Academy of Elements

       Дин открыл тетрадь и невольно поморщился. Опять! Опять кто-то эту хрень ему подсунул! Шутники. И ладно бы шутка хорошая или новая, а то ведь то же самое, по десятому кругу.        Между страниц с конспектом по эксплуатации механического оборудования лежал конверт из плотной бумаги. И даже не нужно ломать восковую печать, чтобы узнать, что там: за последний месяц он это послание наизусть выучил! Написанное каллиграфическим почерком с оригинальными завитушками сообщение гласило:        «Дорогой Дин Винчестер, сим уведомляю, что вы приняты на первый курс факультета Огня Академии Стихий. Настоятельно рекомендую завершить текущие дела и подготовиться к переходу.

С ув. главный секретарь ректората Академии Стихий Наоми Жавская»

       Слышь, Жабская!        Дин схватил конверт и со злостью смял в кулаке. Гарт, который сидел рядом и, как и Дин, делал вид, будто готовится к зачёту по конструированию автомашины, понятливо хмыкнул. — Дин, да ладно тебе, — протянул друг. — Ещё пара писем и им точно надоест.        В другой раз он бы с ним согласился, но не сегодня.        Просто настроение и без того дерьмовым было: утром рабочая форма усела и давила в причинных местах. С домашними переругался, что не дают на машине отцовской, так сказать, попрактиковаться. Потом на маршрутку опоздал. В метро все ноги отдавили, а едва вышел — какой-то козёл на черном «Хаммере» грязью окатил. И теперь вот эта тупая писулька.        Он встал и окинул аудиторию хищным взглядом. — Дин, ну успокойся, — вновь попытался урезонить Гарт.        Но он успокоиться не мог. Более того — не желал! А когда увидел сидящую на «галерке» компанию, озверел окончательно.        Эш, Кевин и Фрэнк! Они же Линдберг, Трен и Деверо. Их, чтоб их черти сожрали, ролевики. Кто, кроме них, мог настолько дурацкий розыгрыш придумать? Вот и Дин думает, что никто!        Гордо расправив плечи, он шагнул в проход, взбежал по узкой лестнице и остановился перед неразлучной троицей. — Совсем озверели? — прорычал он, склоняясь над столом.        Парни, которые в этот момент о чём-то спорили, заткнулись и дружно вытаращились на него. — Винчестер, ты чего? — Эш, он же Линдберг, опомнился первым.        Вместо ответа Дин сунул одногруппнику под нос кулак с зажатым в нём конвертом. — Э-э? — протянул Эш.        Притворялся он, надо сказать, очень качественно, но Дин на такие разводки не ведётся. — Вы достали! — прошипел он тихо. — Вы… — Винчестер, успокойся, — ожил Фрэнк.        Ловко выдернув из пальцев Дина конверт, парень разгладил его и нахмурился, внимательно рассматривая надпись. И вскрывать конверт не спешил. В общем, играл так, что Станиславский, безусловно, поверил бы. Но не Дин! — Дин, а что там? — наконец, полюбопытствовал Кевин. — А то не знаешь! — Нет, — влез Фрэнк и помотал головой. — Мы не знаем.        Станиславский опять верил, а Дин ни капли. Выхватив и снова смяв конверт, он прорычал: — Еще одно письмо, и я вас урою! — А причем тут мы? — нахмурился Фрэнк. — Да притом, что…        Закончить ему не дали. Во-первых, прозвенел звонок. Во-вторых, за спиной, как по мановению волшебной палочки, возникла их староста бета Бекки Розен и пропищала: — Винчестер, тебя в деканат вызывают. Срочно.        Тот вздрогнул. Злость как рукой сняло. В деканат? Его? Ох, чёрт!        Оборачивался медленно, потому что страшно стало. Дело в том, что у него хвост по вышке с первого курса тянется, и замдекана при последней встрече предупредила: не сдаст — хана ему. Вообще, по правилам, его за этот хвост ещё в прошлом семестре с бюджета вышибить должны были…  — Винчестер, в деканат, — повторила Бекки строго.  — На тему? — осторожно уточнил Дин.        Староста передернула плечами с таким видом, мол, я-то знаю, а сказать — не скажу. Мучайся, Винчестер! А лучше прямо тут от страха сдохни. И это не преувеличение, нет… Дело в том, что Бекки Дина с самого начала невзлюбила. И два года, с самого первого дня, ненавидит. А все потому, что он у неё альфу на первом курсе увёл, прямо на дне посвящения. Правда, Дин на тот момент не знал, что их тощая Бекки на того хмыря запала… Но, честно признаться, даже если б и знал, вряд ли остановился. — В де-ка-нат! — повторила Розен по слогам. — Тебя ждут. Сейчас!        Если бы не последняя фраза, он бы сделал вид, будто ничего не случилось. Но если ждут сейчас, то отсиживаться глупо. Уж для кого, а для деканата лекция отмазкой не является. Пришлось поджать губы, окатить Бекки презрительным взглядом и бодро поспешить вниз.        Рюкзак и тетрадь он подхватил буквально на ходу, а в дверях столкнулся с вечно сморкающимся Руфусом Тёрнером — преподом по проектированию.        Руфус Тёрнер отличался редкостным пофигизмом, за что его и любили студенты, так что остановить даже не попытался. Расстроенный, но с виду гордый Дин вышел в опустевший коридор и, глубоко вздохнув, поплёлся к лестнице.        Деканат располагался на третьем этаже именно этого корпуса, так что путь был недолгим.        Дин с пару минут нерешительно помялся у дверей, но потом, набравшись храбрости, дернул за ручку и скользнул в образовавшуюся щель.        И тут же услышал:  — Винчестер? Наконец-то!        