Тёмные Небеса

***

      Что, по сути, означает «добро»?       Смесь поступков и решений, которые приходятся по нраву большинству. Ведь именно это самое «большинство» и будет судить, поступил ли ты хорошо, или же плохо.       Понятия «хорошо» и «плохо» всегда являлись сугубо относительными и зависели, в основном, от течений народных масс и точки зрения, с которой рассматривался вопрос определения ситуации.       С веками, с годами, да что там – каждый час, каждую минуту, мнение людей относительно чего-либо может кардинально измениться в сугубо противоположную от предыдущего выбора сторону. И этот процесс никогда особо не был подвержен логике или тому же здравому смыслу.       К примеру, в большинстве своём, у людей всё всегда решала выгода.       Если кому-то из высших чинов будет выгодно, если белое вдруг станет чёрным, всем действительно будет, пусть и не легко и быстро, но вполне реально, внушена данная простая и понятная мысль. Главное, найти красивое объяснение, и иметь достаточно, так скажем, материальных аргументов.       В жизни Савады Рикардо было много таких «красивых» объяснений.       Так произошло, что изначально их на свет появилось двое. Он и его брат-близнец, которого мама почему-то назвала Тсунаёши. Впрочем, собственное имя так же одно время приводило в недоумение.       И, не смотря на родную кровь, близнецы не сказать, чтобы были так уж сильно похожи. Нет.       Скорее, они были диаметрально противоположны изначально. Вот только первым это понял не Рик.       Изначально Тсунаёши, будучи старшим братом, совершенно не походил на онного.       Маленький, медленно растущий. Тощий. Неуклюжий. Откровенно слабый.       Боящийся даже маленького соседского чихуа-хуа, брат, всегда вызывал в младшем лишь тяжкий вздох, и желание прикрыть глаза рукой. Просто, чтоб не видеть этот позор эволюции.       При этом всём, Тсуна был до абсурда добр, находя какие-то оправдания даже для воришки, укравшего у их маман кошелёк, с их последними сбережениями на этот месяц, на рынке. И это вызывало у окружающих людей умиление.       В противовес ему, спокойный, вечно задумчивый, но при этом собранный и не стесняющийся давать отпор обидчикам как своим, так и брата, Рикардо, вызывал у людей эмоции смешанные.       К примеру, дети в их окружении всё же предпочитали нытика-старшего, обходя стороной, казавшегося им злым и угрюмым, младшего Саваду.       А тот просто стеснялся подойти первым сам.       Мама гордилась сильным, умным и самостоятельным сыном. Однако же считала, что раз он такой молодец, то со всем справится сам, а ей лучше побольше внимания уделять старшенькому. Ведь он такой рассеянный и неуклюжий, вдруг убьётся, когда её рядом нет! А малыш Рики, если захочет ласки, придёт сам.       Но он боялся подойти, потому что считал себя лишним в этом царстве умиления и счастья.       Отец до поры не видел в своих детях особой разницы, так как приезжал редко, по причине нехватки времени из-за работы. Но он доверял словам жены, поэтому Тсунаёши всегда от него получал больше сладостей и игрушек, а Рику он привозил мятные леденцы и книжки.       А ведь младший тоже хотел шоколадку и плюшевого зайца. Хотя бы одного…       Было бы проще, если бы семья Савада чаще обсуждала друг с другом свои желания, мысли или мечты.       Но у них просто не было на это времени. Ведь у всех у них было полно своих забот и собственный взгляд на окружающую действительность.       Семье Савада просто не повезло – каждый её член имел привычку узко мыслить.

***

      Однажды, когда им с братом исполнилось по четыре, отец приехал с работы не один, а с начальником, который каким-то образом оказался им дальним родственником.       Как позже объяснил любопытному Рику отец, у дедушки Тимотео один за другим так или иначе ушли из жизни все кровные наследники, и следующие на очереди – они с братом.       Собственно, отец объяснял это им обоим, но судя по глупому взгляду старшего, отца, как обычно, услышал только младший.       В последствии, проведя в их доме около нескольких дней, следующим наследником Тимотео решил выбрать его, Рикардо, несмотря на то, что он был младшим.       В тот момент Ноно Вонголе больше приглянулся внимательный и смышлёный младшенький, чем пугливый и слишком добрый для мафии его старший брат.       Конечно, если бы он выбирал по сходству с Первым, безусловно, он выбрал бы Тсунаёши, который был просто вылитый Джотто, несмотря на столь юный возраст, за исключением цвета волос – у мальчика они были немного темнее привычного по портретам блонда.       В противовес ему, Рикардо пусть и был похож на Примо лицом, разительно от него же и отличался, так как детали перекрывали любое сходство черт мордашки.       Его волосы, к примеру, завивались крупными кольцами и были похожи на медь, в то время как глаза сияли синевой чистого летнего неба.       К тому же, пламя младшего было на порядок сильнее уже сейчас, несмотря на спящее состояние, в то время как Тсуна пусть и пробудил своё на мгновение, испугавшись соседской собачки, но потенциал был несоизмеримо меньше.       Поэтому, Тимотео помог мальчику усмирить свой огонёк, наложив лёгкую печать, и остановил свой выбор на Рике, решив, что обязательно устроит Тсунаёши беззаботную и счастливую, но абсолютно гражданскую жизнь.       Ни к чему было впутывать это милое в своей невнимательности создание в теневой мир, тогда как взгляд теперь уже точно его Наследника при рассказе об истоках Вонголы выражал больше интерес к деталям и подробностям, нежели к красивой сказке.

