Academy of Elements

       Дин чувствовал себя жутко усталым. После перетаскивания хлама из угла в угол и мытья полов мышцы ощутимо болели, а поясница ныла. К тому же стирка, которую пришлось затеять, хорошему самочувствию тоже не способствовала, хотя и была необходима.        Собственно, именно из-за стирки он не планировал идти на завтрак — лишний час для сушки вещей не помешает. По правде говоря, он вообще не был уверен, что одежда успеет досохнуть, но ходить в грязном не мог.        Предварительно Дин, как смог, отдраил ванную найденной среди хлама щёткой и быстро ополоснулся. Потом заткнул слив, включил горячую воду и сгрузил туда комбинезон, майку и носки. Нижнее белье простирал отдельно, в раковине.        После чего завернулся в полотенце — его вместе с постельным бельем при заселении выдали — и пошёл разбираться с книгами. Нужно было успеть, пока окончательно не стемнело, лампочек здесь нет. И даже фонариков.        Однако едва он вышел из ванной, как подозрительно замер. В тишине захламлённого чердака отчетливо слышалось громкое, смачное чавканье.        Кто-то жрал! И если учесть, что еды тут вообще-то не водится… кто-то жрал его бутерброды!        Дин аккуратно взял прислонённую у двери в ванную комнату швабру, и пошёл на звук.        То, что сидело на стуле, на который он, за неимением другой мебели, положил стыренные бутерброды, определению тоже не поддавалось. Больше всего это существо напоминало небольшой серый меховой шарик. Но чавкало так, будто питался целый слон или саблезубый тигр.  — И как это понимать? — грозно вопросил Дин, остановившись в пяти шагах от стула.        Чавканье резко прекратилось.        А потом оказалось, что у этого шарика есть небольшие ноги. Меховой клубочек приподнялся, медленно повернулся и посмотрел на Винчестера такими большими, такими голодными и несчастными глазами… Что швабра как-то сама собой опустилась.  — И-и-и… — жалобно пропищало это чудо.        Ну зараза. И как на такое злиться?  — Ешь, — разрешил Дин. — Хрен с тобой.        Шарик, кажется, не поверил. По крайней мере, возвращаться к бутербродам он не спешил. Чтобы успокоить неведомою зверушку, Дин осторожно отступил. Потом вообще развернулся и пошёл к ванной комнате, чтобы вернуть швабру на место. И только после этого в тишине чердака опять зазвучало чавканье, но не такое зверское, как раньше.        В общем, позавтракать на чердаке ему теперь не удастся. Сходит в столовую. В конце концов, если одежда не высохнет, можно одним только нижним бельем ограничиться. Балахон достаточно длинный, и не просвечивает. Только некомфортно будет в одних трусах, ну да пофиг.        Дин поставил швабру к стене. Ручка швабры тихо стукнула о стену, а следом, заставив его напрячься, раздался еще один стук — в дверь его убежища.        Он никого не ждёт.        Стук повторился, уже более нетерпеливый и требовательный. Меховой комочек перестал чавкать, и Дин услышал его настороженное:  — И-и-и?        Чёрт, а может это у кого-то совесть проснулась? Может, эти уроды нашли для него нормальную комнату? Ну или хотя бы вещи принесли?        Он расправил плечи и пошёл открывать. Ну и что, что в одном полотенце! Стеснительностью он не страдает, а в остальном — не его вина в отсутствии сменной одежды. Пусть стыдится тот, кто притащил его в этот мир. Да и стучат уже так настойчиво: того и гляди замок сломают.        К двери он подошёл в самом решительном настроении, но едва дёрнул за ручку, всё тело в миг настороженно напряглось. На пороге стоял длинноволосый парень — тот самый, который первокурсников с потолка снимал. И мрачное выражение его лица не предвещало ничего хорошего.        Правда, ровно до того момента, как маг увидел, во что Дин одет.  — Хм-м… — протянул бичфэйс и с лёгкой озадаченностью приподнял бровь.        Его долгий, откровенно раздевающий взгляд прошелся от босых ступней по торсу и груди до ключиц, после чего златовласка криво усмехнулся, выдав:  — Вот значит, как на Земле гостей встречают?        Дин, с трудом, но удержался от хамства. Только сухо спросил:  — Что тебе нужно?        Вот теперь парень соизволил оторвать взгляд от прикрытых полотенцем бёдер, и чуть раскосые карие глаза с нехорошим прищуром уставились на него.  — Нужно мне… Кое-что узнать. И лучше, если ты сразу во всём сам признаешься.        