Помощник декана, чей стол располагался аккурат у двери начальства, вяло поднялся и… Он просто не оставил ему шанса! Ни на наводящий вопрос, ни на побег.  — Винчестер, входи, — распахнув дверь, скомандовал он.        Взгляду представился большой, очень роскошный кабинет, в котором Дин был лишь однажды — в прошлом году, когда волею судеб попал в группу, которой выпало поздравлять декана с Днём Ветеранов.        Так и не успев сказать хоть слово против, Дин нервно кивнул и вошёл.        Дверь тут же захлопнулась, оставляя шокированного студента: в кабинете кроме смуглого господина Джошуа находились родители. Его родители! Здесь!        Что за фигня происходит? Это ведь не школа, в конце концов, чтобы их вызывали!  — А вот и вы… — протянул декан хмуро. Кашлянул, и повторил куда увереннее и строже: — А вот и вы, Дин Винчестер.        Дин сглотнул внезапный комок в горле и сделал шаг вперёд. Нет, ну зачем он родителей сюда пригласил? Неужели действительно с бюджета вышибить хочет?        Но декан, как оказалось, обсуждать его хвосты не собирался. Вместо этого он переплёл пальцы и спросил:  — Дин Винчестер, вы письмо из Академии Стихий получали?        Тот не ответил, лишь удивлённо вытаращил глаза. Ему ведь послышалось, правда?  — Дин, — окликнул папа, но омегу тут же перебил отец-альфа.  — Почему ты не сказал? И почему до сих пор здесь? Занятия в академии уже начались.        У Дина от такого заявления окончательно челюсть отпала. Тон, который выбрал отец, подогревал ситуацию ещё больше — отец был предельно строг.  — Дин Винчестер, такими вещами не шутят, — вновь заговорил декан. — Вам оказана большая честь, а вы ведёте себя неподобающе. Почему игнорируете письма? Почему администрация академии вынуждена подключать к вопросу нас?        Дин по-прежнему молчал и непонимающе хлопал ресницами. Может, это сон? Или у него температура, и развился бред?  — Дин, я очень огорчен, — сказал отец. — Откуда такая безответственность?        И тут он догадался — это розыгрыш! Точно розыгрыш, потому что по губам папы скользнула улыбка. Но его смеяться не тянуло, Дин нервно огляделся, прикидывая, где может быть спрятана камера… и вновь изумленно моргнул. У окна стоял, с его рост, брюнет, с ног до головы закутанный в алый балахон, вызывая ассоциации то ли с сектантом, то ли с палачом из исторического фильма. И почему он раньше его не заметил?  — Вы кто? — вырвалось у Дина.        В кабинете повисла пауза, а потом декан прокашлялся и сообщил:  — Дин, позвольте представить вам Кастиэля Новака, преподавателя боевой магии Академии Стихий. Господин Новак прибыл за вами.       — За… Что-что вы сказали? — Дин растерянно кашлянул.        А Кастиэль откинул капюшон, демонстрируя красивое лицо с правильным носом и яркими синими глазами. На вид «господину Новаку» было не больше тридцати. Вот только неприятная усмешка на в меру пухлых губах мужчины всю симпатию сразу отрезала на корню.  — Вы самый безответственный студент из всех, кого мне доводилось встречать, — холодно процедил Кастиэль.        Нет. Всё-таки у Дина глюки. Потому что этого не может происходить на самом деле!  — Ещё как может, — тут же заверил «маг».        Дин покачнулся и сделал два шага вперёд, чтобы ухватиться за спинку гостевого кресла. Он что? Он его мысли читает?  — Да. Читаю.        Шок резко сменился возмущением, но сказать Новаку всё, что думает по поводу столь неэтичного поведения (а чтение мыслей точно вне этики!) он не успел, потому что в разговор вмешался папа.  — Дин, ну хватит, — ласково сказал он. — Я понимаю, переезжать в другой мир страшно, но ты не хуже нас знаешь, какие это перспективы. Ведь дипломированных механиков полно, а дипломированных магов — раз-два и обчёлся. Тебе очень повезло, что тебя выбрали, нельзя упускать такую возможность.        С этими словами папа шагнул к нему и крепко обнял.        Возмущение опять сменилось шоком. Дин как завороженный посмотрел на папу, потом перевёл взгляд на мужчину в алом балахоне. И когда заглянул в глаза цвета летнего неба, до него вдруг дошло.  — Гипноз! — выдохнул он. — Вы…  — Дин, прекращай! — возмущенно потребовал отец.        Но он прекратить не мог. Теперь, осознав, чем обосновано столь неадекватное поведение его родителей и господина Джошуа, он начала злиться.  — Вы, — вывернувшись из объятий папы, прорычал Дин и изобличительно ткнул в него пальцем, — аферист! Чёртов Девид Блейн!  — Кастиэль Новак, — чеканно поправил мужчина и сложил руки на груди.  — Прекратите это! — потребовал Дин. — Сейчас же!        Преподаватель какой-то там магии отрицательно покачал головой.  — Вы приняты на факультет Огня, Дин Винчестер. Решение окончательное и обсуждению не подлежит. У нас не так много времени, — сообщил он. Потом отодвинул рукав и, взглянув на самые обычные наручные часы, добавил: — Вам лучше потратить его на прощание с родными, а не на споры со мной.  — Я не буду ни с кем прощаться, потому что я никуда не еду!        Голова мужчины наклонилась на бок.  — Ну, как хотите.        В следующее мгновение Винчестер почувствовал прикосновение пальцев ко лбу, мир перед его глазами вспыхнул, и Дин потерял сознание.

