Как исправить прошлое?

***

— Гарри? — тихо позвала я. Никто не отзывался, поэтому в душе стала нарастать тревога.       Мы находились на кладбище в Годриковой впадине. Шёл снег, а я внезапно вспомнила, почему мне эта ситуация кажется знакомой. Во-первых, мы с Гарри были (или будем?) здесь на Рождество 1997. Скорее всего, именно будем — я точно помнила, что сейчас 1994. Некстати вспомнился Турнир Трех Волшебников. Участие Гарри в нем я допустить не могу.       Во-вторых, кошмары. Они были, есть и будут. От них никуда не деться. Но то, что кошмары проникают в глубь сознания, показывая мне все тайные и явные страхи, было неприятно. Но почему же сейчас начинается одновременно и тот же, а с другой — совершенно непредсказуемый по событиям далее кошмар?       Гарри так и не отозвался. Одновременно и проклиная его и надеясь, что он в порядке, я стала искать его. Около меня могильная плита, которую я так и не смогла показать Гарри. Значит, скорее всего, он все-таки у могилы родителей.       Посмотрев в ту сторону, где предположительно был Гарри, я нашла «пропажу». Живой. Тихо выдохнув, я осторожно подошла к нему, держа палочку наготове. — Гарри? — снова спросила я. Он посмотрел на меня так, как может только он — отчаянно и понимающе, что его ждёт, одновременно. По его щекам текли слёзы.       Слова были излишни. Я осторожно обняла его, все не отбрасывая мысли, что на деле это Пожиратель Смерти, а не родной Гарри. За столько лет дружбы он стал таким родным…       Показывая, что полностью доверяю ему, а не подозреваю во всех грехах, я осторожно положила голову ему на плечо. И снова подтверждая, что это именно он, а не кто-то другой, он взял мою руку с той осторожностью, что и я положила голову — повторить ту же осторожность всегда удавалось только Гарри. Словно повторяя тихую и сложную мелодию, он следил за каждым движением, боясь провала, недопонимания. Мы с ним — два сломленных жизнью человека, но из-за чего-то бросаемся вперёд, за победой, которая так же реальна, как и летающие поросята или свистящие раки…       Проходит несколько минут, прежде чем я, не отпуская, кажется, единственного близкого человека, опускаюсь к земле и, едва шевеля губами, произношу: — Орхидеус.       На белом снегу появляется печально красивый венок. Но даже источая тоску и подавленность, он становился лишь прекраснее. Гарри посмотрел в мои глаза, так же, как умеет лишь он — с тихой и еле уловимой благодарностью. Понятно, что эмоции помешали бы ему создать даже небольшую и несложную ромашку. Но его можно понять. Как и всех нас, сломленных так неожиданно свалившейся на нас войной. — С Рождеством, Гермиона, — тихо сказал он. — С Рождеством, Гарри, — спустя несколько секунд ответила я.       Тревога не покидала меня. Казалось, что все слишком прекрасно. Особенно для кошмара, а я уверена, что это именно он.       Говорят, что не убивает, делает сильнее. Но кажется, что нас это только ломает, словно кукол из фарфора. Одно неаккуратное движение судьбы, и мы снова покрываемся трещинами, способными нас даже убить. Но почему мы живы? Возможно, из-за единственного нашего отличия от кукол — мы запоминаем этот опыт, наши трещины-раны заживают, а потом снова. Мы считаем, что властны над судьбой, но различные форс-мажоры должны разбить нашу уверенность. Так почему же мы все ещё так заблуждаемся? — А ты как думаешь? — спросил Гарри. Я пропустила его вопрос из-за размышлений. Это тоже своеобразный поворот судьбы, показывающий мне язык, насмехаясь надо мной же. — Извини, задумалась. Ты можешь повторить? — Рядом живёт Батильда Бэгшот. Как ты думаешь, может её навестить? Уверен, что она должна что-то знать о Годрике Гриффиндоре… — Даже не думай. — Почему? — Это слишком очевидно. Уверена, что Пожиратели Смерти нас именно там и поджидают. — Думаешь? — Уверена.       А вернее — знаю! И все-таки, что не убивает, делает сильнее. И умнее. Но это зависит от того, хочет ли человек учиться на своих ошибках. — Хорошо.       Гарри не стал гнуть свою линию, как сделал бы Пожиратель. Пожиратель либо убил меня на месте, либо стал уговаривать, либо я бы стала жертвой Империуса, которого, вроде, еще не использовала. А, нет, использовала. По-хорошему, меня пора в Азкабан — столько противозаконного совершила! Но во-первых, это было лишь во снах или в прошлой жизни, а во-вторых, я, все-таки, героиня Второй Магической! Да, она здесь еще не началась, а я уже успела умереть один раз, но кто мешает посмертно назвать меня Героиней? И я еще докажу…докажу, что звание Героини у меня не зря. Ну, а в-третьих, все мои действия — самооборона. В-четвертых, в пользу магмира. Я уже оправдана?       И все-таки — слишком все спокойно. — Может, трансгрессируем? Уже поздно, да и мы не остались незамеченными, думаю, — тихо сказала я. Из-за мертвой тишины (хотя, какая еще может быть тишина на кладбище? Живой?), мой голос казался громче. — Ты права.       И мы просто трансгрессировали подальше. Не в дом, где нас поджидает ловушка, а в лес. Там действительно легче спрятаться. Но словно чье-то неаккуратное движение разбудило тревогу вновь.

