Ой, кажется, я забыла зонтик...

— Добрый вечер. — поздоровалась Ева с Магдой, попытавшись выдавить из себя приветливую улыбку, и присела за небольшой столик. — Взаимно, Ева.. — величаво и в то же время тихо произнесла Магда в ответ на скромное приветствие Евы. — Рада, что ты всё-таки пришла. — Никогда не думала, что ты пригласишь меня в ресторан, — Браун задумчиво устремила взгляд на свою собеседницу, будто бы пытаясь найти в её лице что-то особенное. — Я всегда думала, что ты до скрипа в зубах ненавидишь меня. — Ты как всегда ошибаешься, белокурая дурочка, — Геббельс довольно усмехнулась и легонько стукнула пальцем по бокалу красного вина, стоящему рядом с ней. — Я вовсе не ненавижу тебя. — И поэтому считаешь нужным называть меня «белокурой дурочкой»? — Ева внимательно смотрит Магде в глаза, словно пытаясь найти там немой ответ на свой вопрос. — Я не считаю это нужным, — спокойно, без какого-либо намёка на раздражение говорит Геббельс, беря свой бокал, и, отпив из него немного вина, оставившего приятное послевкусие на языке, ставит обратно. — Мне просто хочется немного подразнить тебя, раззадорить. — Никогда не понимала твою пламенную любовь к поддразниванием в отношении меня, — Ева снова задумывается и наконец берёт свой бокал, делая то же, что и её «соперница». — Смотря, что ты подразумеваешь под «любовью»… — Геббельс хитро ухмыляется, и Ева вдруг чувствует, как её колено поглаживает чужая рука, постепенно поднимаясь выше к бедру. — Эм-м, ну-у… — Ева пыталась выровнять дыхание, но каждое движение руки, уже залезшей под её юбку, поглаживающей внутреннюю часть бедра, выбивало из колеи. Она могла бы грубо оттолкнуть Магду, но сегодня с ней происходит что-то странное. Что-то просто не давало ей этого сделать. Какая-то странная навязчивая идея или мысль, чувство. — Я и-имею в в-виду… ч-то ты о-очень л-любишь меня поддразнивать… и о-очень ч-часто это д-делаешь… — Вот как, — Магда плавно убрала руку, и лёгкий румянец постепенно исчезает с щек собеседницы, но приятное чувство бабочек в животе никуда не пропадает. Капли с каждой секундой всё сильнее тарабанили по окнам. Начался дождь. Становилось прохладно. Слабый туман покрывал улочки вечернего Берлина. Еве такая атмосфера казалась вполне уютной, но при этом голову мучила мысль, что у неё нет с собой зонтика, и она рискует промокнуть насквозь, возвращаясь домой. Можно было сказать, что сейчас у неё всё на лице написано. Магда смотрит на Еву и моментально улавливает ход её размышлений. — Значит, зонтик не взяла? — говорит с мягким укором Геббельс. — М-да… — Браун хватает бокал и за один раз выпивает всё оставшееся его содержимое. — Именно. Ты, как всегда, проницательна. — Что ж, можешь воспринимать это как незначительное проявление доброты с моей стороны, — Магда усмехнулась и снова уставилась на удивлённую Еву, сидевшую напротив. — Но я позволю тебе переждать дождь у меня. — Правда? — с удивлением переспросила блондинка, вытаращив глаза от удивления, — Ты не шутишь?.. — Не шучу, — тут же ответила Геббельс, наблюдая за удивленной реакцией Евы, еле скрывая хитрую ухмылку, — хотя, если ты так хочешь, можешь прогуляться под дождем. — Ой, ну хорош язвить, — недовольно и устало протянула та, задумчиво стуча пальцами по пустому бокалу. — Так ты согласна? — спокойно осведомилась Магда, зная, какой услышит ответ. — Согласна, согласна… — недовольно проворчала Ева себе под нос, скрещивая руки на груди и отворачивая свой взгляд от подлой собеседницы. Та ухмыльнулась еще раз, уже более откровенно, но по-прежнему незаметно. — Официант! Счёт, пожалуйста! — вдруг вскрикнула Магдалена, оперевшись одною рукою на мягкую спинку дорогого стула. — Погоди, а как же я пережду дождь у тебя? Я не вижу, чтобы у тебя был с собой зонтик, — замявшись произнесла Браун. Геббельс не ухмыльнулась в третий раз, но просто чуть улыбнулась, а ее глаза стали