***

 — Кастиэль, ну зачем ты так? — прозвучал из темноты незнакомый скрипучий голос. — Неужели нельзя было решить вопрос помягче?  — Простите, господин ректор, но я не нанимался подтирать сопли нерадивым студентам, — раздалось в ответ.  — Кастиэль, но ведь парень с Земли. Даже больше скажу — омега. Тебе хорошо известно, что там они как девушки, да ещё у них и проблемы с магией. Неудивительно, что он испугался.  — Вы могли отправить за ним кого-нибудь другого, — огрызнулся Новак, и Дин, наконец, вспомнил, где слышал это имя.        А ещё осознал, что лежит и, резко распахнув глаза, сел. Голова тут же закружилась, но дурнота не помешала увидеть знакомого аристократа в алой мантии и стоящего рядом с ним старика. На старике, кстати, был такой же балахон, только совершенно белый.  — О, вы очнулись, — сказал ректор и дружелюбно улыбнулся. — Как себя чувствуете? Голова не болит?        Голова не болела, но чувствовал он себя отвратительно. И понимание того, что находится в какой-то белой комнате, на узкой кушетке, оптимизма не добавляло.  — Где я?  — В больничном крыле, — с прежней улыбкой сообщил старик. — Но не бойтесь, все в порядке. Уже вскоре вы окончательно придете в себя.        Да ну? Он бросил хмурый вопросительный взгляд на мужчину в красном. Кастиэль невысказанный вопрос понял и, отвесив некое, отдающее издёвкой подобие поклона, сообщил:  — Да, вы в Академии Стихий.  — Но…        «Аристократ» закатил глаза и развернулся к старику.  — Господин ректор, вы извините, но у меня дел по горло.  — Кастиэль… — попытался призвать к порядку старик, но Кастиэль прислушиваться к мнению начальства не желал.  — Господин ректор, я действительно очень занят, — жёстко сказал он. — И я действительно не умею подтирать сопли. К тому же, вам прекрасно известна моя позиция по этому вопросу. Я против того, чтобы мы обучали иномирян. — Кастиэль, но ты же видишь: у парня дар…  — Господин ректор, я выполнил ваше поручение? — перебил Новак. — Я доставил студента Дина в академию?        Старик устало вздохнул и махнул рукой. Сказал нехотя:  — Да. Идите, профессор.        Коротко поклонившись начальству, Кастиэль незамедлительно поспешил на выход.  — Он хоть что-нибудь вам объяснил? — пронаблюдав побег «аристократа», спросил ректор.  — Нет, — ответил Дин сухо.  — Что ж, тогда слушайте, Дин Винчестер. Вы, конечно же, знаете, что миров существует бесчисленное множество, — важно проскрипел старик. — Некоторые из них соприкасаются, другие являются изолированными, закрытыми системами, третьи безжизненны, четвертые недоразвиты, и так далее. Ваша Земля — один из ярких образчиков мира, лишенного магии. Наш мир, он зовется Поларом, наоборот. В нашем мире магии с избытком, чему мы несказанно рады. А вот людей, способных овладеть магическим искусством не так уж много.  — Почему? — хмуро спросил Дин.        Старик пожал плечами.  — Склонность к магии — это врождённое, и не каждому везёт родиться с даром.  — Понятно. Что дальше?  — Наш мир весьма нуждается в квалифицированных магах, но их очень мало, — ректор печально вздохнул. — Поэтому, путешествуя по другим мирам, мы приглядываемся к местному населению. Иногда, к сожалению, очень редко, удается найти тех, кто, как и мы, наделён даром. Таким людям мы предлагаем переход.        Дин не мог не возмутиться.  — Предлагаем? Да меня практически похитили!  — Ну… — старик слегка замялся, — в подавляющем большинстве случаев, всё-таки действительно предлагаем. Однако ваш случай несколько иной.  — Как это? — буркнул он.  — Ваш уровень дара, Дин Винчестер, — пояснил ректор. — Не буду скрывать, из вас может получиться очень хороший маг, а в таких случаях мы согласия не спрашиваем.        Нормально. То есть, будь Дин послабее, у него бы спросили? И он мог бы отказаться?  — Нет, отказаться вы бы не смогли.        Ага, значит «предложение» — это всё-таки враки. Так секунду…        Дин положил руку на лоб и поморщился. Старик что, тоже его мысли читает? Как и профессор Новак?        Видя его шок, ректор улыбнулся и кивнул, а Дину так неуютно стало.  — Не смейте, — процедил он.  — Не бойтесь, — сказал старик мягко. — После того, как вы подпишите бумаги, никто в ваши мысли вторгаться не будет. Вам, как и всем адептам академии, поставят качественный ментальный блок.        Кажется, несмотря на способность ректора к телепатии, они друг друга не понимают.  — Я не собираюсь учиться в вашей академии, — сообщил очевидное Дин.  — Почему? — Он с искренним недоумением приподнял брови.  — Да потому что! Не знаю, что там у меня за дар, но я не хочу становиться магом. Я…        И тут до него дошло — он же в другом мире! Совсем в другом! Ни самолётом, ни поездом до дома не добраться. Родителей не увидеть…        О, чёрт!  — Отпустите меня.        Но старик отрицательно качнул головой и сказал:  — Нет. Дин, вы всё-таки не понимаете. Полар очень нуждается в квалифицированных магах, и мы не можем разбрасываться такими кадрами, как вы. У вас очень высокий уровень дара, и учиться вы всё-таки будете.        С каждым словом Дин злился всё сильнее, но эта злость была бессильной. А старик продолжал:  — Дин, хоть вы и перебили, но я всё-таки поясню. Нервничать не нужно. Поверьте, вы находитесь в очень выгодном положении. Ваш уровень дара открывает множество возможностей, это раз. Второе — ваш уровень дара позволил вам совершить, так называемый, мягкий переход. Будь вы немного слабее, нам бы пришлось…        Вот тут Дину вспомнились многочисленные книги про попаданцев, которыми кормил его Гарт, и в груди похолодело. Ведь как обычно попадают в другой мир? Чёрт, да обычно для того, чтобы совершить переход — нужно умереть!        Губы ректора изогнулись в горькой улыбке.  — Всё верно, Дин Винчестер. Будь вы немного слабее, нам бы пришлось убить вас в вашем родном мире, чтобы возродить здесь.        Сукины дети!  — Ну-ну, зачем разбрасываться такими словами? — шумно вздохнул старик.        Некоторое время они молчали. Дин понимал, что ректор может легко читать его мысли, но не думать не получалось. А думалось о том, что ещё не всё потеряно.        Во-первых, его не убили, а это значит, он может вернуться в родной мир.        Во-вторых, родителям что-то внушили, и они уверены, что с ним всё в порядке. То есть никто не убивается по пропавшему сыну и нервы себе не треплет.        В-третьих, у него есть дар и, судя по всему, нехилый. Следовательно, он может выучиться на мага и… разнести эту академию к чёртовой бабушке!        Как ни странно, мысль о мести была самой яркой и приятной. Она успокоила, подарила надежду.        А старик, который, как и прежде, стоял рядом с больничной кушеткой, прислушивался и улыбался. Он не воспринимал его мысленные угрозы всерьез.  — Дин Винчестер, если вы хотите мстить — пожалуйста, — сказал он. — Но как вы заметили, для начала нужно выучиться. Для того чтобы вернуться домой, вам тоже понадобятся знания в магии.        Тот понял, к чему ведёт седовласый, и кивнул.  — Ладно, я подпишу заявление о приеме в вашу дурацкую академию. Но…  — Но? — хитро переспросил он.  — Но что если у меня не получится? Что если я не смогу освоить эту вашу магию?  — В этом случае мы сами вернём вас в ваш мир, — ответил ректор. — Но я не советую притворяться бестолочью, Дин Винчестер. Если мы узнаем, что вы просто халтурите, то учиться будете до конца своей жизни, и уже не здесь, а в другом, менее престижном и гораздо более неприятном заведении.        Последние слова прозвучали как неприкрытая угроза, и он поёжился. Обещать что-либо не хотелось, поэтому Дин и не обещал. Неопределенно кивнул и всё.        Однако у него ещё один вопрос остался:  — Вы сказали, что высматриваете таких, как я, во время путешествия по другим мирам. И как давно вы меня нашли?  — Четыре года назад, — признался ректор.  — То есть моя судьба была предрешена?        Старик улыбнулся и кивнул.        Через полчаса в комнату заглянула невысокая пожилая женщина в длинном темно-синем платье. Она чинно поклонилась и попросила следовать за ней. Поскольку перед уходом ректор предупредил, что за ним придут, он кивнул и встал с кровати. Страшно не было, разве что чуть-чуть. В конце концов, это пусть и иномирное, пусть и магическое, но учебное заведение. Чего тут опасаться?        Выйдя из палаты, он оказался в длинном коридоре. Стены его были сложены из серого камня. Наверху, под высокими сводами, висели огромные медные люстры. А пройдя по коридору до первой развилки, Дин понял — академия располагается в замке. Таком типично средневековом, как на исторических картинках, только очень большом. От этого стало одновременно и любопытно: он никогда не жил в замке, тем более колдовском.  — А призраки у вас есть? — нарушил молчание он.        Провожатая покосилась на него как на ненормального, ответила с задержкой:  — Конечно.        Чёрт. Дин прикусил язык и больше вопросов решил не задавать: не хотелось накручивать себя ещё больше. Тут и без призраков впечатлений хватает.        Надо же, дар! У него дар, и он будет учиться магии. И халтурить нельзя, потому что иначе ждет какая-то гадкая альтернатива. С другой стороны, при окончательном провале его отправят домой. В таком случае, он надеется, это случится скоро, потому что тогда, приложив определенные усилия, Дин сможет вернуться в родную группу в ВУЗе. Если же его вышибут через год или два, то придется несладко. Захочет ли господин Джошуа восстановить его в ВУЗе в этом случае? А он хоть что-то из своей вообще-то основной специальности вспомнит?        