнула ему Норт. — Никто тебя и не заставляет быть «таким». Ты просто посещаешь с ним какое-то заведение. Более того, ты парень. Со стороны будет казаться, что просто пришёл с папой на встречу.  — В том смысле, что я не занимаюсь сексом за деньги. — И подумать стыдно. Коннор рос очень хорошим и послушным мальчиком, который, как и положено всем хорошим мальчикам, в шестнадцать был ещё девственником. А тут ему предлагали лечь под взрослого мужика. Да будь даже это взрослая женщина, он бы не раздумывая отказался.  — А кто говорил про секс? — вскинула брови Норт, удивлённо захлопав глазами. — Коннор, думай своими мозгами. Ты идёшь только на свидание и ничего более. Просто проводишь вечер рядом со своим ухажёром, а потом едешь домой. Если негодяй начнёт распускать руки и просить большего, то просто скажи ему, что обратишься в полицию. После этого весь их пыл как рукой сдувает. За один только вечер можно заработать несколько тысяч. Смотря, насколько щедрым окажется мужик.       «Несколько тысяч за один только вечер». Коннор призадумался. На самом деле, предложение звучало очень заманчиво. Просто посидеть рядом с кем-то пару часов, мило поулыбаться, а взамен заработать крупную сумму, которой хватит на то, чтобы поехать с ребятами во Францию. Да и потом, сама Норт сказала, что часто промышляет подобным, а значит, что в этом нет ничего страшного. Не станет же девушка голубых кровей принимать участие во всякий грязной халтуре. Так ведь?       Не так. Коннор то и с ровесниками не мог нормально общаться. Речи о том, чтобы весь вечер развлекать взрослого мужчину, и быть не могло. Да и потом, Коннор не привык продавать своё тело. Пусть даже и без сексуального контакта. Это низко. Это не то, чему его учили отец и ныне покойная мать. Он не считал себя особо красивым парнем, и не обладал модельной внешностью, которой, например, обладали звёзды на обложках журнала. Если и найдётся кто-то, кто захочет с ним встретиться, то это точно будет какой-нибудь извращенец. Так что, несмотря на, казалось бы, отсутствие рисков, Коннор покрутил головой.  — Нет, это, наверное, не для меня.  — Ну как знаешь, — ответила Норт, хватаясь за сумку и подымаясь на ноги. — Тогда удачи провести каникулы дома. Я привезу тебе открытку.

***

      Когда Коннор вернулся домой, отец встретил его с распростёртыми объятиями. Видимо, был рад, что после первого учебного дня его сын вернулся домой целым и невредимым. Одежда цела, а значит не подрался, что уже хорошо. Хотя Коннор и так никогда не был конфликтным ребёнком и в драки лезть не привык, если не считать одного случая в садике, где он врезал какому-то мальчонке за то, что тот сломал его башню из кубиков. Но больше подобных прецедентов никогда не было.  — Ну и как прошёл твой первый день? Как одноклассники? Познакомился с кем-нибудь? — Принялся заваливать вопросами Дэвид Стерн, усаживаясь рядом с сыном на кухне, попутно придвигая чашку с зелёным чаем.  — Да. — Коротко кивнул Коннор, пялясь в чай тупым взглядом. Его отец сперва было шире заулыбался, но когда за простым «да» не услышал ничего другого, то немного забеспокоился.  — А чего тогда такой невесёлый?       Коннор вздохнул, отодвигая чашку с чаем на другой край стола. Он попытался подобрать нужные слова, чтобы его просьба не звучала нагло или подозрительно, но в конечном итоге не смог нормально собраться с мыслями и начал подходить к главной теме постепенно.  — Пап. — Коннор посмотрел на отца серьёзным взглядом, заламывая пальцы на руках. — Мне нужны деньги.  — О, конечно. — Отец потянулся рукой к карману, чтобы достать оттуда бумажник. — Сколько?  — Три тысячи долларов.       На кухне повисла пауза. Дэвид Стерн, так и не дотянувшийся к своему карману, резко нахмурился, словно пытался понять, было ли сказанное шуткой. Но Коннор смеяться не спешил, как не спешил и пояснять то, для чего ему нужны былая такая сумма.  — Коннор. — Стерн-старший настороженно наклонил голову. — Это… слишком много. Скажи мне, у тебя появились проблемы? Кто-то вымогает?  — Нет! — Тут же покрутил головой Коннор, понимая, насколько странно прозвучала его просьба. — Просто мои новые друзья едут на каникулах во Францию, и они позвали меня с собой.       При слове «друзья» глаза Дэвида по-доброму засияли. Всё же новость о том, что его сын таки нашёл себе кого-то, с кем сможет общаться на равных, явно не могла не радовать. Правда, его мимолётное счастье тут же перемешалось с сомнением, и вот уже отец сидел с таким выражением лица, словно сильно напортачил.  — Тебе хочется с ними. Я понимаю, — сказал он, пытаясь не смотреть Коннору в глаза. — Но мы только переехали. У меня нет таких денег даже на счету в банке. Сколько всего пришлось купить… Даже если бы я хотел, я бы не смог тебе дать.  — Я понимаю, — сказал Коннор, но был не в силах скрыть в голосе печаль и разочарование. — Всё нормально. Может быть, как-нибудь потом съезжу. Не переживай.       Не дожидаясь ответа, он поднялся из-за стола и поплёлся к себе в комнату. По правде говоря, Коннор ни на что не надеялся. Он понимал, что три тысячи — это слишком много. И позволить себе подобные траты могут лишь дети богатых родителей, для которых потратить тысячу долларов за сутки — это не проблема. Коннор таковым не являлся, но у него до последнего была надежда на то, что какое-то чудо случиться да может. Ну, а вдруг отец сегодня на улице совсем случайно нашёл три тысячи долларов и не знал, как и куда их потратить? «Надежда умирает последней», — подумал Коннор, падая на кровать и стараясь не захныкать от такой безысходности. Он очень хотел поехать во Францию. Очень хотел получше познакомиться со своими новыми друзьями и стать частью их компании. Хотел, но не мог. И не было никакого шанса всё изменить.       Как говорилось раньше, у Коннора за всю жизнь было не так много друзей. А если точнее, то не было совсем. Потому все сохранённые контакты его телефона можно было спокойно пересчитать по пальцам. Среди них были номера родственников, бывших учителей, парочки знакомых и служб доставки, которые, благо, работали и в Детройте. Сегодня этот список разбавили четыре новых номера. Маркус, Саймон, Норт и Джош решили, что неплохо было бы иногда созваниваться. Всё равно одноклассники, так почему бы не общаться в свободное время? Так делают все нормальные люди и Коннору пришла пора становиться таким же. Потому, прочитав имя каждого по несколько раз и печально вздохнув, он онемевшими пальцами набрал номер Норт. С ускоряющимся биением сердца дождался ответа, а после, услышав «алло» и помедлив несколько секунд, негромко промолвил:  — Как, ты говорила, называется то приложение?