хитрыми-хитрыми. — Ты думаешь, я сюда пешком пришла? — с легким сарказмом в голосе спросила она. До девушки тут же всё дошло! Конечно, она не очень ладила с Магдой, та постоянно её подкалывала, где бы они ни были… — Поняла, поняла, — тихо и так же раздраженно отозвалась Браун, пока Геббельс расплачивалась за вино. — Вот и отлично, милочка… Ну что? Поехали ко мне, я сегодня как раз одна дома, — улыбнулась Геббельс, вставая со стула и не отрывая счастливой улыбки от Евы. — Угу, — коротко угукнула та, тоже вставая со своего места. Ей не хотелось больше разговаривать с Магдой о чем-либо. Выйдя на улицу, девушки тут же устремились к машине Магды Геббельс. — Уф, слава Богу, не промокли… — счастливым голосом выпалила Ева, садясь на заднее сидение автомобиля. «Ну-ну», — подумала тогда Магда, рассматривая светлые, красиво легшие на плечи девушки мокрые мягкие волосы. Ева тут же притихла, она старалась не смотреть на Магду, которая как ей казалось, смотрела на неё. Тихонько вздохнув, Браун молча повернула свою голову к окну и стала наблюдать за идущим дождём. Геббельс тогда тоже решила замолчать, и машина тронулась с места. Они ехали в тишине. Магда была погружена в свои мысли. Сначала она внимательно следила за дорогой и только иногда смотрела в зеркало заднего вида, чтобы удостовериться, всё ли в порядке с Евой: та всё так же сидела, наблюдая за вечерним дождём. Магда и не заметила, как почему-то засмотрелась ей. Её намокшее платье привлекло внимание Геббельс. «Ох, шайзен, она выглядит так… Сексуально? — подумала Магдалена, прислушиваясь к тихому дыханию своей «подруги», — так, Магда, не смотри на неё, смотри на дорогу…» Она пыталась смотреть как можно чаще на дорогу и как можно реже на Еву, но что-то никак не выходило… «Её привлекательное личико, этот маленький носик, тоненькие, как ниточка, губки. А её глаза… Они словно два рубина! Что уж говорить о её фигуре, грудь, попа, талия… В ней всё идеально!» — Эй, все нормально? — недовольно и непонимающе задала вопрос Браун, заметив, что Магда вся дрожит от волнения. — Я, я… всё просто алес гуд, — неловко улыбнулась Магдалена, пытаясь как-то отшутиться. «Походу, я влюбилась. Так, нет, такого не может быть… Мы же с ней ненавидим друг друга, какое влюбилась?!» — Магда не понимала, что с ней творится. Внутри неё было какое-то странное ощущение, может, это была любовь? Или просто съела чего-нибудь не то… «У меня есть дети и муж, неужели, я действительно влюбилась в своего самого злейшего врага?!» — Эй, точно все хорошо? — уже с легким беспокойством поинтересовалась блондинка. — Д-да нормально все, — тут же отмахнулась Магда, она пыталась сделать свой голос погрубее или поязвительнее. — Знаешь, Магда, — вдруг начала Ева, садясь по центру заднего сидения. Сложив руки в замочек, девушка продолжила: — Я должна отдать тебе должное. Спасибо, что выручила меня, не дав мне промокнуть под дождём. — А? Да не за что, — машинально ответила ей Магда. «Как она сказала… «Я должна отдать тебе должное»… На что это она намекает?! — полу-волнительно-полу-напряженно подумала она, — шайзен, шайзен, ШАЙЗЕН!» — Ты была права, назвав меня «белокурой дурочкой», я так сильно спешила к тебе на встречу, что забыла этот несчастный зонтик… — её голос звучал очень печально, будто бы она была чем-то разочарованна. Геббельс почему-то не знала, что на это ответить, с одной стороны, хотелось опять поязвить, но с другой — сказать что-то серьезное и ободряющее. Она всё так же продолжала молчать, опираясь лишь на свои мысли: «С чего вдруг ей быть со мной такой добренькой?! Неужели, она что-то замыслила? А может, еще не замыслила, но замышляет… — Геббельс продолжала отрицать свои чувства к Еве, но вскоре это стало невозможным… — ох… кажется, я действительно влюбилась в неё». Всю оставшуюся дорогу ее не покидало странное ощущение, и вскоре машина подъехала к нужному дому.