Ладно, не будет заморачиваться раньше времени. В конце концов, если станет магом, то это тоже неплохо. Сколько платят дипломированным магам в этом мире, он не знает, но зато, овладев магическим искусством, точно сможет вернуться домой. И послать ректора на пару с Кастиэлем в сад!        Увлеченный этими мыслями, он не заметил, как они вышли в огромный, мрачноватый зал. Потолки тут были до того высокими, что у него голова закружилась, когда он взглянул вверх. А потом тишину прорезал оглушительный противный вой, заставляя инстинктивно насторожиться.        Это у них звонок такой? Так оглохнуть недолго.        А потом Дин услышал гомон, топот множества ног, и в зал высыпались студиозусы. Он не нашелся, как иначе назвать этот пёстрый калейдоскоп обучающихся: парни и девушки были одеты в длинные балахоны четырёх цветов: алый, синий, зеленый и желтый. У каждого на плече висела сумка, и все они куда-то дружно спешили.  — Сейчас время обеда, — пояснила его провожатая.  — А-а, понятно.        При слове «обед» желудок нервно заворочался — оказывается, он успел проголодаться. Интересно, сколько времени провалялся в местном лазарете? Наверное, не меньше пары часов.        К счастью, голод чувствовался не настолько остро, чтобы ему захотелось влиться в дружный коллектив. Тем более, сейчас все равно не пустили бы.        Поэтому он поправил рабочий полукомбинезон, который на фоне принятой тут одежды смотрелся как нечто очень странное, и продолжил путь.        Миновав зал, они начали подниматься по широкой каменной лестнице. Видимо, в местную администрацию, где, по словам ректора, нужно было разобраться с бумагами.        Кстати, а где он будет жить? В общежитии?        Кто знает, вдруг его ждёт не комната на четверых, с вечно грязной кухонной плитой и заляпанным зеркалом в ванной, а отдельные апартаменты?        Понимает, что звучит бредово, но это же другой мир! Вдруг ему повезёт?        Вот не надо было думать о везении, потому что он тут же споткнулся и чуть не поцеловался с каменной ступенькой.        Зато теперь его заметили. Полукомбинезон с подтяжками для этого мира действительно оказался слишком странным, и, похоже, привлекательным, потому что внизу кто-то присвистнул, а затем раздалось хамоватое:  — Отличные булочки!        Оборачиваться он не стал. И так знает. Но дальше уже не шёл, а почти бежал, мысленно матеря провожатую, которая оказалась слишком медлительной.        В просторный кабинет, который был определён как местный деканат, Дин вошёл красный, как свекла, и сразу же оказался под прицелом пронзительно-синих глаз.  — Опять вы? — морщась, но, тем не менее, спокойно проговорил Кастиэль.        После недавнего позора адреналин слегка зашкаливал, и Дину пришлось приложить немало усилий, чтобы не огрызнуться. Хорошо, что кроме Новака тут находились ещё две женщины. Обе стройные, в алых балахонах и очках. Одна из них глянула на аристократа неодобрительно, ещё и пальцем погрозила. А вторая сказала:  — Профессор, не шипите на парня. Он же не виноват, что пришёл к нам из другого мира, — потом повернулась к нему и спросила: — Вы — Дин? Я правильно поняла?  — Да. — Он кивнул.  — Идите сюда, помогу вам заполнить заявление.        Проводница в синем платье что-то пробормотала и вышла, а его усадили за один из преподавательских столов и вручили самую обычную шариковую ручку с листком бумаги. После чего подозвавшая его женщина принялась диктовать текст заявления.        Ничего особенного там не было. Обычное: я такой-то, прошу зачислить меня на факультет Огня… ну и дальше по форме. А вот когда Дин закончил и размашисто подписал листок, ему сообщили:  — Теперь заверьте заявление у Жавской и возвращайтесь к нам.        Жавская? Это та, которая ему письма строчила? Та, которая секретарь ректората?  — А где тут ректорат? — спросила он.  — Из кабинета пятая дверь налево, — вежливо пояснила женщина, которая так и не представилась. — Там табличка будет, не пропустите.        Дин благодарно кивнул, вздохнул и отправился знакомиться с Жавской.        Они друг другу не понравились. Его невзлюбили, по всей видимости, за игнорирование писем, а он не смог оценить презрительно сощуренные глаза.        Секретарь ректората полностью соответствовала своей фамилии — жаба натуральная. Она сидела посреди огромного кабинета за столом, покрытым зелёным сукном, в кресле с зелёной обивкой. Когда он поздоровался, подошёл и протянул листок заявления, жаба квакнула:  — Дин Винчестер? Вы?        