Парень сделал шаг вперёд, но Дин остался на месте и встретил врага грудью. Он вздёрнул подбородок и с вызовом поинтересоваться:  — В чём же?        За окном стремительно темнело. Там, в коридоре, ещё горел свет, а вот чердак тонул в полумраке. В итоге, когда гость вошёл, окончательно загородив проём, Дин перестал различать выражение его лица.        Но почти тотчас маг поднял руку, что-то шепнул и на его ладони вспыхнул огонёк. Щелчком подвесив светящийся шарик в воздухе прямо над ними, длинноволосый бичфэйс зло выпалил:  — Ведь это ты впустил в башню «синего», верно?  — «Синего»? — Он само недоумение, ага!  — Не притворяйся. Ты единственный, у кого могло хватить ума впустить в нашу башню мага Воды.        Охренел?! То есть его напрямую обвиняют в тупости! Нет бы сказать: ты единственный, кто не знает, что маги Воды — нежелательные гости…        Но златовласка вероятность ошибки по незнанию исключал. Он именно обвинял. И Дин понял — ни за что не признается. Более того, как только выпадет такая возможность, то он пригласит Бена снова.  — Я тебя не понимаю. — Дин развёл руками. — Я новенький, из другого мира. Никого тут не знаю и ни с кем не общаюсь. Как, по-твоему, я мог впустить сюда этого вашего «синего»?  — Ты врёшь, — констатировал златовласка, наступая.        Пришлось попятиться, потому что нужно соблюдать хоть какую-то субординацию.  — А ты бредишь, — в тон ответил ему Дин.        Златовласка внезапно схватил за плечи.  — Ты мне сейчас всё расскажешь, — нависая, угрожал он и глазами сверкнул так, что рука сама по себе уже замахнулась.        И, хрен знает, чем бы это всё закончилось, если бы в следующий миг не послышался быстро приближающийся стук шагов и гневное:  — Сэм! Сэмми, прекрати немедленно!        Она была невысокой, но рыжей, и даже при беглом взгляде походила на напирающего парня. Этакая наспех загримированная под огненно-рыжую эльфийку актриса. Но вполне красивая — что есть, того не отнять.  — Сэм, прекрати, — повторила девушка, встав рядом с высоким магом. — И отстань от парня. Какой же ты всё-таки….        «Эльфийка» была ровесницей Дина, это точно. Сэм — явно старше, по прикидкам, тянул года на двадцать три. Тем не менее, хоть и с неохотой, парень подчинился и руки убрал. Только закатил глаза.        А следующая реплика девицы адресовалась Дину:  — Дин, прости. Мой брат иногда ведёт себя как неотёсанный неандерталец.  — Зато ты иногда излишне добра, Чарли, — отходя, бросил Сэм.        И только теперь девушка заметила, в каком Дин виде, и кем он является. Омега из другого мира, которых здесь принимают как за девушек, способных к размножению, только с мужским строением тела.        Глаза её на мгновение округлились, а потом незнакомка не терпящим возражений голосом потребовала:  — Так, Сэм, вышел отсюда. Быстро! Не хватало, чтобы о тебе ещё и такие слухи пошли!  — Я с иномирянином? — Дина одарили брезгливым взглядом. — Не придумывай.        Громко фыркнув, златовласка демонстративно оправил кожаную жилетку, надетую поверх алой рубахи, круто развернулся на каблуках и покинул чердак.        Вот так Дина ещё не «опускали» ни разу в жизни. Бывало, обсуждали за спиной его внешность, бывало, приписывали пошловатые достоинства или увеличивали в чужих глазах недостатки. Даже больше, от него отбоя альф не было. Но никогда ещё не перечеркивали разом всю возможную омежью привлекательность только потому, что родился где-то не там!        В этот момент «эльфийка», отвлекая от мрачных мыслей, шумно вздохнула и сказала:  — Извини. Просто Сэмми… он на самом деле несносный. А тут ещё это нападение водяного элементаля. Мы никак не можем понять, кто мог впустить в башню «синего», вот он и бесится. Я, главное, ему говорю: Сэм, да кто угодно! Мало ли у кого какие счёты с этими тремя недоносками? А брат и слушать не хочет.        Так, кажется, Дин влюбился. Не в громилу-златовласку, конечно, в «эльфийку». Она ведь прямо его мысли прочитала. Озвучила придуманную им отмазку, слово в слово!  — Ничего. Не извиняйся, — стараясь по-прежнему поддерживать на лице унылое выражение, махнул Дин рукой. — Понимаю, что я тут самый крайний.        Девушка поджала губы и потупилась. Да, крыть ей было нечем.        