***

      Савада Иемитцу, безусловно, был предан Вонголе до мозга костей. Но даже несмотря на долг и некоторый патриотизм, если это можно было так назвать, так же сильно он любил свою семью.       Другое дело, что у него зачастую просто не было свободного времени из-за работы в CEDEF.       Но он так же доверял не только словам собственной жены, но и собственным же подчинённым, поэтому все отчёты, связанные с семьёй пусть и читал особо внимательно, принимал на веру большую часть.       И если там было написано «всё отлично», «делает успехи», «повышается продуктивность», «в безопасности», значит, всё замечательно.       Другой вопрос, что, несмотря на весь свой профессионализм и преданность начальству, подчинённые CEDEF никогда не имели дел с… детьми.       Потому то, что они несколько… перестарались, когда им вдруг, буквально с неба, упал целый Наследник Семьи пяти лет от роду, с наказом «обучить» и «защищать», и нельзя считать это чем-то удивительным.       И то, что они восприняли приказ несколько радикально и очень даже буквально, не отнимало того, что ребёнок рос в соответствии с составленным приказом, действительно делал успехи, рос в силе и способностях и, безусловно, был защищён.       Ну, а то, что малость покоцан, крышей слегка поехал, да и пламя его как-то мутновато и темновато…       Что ж, у каждого уважающего себя, пусть даже и будущего, но всё-таки мафиози, должны быть свои странности.

