никто не видел.

- приехали! дверь багажника медленно открылась. парни жили по-соседству. точнее, даже, в одном доме, на одном этаже, но в разных квартирах. восьмиклассники не могут позволить себе жить отдельно от родителей, слишком много нагрузки и ответственности. все попрощались, разошлись. только арсений с даней шли вдвоем. рядом друг с другом, так близко, но так невыносимо далеко. завтра нужно вести себя так, будто ничего не произошло, так, будто все отлично и их жизнь не перевернулась с ног на голову. всю дорогу они шли молча, даже не оглядываясь. сейчас целью было дойти до дома, дальше уже не важно. какие вообще уроки, если жизнь идёт по пизде? последние ступеньки перед парадной, и они оказались внутри. прошли на этаж, оказались у дверей. сеня открыл свою и вошел в квартиру. ни прощания, ни приветствия, ни слова о себе, ни слова о нем. что-то внутри дани сильно сжалось.

***

арсений зашел домой. пахло выпечкой. из комнаты матери доносился смех. к ней пришли подруги, ей было легко. сеня сел за компьютер. он всегда садился за компьютер, приходя домой. на столе стояли многочисленные кружки, оставшиеся от предыдущих чаепитий за играми. он никогда их не уносил. никто их никогда не уносит. внезапным решением было переодеться. сеня быстро снял всю одежду и надел удобную домашнюю футболку и огромные шорты. мимолетный запах ванили ударил в нос, в глазах на секунду появились моменты той ночи. сознание помутнело. отбросив все мысли, он играл на протяжении четырех часов, если не больше. данила же долго стоял у двери, не решаясь зайти. то, как с ним обращался парень его мыслей, мечтаний, ранило сильнее, чем миллионы ножей. даня был пуст. морально и физически. зайдя в квартиру, он, вымыв руки, лег на кровать. не заправленная постель пахла затхлостью, но вылезать из нее не хотелось. света в комнате дани не было. только одна настольная лампа светила, словно светлячок в ночи. даня наконец-то оказался один на один со своими мыслями. ему было плохо, очень плохо, но мальчики не плачут. этот стереотип мешал жить дане почти все его существование, но он не мог с этим ничего поделать, неделю каждого месяца он выделял под слезы. он был слаб, он знал это, но он был достаточно силен, чтобы скрывать свою слабость. ему было одиноко. ему не хватало дыхания на шее, храпа по левую руку. ту ночь он почти не спал. сейчас же он просто пытался осмыслить произошедшее, он не понимал, как будет вести себя все время, находясь с арсением. он ему нравился. нет, он его любил. это громкое слово «любовь», изъезженное, старое, пошлое, но правильное, подходящее. даня лежал на кровати в полной тишине. только звуки погони из какой-то программы по телевизору разбавляли невыносимый крик мыслей дани. он не знал, что делать. слезы потекли из глаз, попадая в уши, в нос, ему было плохо, невыносимо плохо, возможно, он бы сделал с собой что-нибудь, но у него не было сил даже встать с кровати. почему после всего произошедшего арсений не сказал ни слова? почему он убеждает себя в том, что ему не нужен даня, что он ему не нравится? в ту ночь сеня шептал такие вещи, по которым не скажешь, что он не любит парня. на лице данилы появилась измученная улыбка. он так устал страдать. сначала из-за того, насколько далёк предмет его обожания от него, а затем насколько близко, но как недоступен. запах ванили наполнял легкие. однажды он услышал, как арсений отзывался об этом запахе, и в этот же день купил себе парфюм, чтобы пахнуть так, как ему нравится. было очевидно: даня был помешан на арсении. он ему снился, он делал то, что просил арсений, он просто хотел взаимности. арсений, арсений, арсений: его мысли выглядели так. его неуспеваемость мало его волновала. слезы текли рекой: внутри него бушевал шторм, но одновременно было затишье. он не знал, как реагировать теперь на любые слова арсения. он не знал. ему было страшно. спустя некоторое время оба парня уснули. завтра тяжелый день.