Are you serious?

      Пробуждение, начинающееся с головной боли — не лучшее начало выходного дня. Стайлз почти скулит и переворачивается на бок в своей постели, подтягивая ноги к груди. Его обволакивает наиприятнейший запах грозы и моря, и парень непроизвольно стонет. Это не его кровать. Он лежит голый с больной головой не в своей постели. — О нет, чувак, только не снова.       Стайлзу нельзя пить от слова совсем. Последнее, что он помнит со вчерашнего вечера — это руки какого-то альфы у себя на заднице. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт.       Он вскакивает с постели, кутаясь в простыню, и вертится вокруг себя несколько раз, рассматривая собственное тело на наличие каких-либо следов или меток. И находит. На его плече расцветает алая горошина засоса. И Стайлз сдавленно стонет то ли от облегчения, то ли от ошеломляющей находки. Потому что, ну, это первый раз, когда на его теле есть что-то вроде засоса. — Так, Стайлз, и куда тебя занесло на этот раз?       Его одежды нет, только телефон, а ещё стакан воды и таблетка от головы. Кора стоически не берёт трубку, а Скотт явно игнорирует звонки друга, так как сбрасывать вызов в десятый раз — это как-то не в его правилах. Парень вздыхает и садится на кровать вновь, осматриваясь. Он находится в просторной спальне с огромной двуспальной кроватью, камином и пушистым ковром с высоким ворсом. Разглядывать интерьер дальше у него не хватает выдержки. Он пару минут гуглит «Что чувствует омега после потери невинности?», облегченно выдыхает, не находя у себя ничего из прочитанных симптомов и поднимается на ноги, перехватывая простыню более удобно. Не то, чтобы Стайлз не был прошарен в таких вопросах, ведь дрочить на порно, читать фанфики и слушать трёп Скотта о сексе — это очень даже да. Но всё равно, чем бог не шутит. — Ты проснулся?       Едва омега закрепляет простынь на своем теле более-менее сносно и поднимается с постели, как ту же опускается обратно. В дверях его комнаты стоит он — мужчина, на которого Стайлз будет дрочить последующие пару недель. Он слишком хорош, чтобы быть правдой. Стайлз почти жалеет, что ночью ничего не было. Мужчина хмыкает, отрывается от дверного косяка и подходит ближе. — Как самочувствие?       Его взгляд не без удовольствия скользит по телу парня перед собой, когда же Стайлз, полный недоумения и шока, раскрывает губы в немом ответе и просто кивает. — Да. — Ты всегда с утра такой неразговорчивый? А куда же делось вчерашнее: «Чувак, ты пахнешь как альфа, которому я отдам свою девственность?»       Смех мужчины раздается ласковым баритоном по всей комнате, а Стайлз краснеет, но совсем не обижается на подобную издёвку. — Н… Не отдал? — глупо спрашивает он и краснеет ещё больше, заходясь жестом рука-лицо на новую порцию смеха от этого бога. — Я приготовил нам завтрак. Если ты, конечно, голоден.       И да, Стайлз голоден просто жутко, а еще более голодным он становится от представления, как этот самый-крутой-в-его-жизни альфа кормит его с ложечки. Парень заторможено кивает и смотрит непонимающе, когда собеседник принюхивается к нему и улыбается снова. — Тогда спускайся вниз, как будешь готов. Твоя одежда в сушилке, так что можешь одолжить что-нибудь из шкафа.       Сошедшее со страниц модных журналов совершенство отходит к двери, но оборачивается напоследок: — Покормлю, если обещаешь больше не кусаться, — он с явным намеком проводит языком по небольшой ране в уголке губ, а Стайлзу хочется провалиться от стыда.