Are you serious?

      В тот вечер Стайлз не думал головой. Он вообще-то мало чем думал. Всё, что ему было нужно — завалиться в клуб, напиться до кругов перед глазами и с кем-нибудь переспать. И плевать, что Стайлз девственник. Он отомстит этому ублюдку Дэнни. За потраченное время, громкие слова и разбитое сердце. Кому вообще нужен этот недоумок? Плевать Стайлз хотел. В клубе шумно. От смешавшихся запахов омег и альф знатно кружится голова с самого порога, но Стайлзу что? Правильно, ему плевать. Он пришёл 9преградой. В этом клубе он впервые, но осмотрится он позже, после того как вольет в себя парочку горячительных напитков. Разумеется, где два, там и три. — Чувак, налей мне самого крепкого из вашей барной карты, — перекрикивая музыку, говорит кому-то за барной стойкой. Кому-то, чье лицо разглядеть не может и даже не пытается, ослепленный светом прожекторов.       Худощавый мальчишка едва ли выглядит на семнадцать. По Стайлзу не скажешь, что он на втором курсе универа. Большие карамельные глаза, россыпь родинок по лицу, шее и щекам, аккуратный нос и стиснутые в отчаянии губы — всё выдавало в парне омегу, разве что ростом он был немного выше обыденных стандартов. Парень смотрит в кучу танцующей толпы, мысленно морщась. Вообще-то Стайлз — та ещё заноза в заднице, душа компании и всё такое. Но впервые в клубе он один, и, если бы не чертовски отвратительное настроение и желание мести к изменившему ему парню, в сторону танцпола он даже не взглянул бы. Хотя бы потому, что, как считает сам Стайлз, его неуклюжесть сделает любой его танец похожим на безрезультатное болтание на канате, с чем у парня, кстати, тоже было не очень. — Плохой день?       Бармен протягивает омеге какой-то из коктейлей с зонтиком, тот принимает его и делает глоток не глядя. — Чувак, ты только что сделал его намного хуже. Это что, вишневый сок? Я просил алкоголь. Мне пятнадцать, по-твоему?       Стайлз вздыхает разочарованно и отправляет стакан обратно на стойку. Этот мир будто издевается над ним. — А что, нет? У тебя есть при себе документы? Не хочу нарваться на штраф.       Голос по ту сторону звучит уж слишком спокойно и невозмутимо. Стайлз вздыхает и шарит по карманам в поисках водительских прав, тянет картонку на стойку и ждёт ответных действий. В ответ ему всё же прилетает коктейль. Вечер становится чуточку лучше, ровно до тех пор, пока мальчишку не сносит со второго напитка. — Ты представляешь? Изменил мне с этой рыжей. Да этим альфам только секс подавай! А как же то, что вот тут, в груди? Богатый внутренний мир и всё такое. Неужели в наше время это мало кого интересует? Ну и что, что я девственник? И вообще, это он бегал за мной. Он! Чертов придурок.       Стайлз лежит щекой на барной стойке и наслаждается её прохладой. В его глазах — вертолеты, в голове пусто, а на щеках горячий румянец. Он не какой-то типичный омежка, который будет реветь из-за разрыва первых в жизни отношений длиной аж в два месяца. И он уведомил об этом всех вокруг уже несколько раз. — Не получил мою девственность и слёз не получит! — гордо вскидывает голову, отлипая от стойки, теряет равновесие и почти падает со стула.       Почти, потому что его перехватывает появившийся рядом альфа и держит в воздухе за плечи, заглядывая в лицо сверху вниз. — Что пьёт этот крошка сегодняшним вечером? — дебильная улыбка на пол лица отчего-то не смущает пьяного Стайлза. — Всё, что закажешь, — заплетающимся языком отвечает тот и старается выпрямиться.       Получается не очень. — А крошка танцует? — Танцует, — утвердительно кивает Стайлз и тянет из трубочки очередной алкогольный коктейль, услужливо предоставленный этим альфой.       А уже через полчаса после бесполезного болтания на танцполе ловит чужой язык у себя во рту, будучи прижатым к стене коридора клуба у входа. Широкие ладони наминают его задницу, а колено втискивается между его, едва держащих, ног. — Я обязательно должен сегодня перепихнуться! Я обязан! Ты же трахнешь меня, да?       Стайлз не помнит, сколько он выпил. Его мозг не соображает, а взгляд не способен сфокусироваться на лице какого-то бугая, намеренно залезающего ему в штаны на виду у проходящих мимо посетителей. Он не чувствует его запаха, не чувствует ни малейшего возбуждения. Ничего. И тут он понимает. — Отвали.       Парень вяло пихает непослушными руками альфу в грудь в тщетной попытке оттолкнуть. Желание мстить Дэнни отходит на второй план, когда в Стайлзе всплывает та самая мечта — если не встретить своего единственного, то хотя бы лишиться девственности с кем-то, на кого у него, по крайней мере, встанет.       Его мутит. Тошнота подкатывает к горлу, а рвотные позывы едва удается сдерживать, желудок скручивает спазмом, и омегу выворачивает куда-то на пол в сторону от бугая, сразу же отскочившего от мальчишки на пару добрых метров. А после Стайлз сползает по стене и сам себя жалеет. Это долбанный Дэнни виноват в том, что он, весь такой красивый и клёвый, сидит на полу клуба в паре сантиметров от лужи собственной рвоты. Стайлзу плохо. Он очень хочет домой. Его телефон снова вибрирует, но омега снова игнорирует его. Он почти отключается. — Вот ты где.       Знакомый голос звучит совсем близко, но вспомнить, чей он, Стайлз не в состоянии. Шаги, чей-то недовольный вздох и темнота, утягивающая в пучину бессознания.