А то не видно. Он сомневается, что кто-то, кроме иномирянина, может носить полукомбинезон с подтяжками и майку под ним. И белые кеды тут, наверное, не в моде. Но промолчать было бы невежливо, а ссориться с тёткой не хотелось, поэтому он ответил:  — Да, это я.        Наоми презрительно фыркнула и выхватила из рук лист с заявлением. Глянув на него так, будто ей разворот «Плейбоя» подсунули, секретарь нехотя поставила в углу какую-то закорючку. Как он понял, заверила своей подписью.  — Вы опоздали, — возвращая листок, сообщила она. — Занятия уже начались.        Вместо ответа он молча пожал плечами. А что он может? У него нет машины времени. И вообще, чего они от него хотят? Как он должен был на их письма реагировать? Забрать документы из ВУЗа, собрать чемоданы, сесть и ждать?        В этот момент до него дошла ещё одна истина: у него нет вещей! Чёрт, даже рюкзак и тот после перемещения пропал!        Он тихо обречённо выдохнул.  — Что-то не так? — спросила Наоми.        Просить о помощи не хотелось, особенно у этой жабы, но выхода не было. Пришлось признаться:  — Понимаете, у меня вещей нет. Никаких.        Секретарь не то презрительно, не то брезгливо поджала губы и ответила без малейшего сочувствия:  — Раньше надо было думать, Дин Винчестер.        Чего?        Конечно, ругаться с такой важной персоной, как секретарь ректората — глупо, но он всё равно, не без доли сарказма, сказал:  — Видите ли, в моём мире нет ни магии, ни Академий Стихий, и я, разумеется, принял ваши письма за шутку. Если бы вы написали понятнее и если бы сообщили о том, что меня все равно в это гостеприимное заведение отправят, я бы, конечно же, подготовился как следует.        Его гневная тирада не произвела на тётку никакого впечатления. Ему даже показалось, что она радуется такому повороту. Тут же вспомнились гримасы Кастиэля и слова сотрудницы деканата: «Профессор, не шипите на парня. Он же не виноват, что пришёл к нам из другого мира».        Это что получается? Тут не любят иномирян? А зачем его тогда сюда притащили? Ах да, у них нехватка магов.  — Расскажите о своих проблемах профессору Новаку, — проквакала Жавская. — Он ответственный за ваш переход. Это он должен был позаботиться о том, чтобы вы взяли с собой все необходимое.        Новаку? Этому махровому ксенофобу? Они что, издеваются?        Дин возмущенно выдохнул.  — Извините, но я точно ничем помочь не могу, — холодно добавила Наоми. И повторила, как показалось Дину, ухмыльнувшись: — По вопросу багажа и личных вещей к профессору Новаку.        Дин развернулся, гордо расправил плечи и направился прочь.        Уроды! Одна письмо нормально составить не может, второй вообще… Вот даже слов нет. Козлы! Сволочи!        С этими мыслями он подошёл к двери и едва не получил этой самой дверью по лбу. Просто кто-то в этот момент входил и распахнул её слишком резко, так что отскочить он успел в последний момент лишь чудом.        Поскольку внутри всё и без того клокотало от ярости, этот эпизод стал последней каплей. Дин открыл рот, намереваясь высказать входящей жертве всё, не выбирая выражений, и так и застыл. Потому что на пороге ректората Академии Стихий стоял обалденный парень.        Мощный, накаченный, медведеобразный, с короткими тёмно-русыми волосами, и совершенно серыми, но с оттенком голубизны, как глубина моря, глазами. Странно, что Дин не почувствовал никакого запаха, ведь, он был уверен, перед ним стоял альфа. И он тоже был в балахоне, только не в красном, а синем.  — Бенджамин? — раздался за спиной недовольный голос Наоми. — Что, уже что-то натворил? Но учебный год только начался!        Этот умопомрачительный парень даже ухом не повел. Он смотрел на Дина. А Дин на него, как последний дурак.  — Привет, — наконец смог выдавить из себя Винчестер.  — Иномирянин? — смерив Дина новым взглядом, спросил тот.        Дин пожал плечами, а сам… Много раз смотрел в фильмах про вспотевшие ладони и сердце, которое хочет пробить рёбра. Видел и никогда не верил. А теперь понял — всё правда!        Лицо парня озарила широкая улыбка, и Дин невольно улыбнулся в ответ. А потом улыбаться резко расхотелось, потому что Бенджамин протянул:  — А ментальный блок поставить ещё не успели, да?        Что?! О, чёрт! Он что, все его мысли слышал?!  — Ага, — сообщил парень нагло. — И, знаешь… — он опять взглядом с головы до ног окинул омегу, — ты тоже ничего.        Дин вспыхнул спичкой. Отпрянул в сторону, чтобы пропустить его, и, когда Бенни вошёл в кабинет, вылетел в коридор.        Какой позор! Дин, не девственник ведь уже! А так реагирует!        Ответом на его мысли стал тихий, но вполне различимый мужской хохот.