***

      Не только тревогу разбудило то движение — и меня саму. Распахнув глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Я не страдаю куриной слепотой, из-за которой мне нужно было больше времени, вовсе нет. Разум был еще в том времени и пространстве, из которого я так быстро выбралась, что не менее странно. Гарри говорил, что меня порой с пушками не добудишься. И это «порой» — когда мне снятся кошмары, навеянные заклинанием Обливиэйт.       Около минуты мне потребовалось, чтобы понять — мы в гостиной Гриффиндора. Мы вовсе не сломленные жизнью (пока). Себя я не считаю — я вернулась в это время по случайности. Или нет?       Я стала прокручивать воспоминания того дня. Они были словно в тумане, но вспомнить я все могу. Не без труда, но могу.       Итак, вот мы с Гарри разговариваем, я обещаю умереть вместе с ним…но это не ответ! Да, мы погибли вместе, но это из-за заклинания Малфоя, разве нет? Вроде, заклинание разделилось на два луча — убивающий Гарри и убивающий меня. Но вернулась же только я, так? Гарри, хоть и не совершает предыдущих ошибок, но это из-за того…да, из-за того, что я им немного манипулирую. Но это ему же в плюс, так? Я не хочу, чтобы он снова умирал! Он мне слишком дорог, чтобы жертвовать им в предстоящей войне.       От слабого движения я вздрогнула. Но бояться нечего — это всего лишь Гарри. Видимо, я уснула в его объятиях, а он не захотел будить меня своим уходом. А еще — сам не заметил, как заснул — очки, чуть не падая с его носа, были на привычном месте.       Осторожно сняв их и предотвратив их падение, я магическим образом отправила их на столик поблизости. Сама я этого сделать не могла — в той же ловушке, что и Гарри несколько часов назад. Кстати, который час?       Оказалось, полшестого. Утра, не вечера. Но что сейчас мне делать, чтобы не заснуть повторно, а еще не разбудить Гарри? В голову ничего не приходило. Книгу читать — темно. А если работать с Люмосом, то разбужу точно. А будить не хочу из-за того, что он же меня не будил! И снова я в тупике. А «не спать» уже вошло в привычку. Сначала — во время похода за крестражами, а потом — из-за кошмаров. Это невыносимо…       Тихим выдохом я умудрилась все-таки разбудить Гарри. — Тише, все хорошо, спи, — начала шептать я, как в старые, вовсе не добрые времена, когда мы бегали за крестражами, а спать можно было либо наполовину, либо с кем-то, кто точно будет рядом. Еще вариант — спать чутко. Но это уже не от нас зависит. — Герм? — сонным-сонным голосом спросил он — Спи, все хорошо, — и чуть не продолжила, что все тихо и Пожирателей нет. Ага, почему бы не сказать так, а? — Ты проснулась? Я тебя разбудил? — Это я разбудила тебя, извини. — Ничего страшного. Который час? — Полшестого. — Так рано? — А я когда уснула, помнишь? — А…Где-то в 6 вечера. — Спасибо. — А где… — Держи, — я подала Гарри очки. Скорее всего, именно их он и искал. — Ой, спасибо! Ты мысли умеешь читать? — Нет, просто знаю тебя лучше, чем себя. — То есть? — он удивленно посмотрел на меня. — Не заморачивайся. Сколько мы знакомы? Лет десять! — я развела руками. — Нет…три года. — Я образно.       Гарри посмотрел на меня, как на ненормальную. Потом, видимо, он понял, о чем я. Мы зажгли свет в гостиной, после чего стали читать и обсуждать прочитанное. Позже — пошли на завтрак. — И все-таки, ты проснулась раньше меня. Снова кошмар? — Я не совсем поняла. Я проснулась из-за того, что ты как-то подвинулся. Я тебя не осуждаю, не подумай. — Даже не подумал. — Хорошо. — Так, это не кошмар, ведь иначе ты бы не проснулась от движения. — Да. Я к тому же выводу пришла.       А ещё, возможно это просто привычка. Всё-таки поход за крестражами оставил на мне неизгладимый след. Но это знать не обязательно. — Но ты выглядишь усталой… — Думаешь? — Вижу. — Не подумай, ночью я спала, как подстреленная. Наверно. — Ну, вечером так точно. Хотя, даже не смотря на то, что ты спала довольно крепко, реагировала на все звуки. — Да? — Я бы стал тебя обманывать?       Действительно. — Извини. — За что? — удивился Гарри. — Что не поверила. — Ладно тебе! — Гарри обнял меня, — Нашла за что извиняться. — Но… — Без но. Ты ни в чем не виновата.       Я улыбнулась ему, поцеловав в щеку и отодвинувшись от него. — Ладно, идём на уроки? — Что у нас первым? — Прорицание. — У меня Руны. Ладно. Если увидишь Снейпа, то мы не знакомы. — Ладно, — засмеялся он. Он понимает, какие у нас отношения с зельеваром, поэтому и согласен прикрыть.       Уроки прошли спокойно. Никакого экстрима (даже странно…), Обливиэйтов — тем более. Не нужны мне кошмары! Гарри говорил, что я поджигала все подряд во время кошмара, собственно, как обычно. Не знаю, почему я сама сплю, а магия — нет? При чем так избирательно? Непростительные ведь не использую наяву! Только во сне, честно!       Хотя, может я чего-то не знаю? Хотя, как минимум Аваду Гарри точно знает. А во снах я и ей пользуюсь! Даже жутко от этого…хотя, я же для самообороны…