***

      Когда после долгих лет жестокой муштры, Рикардо вдруг как-то внезапно для себя оказался в насквозь гражданской среде, признаться, он был максимально растерян. И только поэтому реагировал на внешние раздражители, пожалуй, столь неадекватнейшим образом.       Поэтому то, что в последствии ни присланный для него дедушкой Тимотео репетитор, ни выбранные им же для него Хранители, ни даже собственный брат им по итогу не впечатлялись, мягко говоря, нельзя было считать чем-то сверх, как он понял многим позже.       К сожалению, осознание пришло слишком поздно, уже после того, как те, кого он искренне готов был принять в свой круг внезапно развернулись к нему спиной, нанятый Доном репетитор лишь грустно вздохнул, натянув свою фирменную шляпу на глаза, а старший братишка, казавшийся таким слабым и нуждающимся в защите вдруг отобрал уже несколько лет как считающееся его, Рика, место Наследника, себе. Вместе с Хранителями, репетитором, и даже остатками внимания матери и отца.       И внезапно оказавшийся предоставленным самому себе отлично с детства натренированный юный пламенный мафиози растерялся – а куда, собственно, теперь?       Единственные вещи, которые он умеет хорошо, это эффективно убивать, добывать информацию любыми доступными способами, скрываться и, собственно, управлять большим количеством людей.       Пусть последнее больше в теории – как-то не было у его прошлых наставников возможности дать ему порулить чем-то вроде Вонголы, кресло которой он был обязан получить априори, так как был выбран предыдущим Доном давным-давно.       Кто мог тогда вообще предположить, что его слабый и наивный брат, настолько проникнется каким-то своим странным «Добром» и «Равноправием», что решит, будто он, росший в максимально тепличных условиях, несмотря на свои тайные обычные для гражданских тренировки, лучший кандидат на роль Дона Королевской Мафиозной Семьи Италии, чем человек, которого готовили к этому с минимально сознательного возраста?       Это даже сейчас, проговариваемое вслух, звучит максимально сюрреалистично.       Но это состоявшийся факт.       Рик, признаться, как-то пропустил тот момент, когда же всё пошло по пизде.       Вот он приехал домой, впервые за четырнадцать лет, с надеждой на отдых и получение того, что у него отобрали в далёком детстве, но смутные воспоминания о чём он сохранил – материнской любви и заботы.       То, что он не смог получить ничего из этого, как-то упустив из виду, что его старший брат с возрастом, собственно, не счёл нужным как-либо повзрослеть, оказалось неприятным сюрпризом.       Конечно, поначалу Рик честно пытался защищать честь и достоинство старшего брата, тайком и не очень избивая всех, кто как-либо оскорблял его глупого Тсуну. В конце концов, каким бы тормознутым тот ни был, это был его брат, и разум велел его защищать.       Потому что он семья.       То, что его помощь не поняли, и даже больше – не приняли, было неприятно, но на его взгляд не особо критично. В конце концов, он сам рос в довольно строгих условиях, максимально приближённых к боевым. Поэтому посчитал, что раз его помощь не принимают, то, возможно, это братец так пытается закалить свой характер или что-то в этом роде – он всё ещё плохо разбирался в логике гражданских.       Ситуация с Реборном, которого прислали его тренировать и Хранителями, которые в итоге выбрали не его, прошла вообще как-то мимо его сознания – он полностью расслабился, вжился в роль немного эксцентричного гражданского, и как-то внезапно понял, что так жить даже удобнее – ни тебе внезапных убийств, ни преследований, ни борьбы за собственную жизнь, красота же.       Красота в итоге оказалась неприглядная.       Репетитор считал его ни на что не годным куском испортившейся биомассы – что было пусть и обидно, но теперь он признавал, что тогда действительно мог выглядеть в глазах бывалого киллера так себе, мягко говоря.       Собственный брат почему-то считал его безвольным обозлившимся на мир ничтожеством, достойным лишь уничтожения – что действительно было неожиданным, Рик пусть и посматривал иногда на Тсуну слегка презрительно из-за его наивного нрава, но никогда не желал старшему брату или его окружению зла.       Хранители…       Ну, тут уж следует быть объективным – это просто были не его люди изначально. А он просто позволил себе немного лишнего, подпуская их глубже, чем следовало бы.       Как итог, спустя почти два года после его возвращения в родной город он внезапно для себя оказался никем. И ничем.       В гордом одиночестве, в абсолютно пустом доме, откуда всего пару часов назад все уехали в Италию на зимние праздники к дедушке Тимотео чего не делали никогда ранее, но да ладно, конечно же намеренно забыв его разбудить, Савада Рикардо умирал.       Умирал максимально нетривиально, лёжа на собственной постели, даже не успев проснуться, от точного выстрела из снайперской винтовки прямо в сердце несколько раз видимо чтоб наверняка.       Так, по крайней мере, думал нанятый неким анонимом киллер-одиночка, собирая своё любимое оружие в спортивную сумку, и медленно удаляясь от цели, ставя галочку в мысленный блокнот.       И в то же время, Савада Рик воскресал, медленно укутываясь в собственное тёмное пламя Небес, во сне вспоминая ещё одну, прошлую жизнь.       Жизнь, где он когда-то уже был Десятым Доном Вонголы.       Жизнь, где он уже умер, так и не научившись после случайного предательства доверять людям.       Жизнь, которую он окончил, в окружении искренне преданных ему Хранителей, к которым он не мог повернуться спиной. Просто потому что для него это было непозволительной роскошью.       Жизнь, где он был Одиноким Тёмным Небом, Нео-Примо Вонгола, который даже не смог оставить после себя ни одного кровного наследника. Просто потому что для подобного нужно хотя бы минимальное доверие, которое он считал несусветной глупостью в современных реалиях.       Жизнь, которую он откровенно просрал, несмотря на все его заслуги перед Системой Равновесия и прочим всемирным дерьмом. Просто потому что лох, это, видимо, его судьба.       — М-да, неловко вышло… – Древнейший и последний в этой, и многих соседних ветках миров, шаман, наблюдая за процессом восстановления когда-то им же и заблокированной частично души, задумчиво почесал свою трёхдневную щетину, смотря на то, что вынудило его оторваться от прекрасного времяпровождения с очередной бутылочкой саке.       Не то, чтобы он переживал за свой зад из-за свершившегося косяка, в конце концов блок на душе он ставил с личного согласия внезапно одарённого Системой Равновесия новорождённого в одной из веток миров шамана, и не его проблема, что сосуд для этой самой души был так варварски убит намного раньше, чем было задумано изначально.       В конце концов, лично он не нанимался никому сиделкой, и не намерен был следить за восстановлением молодого собрата, с учётом отсутствия изначальной памяти и всего сопутствующего.       Если тому не нравилась собственная личность, память о прошлой жизни, вектор сил или что-либо ещё, чем одарила его Система, то это были сугубо не его проблемы, Кавахира тут ни при чём.       Другой вопрос что, когда тот вспомнит, а он вспомнит, будет не очень приятно, если он решит, что виноват во всех его неудачах именно Туманный Шаман. А с учётом того, что вот это вот простреленное в трёх местах тело, на минуточку, теперь технически является его начальством… — Не-хо-ро-шо... Очень нехорошо. – Несколько недовольно цокнув, древнейший шаман принялся за то, что ненавидел больше всего – попытку замести следы собственного косяка, придавая случившейся фигне более-менее товарный вид, будто так и было задумано изначально, а это не он такой рукожопый ленивый дол... кхм, в общем это не он. Оно само, да.