***

       Ментальный блок ему всё-таки поставили. Это сделал профессор Новак, когда Дин в деканат вернулся. Вся процедура заняла от силы пять минут, и у него был только один вопрос: какого фига он не сделал этого раньше? Хотя, когда Кастиэль закончил, ещё один вопрос появился:  — А что если этот блок слетит? Или его взломают?  — Ничего, — чуть морщась, ответил маг. — Просто придёте ко мне, и поставлю новый.        Вот не зря он не хотел в эту академию идти.        Дин прикрыл глаза и глубоко вздохнул, успокаиваясь. Голос его после этого прозвучал уверенно:  — Господин профессор, а как я узнаю, что ментальный блок исчез? Я же его не чувствую.        А что? Для него с установкой блока ничего не изменилось. Что с ним, что без него — один фиг.        Улыбка, которая исказила губы брюнета, была откровенно издевательской.  — Не волнуйтесь, Дин. Кто-нибудь, да скажет.        Обретенное только что спокойствие рассыпалось в труху!  — Чт!.. — прошипел он.  — Да, — продолжил Кастиэль. — И ещё я знаю прекрасный способ научиться распознавать блок и даже его устанавливать. Вам нужно освоить магию, только и всего.        Вот теперь Дин понял, как чувствует себя закипающий на огне чайник. Казалось, еще немного, и у него не только из ноздрей, даже из ушей пар повалит. В таком состоянии, да еще в такой обстановке, поднять вопрос доставки чемоданов он просто не мог. Ему вообще пришлось прикусить язык, потому что знал — стоит открыть рот, и он сорвётся на банальный земной мат.        Перед уходом из деканата Дину выдали расписание занятий и две бумажки. Одна была разрешением на получение книг в библиотеке, вторая оказалась рекомендацией на заселение в общежитие. Вопрос заселения показался Дину важнее учебников, и именно его пришлось решать в первую очередь.        К счастью, саму башню факультета Огня искать не пришлось: его туда проводила та самая женщина, которая помогала писать заявление. В ходе маленького допроса выяснилось, что зовут её — Ханна. И она является младшим преподавателем боевой медитации. Правда, что за зверь такой эта медитация и чем она отличается от обычной, Дин решил не выяснять. Еще успеется.        Ханна провела его очередными коридорами к широкой лестнице, в основании которой были установлены два невысоких каменных столба. На вершинах этих столбов горел самый настоящий огонь, отчего сразу вспомнился фильм «Пятый элемент». А что, декорации очень даже похожи.        На первом уровне башни их встретил комендант — невысокий худощавый мужчина, одетый в простые штаны и рубаху. Он, судя по всему, не был магом, но спрашивать Дин не стал.        Уже втроем, они поднялись ещё на пару этажей и остановились у одной из многочисленных дверей. Мужчина сначала постучался, а когда стало понятно, что в комнате никого нет, достал ключ и отпер дверь.        После всего, что сегодня произошло, чуда Дин уже не ждал. Ведь совершенно понятно, что при таком отношении личных апартаментов ему не светит. И эти подозрения оправдались: в комнате, куда привёл комендант, стояло пять кроватей. Кухни с заляпанной жиром плитой тут, конечно, не было, зато ванная с забрызганным зеркалом имелась. Пока Дин осматривал ванную, комендант бесцеремонно залез в шкаф — шкаф тут один был, зато очень большой, во всю стену.  — Ага, девочки все заняли, — констатировал он. — Но вы сами как-нибудь разберётесь.        Тут же вспомнилось, что вещей у Дина нет, и от этого он ещё больше нахмурился. Как-то глобально ему не везёт, будто кроличью лапку отобрал кто-то.        Стоп! Девочки?! Какого хрена его селят к девчонкам?.. У него, вообще-то, член имеется! Это так, к слову…        Но самое интересное началось, когда в комнате объявились те самые девчонки.        Это была мощная коллективная истерика, в ходе которой он узнал, что лучше прыгнуть с какого-то великого моста, чем делить комнату с иномирянином, тем более с парнем. Дин не пытался выяснить подробности такой реакции, отвечая что тоже спать с ними не желает. И, вообще, то, что он омега и может выносить ребёнка, ещё не значит, что его надо селить к девкам!        Но главное понял — проблема в том, что он из другого мира. И хотя было не очень понятно и немного неприятно, вдруг поймал себя на мысли: а ведь это здорово! Если его так сильно не любят, то, может, обратно отправят? Домой?        Но комендант только, покричав и потопав ногами на всех, нашёл другое решение.  — Пойдемте, Дин, — мрачно бросил он и направился к лестнице.        Чувствуя себя недостойным для этих споров, он покорно кивнул и пошёл следом за комендантом. В конце концов, Ханна по-прежнему рядом находилась, а она создавала впечатление человека разумного и придавала уверенности.        На этот раз они поднялись на самый верх башни. Дин огляделся, пытаясь понять, какую из дверей мужчина откроет теперь и почему он так кривится. Но комендант повёл ещё дальше, в самый конец недлинного коридора. Там оказалась ещё одна лестница — маленькая и крутая. А взобравшись по ней, они остановились у старой резной двери. Её-то комендант и открыл.  — Это что? — ровно пробормотал Дин.  — Понимаете, Винчестер, в этом году у нас большой поток студентов, и это единственная альтернатива, которую я могу вам предложить.        Мужчина отстранился, приглашая Дина внутрь. Ну он и вошёл. Просто чтобы подтвердить свои подозрения. И не ошибся, хотя до последнего всё-таки надеялся, что будет лучше.        Чердак. Огромный, жутко грязный, заваленный хламом и затянутый паутиной. И тут ему предлагают жить?  — Вы должно быть шутите? — также ровно спросил Дин.  — У нас на самом деле нет других помещений, — ответил комендант грустно.        Ну, терпение Дина кончилось. Он круто развернулся и прорычал:  — Проводите меня к ректору. Сейчас.

***

 — Дин Винчестер, извините, но тут ничего не поделаешь, — выслушав рассказ коменданта и Ханны, развёл ректор руками. — Я, конечно, могу повлиять на девочек, но вам оно надо? Вы сможете жить в такой атмосфере?  — Не смогу, — гневно рыкнул Дин.  — Значит, придется воспользоваться предложением нашего уважаемого Бартоломью. — Старик кивнул на коменданта. — Потому что других мест в общежитии огненного факультета нет, а заселить вас в общежитие другого факультета мы не имеем права. Особенности магии, знаете ли…  — Да какие, к чёрту, особенности? — перебил Дин. — Вы вообще понимаете, что говорите?        Ректор удивленно поднял брови, а Винчестер упёрся ладонями в его стол, наклонился и зашипел:  — Господин ректор, вы вытащили меня из родного мира, притащили в эту чертову академию и понарассказывали сказок о том, что вашему миру очень нужны маги! Допустим, я поверил. Допустим, я проникся и согласен учиться у вас, но что дальше? Вы даже не можете заселить меня в общежитие. Вы хотите запихнуть меня на пыльный, заваленный хламом чердак!  — Дин Винчестер, — протянул старик миролюбиво. — Не заводитесь. Вопрос пыли решается с помощью обыкновенной уборки, а хлам…        Договорить он не смог, потому что у одного зеленоглазого попаданца окончательно сдали нервы.  — Да идите вы знаете куда?! Я не буду жить на чердаке! Я не буду учиться в вашей академии! И магия ваша, вместе с вашим миром мне до лампочки! Или вы немедленно возвращаете меня домой, или…  — Или что? — спросил ректор жёстко. От того милого старика, который говорил со ним минуту назад, и следа не осталось. — Что вы сделаете, Дин Винчестер?  — Я…        Дин не сдулся, и злость его никуда не делась, но ответить было нечего. Можно пообещать, что в асфальт закатает, но глупо грозить тем, чего выполнить не в состоянии. Ведь он и в самом деле ничего не мог, только кричать и беситься.  — Оставьте нас, — сказал ректор Ханне и Бартоломью. А когда они вышли, смерил Дина жутковатым взглядом и процедил: — Дин, если вы до сих пор не поняли, то я повторю, но повторю в последний раз. Нравится вам или нет, но учиться в Академии Стихий вы будете. Если у вас получится приручить данный вам природой дар — хорошо. Не получится… тогда извините.        В голосе старика звучал лёд. Дин не собирался отступать или сдаваться, но по спине побежали мурашки. И последняя фраза ему очень не понравилась.  — На что вы намекаете?  — Я не намекаю, а говорю прямым текстом. Если у вас не получится, то мы будем вынуждены перевести вас в другое, куда менее приятное учебное заведение.        Ещё хуже? А такое вообще бывает?  — А если опять ничего не выйдет, то… знаете, мы, конечно, попробуем вернуть вас домой, но переход из этого мира гораздо сложней, чем переход из вашего. Никто не даст гарантий, что вы выживете.        Дин открыл рот, но сказать ничего не смог. Просто онемел от такого заявления.  — Ещё вопросы?        Вопросов не было. Зато он очень чётко понял, что выход из этой ситуации всё-таки есть: нужно кровь из носу, но освоить магию. Только тогда он сможет поставить этих уродов на место. А ещё, если он овладеет даром, о котором столько говорили, то сможет сам, без всякой помощи, вернуться домой, к нормальной человеческой жизни.  — Ну, если вопросов нет, то вы свободны, Дин Винчестер, — сказал ректор.        Дин развернулся и пошёл прочь.        Ну всё, это война.