***

      Просыпаться, осознавая себя мёртвым в первый раз, когда тебе технически всего от силы лет пять, а твоё сознание, оказывается, уже прожило слегка за тридцать, это неприятно.       Но просыпаться с осознанием, что ты мёртв уже дважды, при этом твоё собственное сознание, несмотря на опыт и воспоминания прошлой жизни откатило довольно прилично назад, неприятно вдвойне.       Поэтому максимум, что он смог тогда, открыв глаза после тяжелого долгого сна, полного множеством не самых приятных воспоминаний, и увидев склонившегося над собой слегка запущенного Шахматноголового без его привычного для Аркобалено и прочих знающих антуража, это то единственное, на что он был способен – ленивый взмах рукой куда-то в сторону и короткий тихий выдох – «Забудь».       После чего, на его счастье, удивительно понимающий шаман, как бы комично это не звучало, благоразумно свалил в туман, позволяя Саваде в гордом одиночестве переваривать открывшиеся теперь с новой точки зрения факты о его собственной двойной биографии.       То, что в своей прошлой жизни, которую к своему огорчению он снова вспомнил, он носил имя собственного в этой жизни старшего брата, пусть и абсолютно не походил на онного, за исключением, пожалуй, некоторых элементов внешности, было осознанием неприятным, но не критичным. В конце концов, могло быть и хуже, учитывая собственное везение в прошлом/нынешнем.       В конце концов прошлое прошлому, у него сейчас новая жизнь, новое имя, новая внешность, да чего мелочиться – мир-то тоже был фактически новым, если не учитывать наличие похожих имён, людей и конечно же, Пламени.       То, что и здесь его кинули все, кто только мог, тоже уже не особенно расстраивало. Не после всплывших воспоминаний о прошлом. В конце концов, та жизнь накрепко научила его, что доверие – роскошь, а надежда – полная хрень собачья. Так же, как и любовь, дружба, и бескорыстная преданность.       Тем более в мире, где правит Пламя, доверять даже себе было бы сомнительно, особенно если ознакомлен и довольно близко с некоторыми особенностями того же пламени Тумана, не к ночи будь помянут. И для него было когда-то давно даже удивительно, что столь немногие понимали этот факт, ну да ладно.       То, что в этой жизни он более не обязан вставать во главе Вонголы, править Итальянской Мафией и спасать Мир, спасибо маленькому наивному старшему братцу…       Что ж, тем лучше. Он давно хотел отдохнуть.       А вот то, что ему так и не удалось избавиться от благословения Системы за прошлые заслуги, было несколько неприятно.       Конечно, технически вечная молодость, теоретически бесконечная жизнь, море силы и всё такое для кого-то звучало бы весьма и весьма привлекательно…       Но его проблема заключалась в том, что он как-раз-таки не особенно и любил её, эту самую жизнь, огромных сил никогда, по сути, не желал и, в принципе, всё это напоминало ему скорее наказание за кровь на его руках нежели благодарность за спасение Равновесия в одном из миров Три-Ни-Сет.       Конечно, не прими он решение о запечатывании большей части души сразу, как осознал себя в этом мире, судьба этого его перерождения могла сложиться несколько иначе. Возможно, он даже смог бы подставить местного Тсунаёши, чтобы тот изначально считался Наследником, а сам Рик смог прожить нормальную спокойную жизнь обычного гражданского.       Откровенно говоря, в подобной ситуации, был велик шанс на то, что многие из его собственных комплексов и неудобных для жизни в социуме черт характера как-то сгладились, и он даже смог бы попробовать завести что-то на подобии настоящей Семьи…       Возможно.       Но, как и говорилось ранее, он не доверял порою даже себе, поэтому это «возможно» не было достаточно веским аргументом для попытки провернуть нечто подобное, потому размышлял он тогда не долго.       Сожалел ли он теперь о своём решении сейчас, осмыслив во что превратилась его вторая жизнь, пока он трусливо спрятал своё сознание вглубь, в надежде на то, что оно сотрётся под тяжестью новых воспоминаний?       Он соврал бы, если бы сказал, что его это не волнует.       В конце концов, это изначально его душа, его чёртово новое уже здорово покоцанное тело спасибо чертовому шаману что хоть пули вытащил, нужно будет в благодарность как-то занести вискарика, и теперь его, ещё более покорёженное, сознание.       И как ни прискорбно это было признавать, но стратег из него всегда был полное дерьмо.       Что он собирался делать теперь, получив в наследство от себя же вагон проблем и самый минимальный минимум преимуществ?       Ничего.       И Вонголе придётся смириться с этим. Продолжение таки следует...