Потом вновь взглянула на Винчестера, окинула взглядом сумеречный чердак. Конечно, в сгустившейся темноте увидеть что-то кроме того небольшого пятачка, который освещал огненный шарик, оставленный здесь её братом, было сложно. Но и этого хватило, чтобы у «эльфийки» слегка вытянулось лицо.  — Мне жаль, что так получилось, Дин, — произнесла она. Потом плавно развернулась, чтобы уйти, но замерла на пороге. Спросила: — А это правда, что профессор Новак не стал переносить сюда твои вещи? — Под словом «сюда» подразумевался Полар. — Правда, что ты… что у тебя…  — Правда. — Признаваться было не стыдно. В конце концов, этот перенос, как и случай с заселением, не его вина. Не он составлял непонятные письма, и вообще. Дин ничего про этот перенос не знал, так что он мог сделать?  — Это ужасно, — пробормотала «эльфийка».        Дин не ответил. А что? Она проявила сочувствие, защитила от своего излишне сообразительного брата, но Винчестер отлично понимал — на этом всё. Она такая же, как все, и она со всеми. А он изгой. И будет изгоем до тех пор, пока не научится справляться со своим даром. Ну, а когда научится… не факт, что ему понадобятся друзья. Тем более он вряд ли сможет назвать друзьями тех, кто отворачивается от него сейчас. Ведь дружба сродни семьи — и в горе, и в радости. Люди, готовые делить с тобой лишь моменты успеха, — не друзья, а дешёвка.  — Извини, Дин.        Девушка, полного имени которой он так и не узнал, ушла, осторожно прикрыв за собой дверь. Напоминал о посетившей его парочке только огненный светлячок, который теперь был единственным источником света на утонувшем во мраке чердаке. И в этот момент стало как-то особенно грустно.  — И-и-и? — донеслось из глубины огромного, заваленного хламом помещения.        Дин резко обернулся.        И заставил себя взбодриться. Ничего. Он ещё всем покажет, на что способен. И не важно, чего это будет стоить. Сдохнет, но сделает!        А сейчас важно только одно: как он будет учиться, если тут нет света?        И ещё один вопрос: этот комок меха, который сожрал его бутерброды, не кусается?        Дин задумчиво подошёл к стулу, где всё ещё сидел глазастый шарик, и прищурился, пытаясь в полумраке разглядеть, насколько большие у зверюшки зубы.  — Это голодное существо — имп, — сообщил ворчливый голос. — Оно не опасно. По крайней мере, для людей.        Дин снова обернулся. Призрак, живущий в зеркале, опять с ним говорит? Надо же. Может, всё-таки удастся познакомиться?  — Как тебя зовут? — обернувшись к зеркалу, спросил Дин.        Вопрос, по всей видимости, оказался неверным. Помесь оборотня с бульдогом замолчала и на дальнейшие расспросы не реагировала. Даже рассуждения о том, что зеркала слишком хрупкие и часто падают, его не задели.        Зато не прошло и четверти часа, как случилось кое-что другое и, видимо для разнообразия, приятное. Едва он закончил перетаскивать поближе к матрасу книги, как снова раздался стук в дверь, и на пороге опять возникла рыжеволосая девица. Она протянула небольшой бумажный пакет, который Дин машинально взял.  — Всё новое. Только умоляю, не говори никому. — «Эльфийка» опустила глаза, явно чувствуя неудобство. — Я не считаю вас существами второго сорта, но… если наши узнают, они не поймут.        Даже не зная, что в пакете, Дин всё равно кивнул и тихо заверил:  — Я тебя не видел.  — Ага.        Рыженькая убежала раньше, чем он успел сказать что-то ещё, но она была прощена за всё, как только он заглянул в пакет.        Огонёк, который зажёг брат «эльфийки», уже угасал. Но Дин успел рассмотреть содержимое нежданного подарка. В пакете нашлась расчёска, щётка, сильно похожая на зубную, и мыло.        Какое оказывается счастье в мелочах! Когда он будет снова впускать в башню Бенни, возьмёт с него клятву — рыжую не трогать. Всех можно, её — нет.        Он добрёл до матраса, сбросил полотенце и лёг. Натягивая на себя выданное комендантом одеяло, он в последний раз взглянул на мехового «И-и-и». Он, как и прежде, сидел на стуле. «Ладно. Будем надеяться, что призрак прав, и оно не опасно», — решил Дин и устало закрыл глаза. Отключился он практически сразу.        А утром…        Спит он прекрасно. Он не из тех, кого мучают кошмары или цветные сны психоделического содержания. И Дин прекрасно умеет отличать сон от реальности. Но в этот раз, открыв с утра глаза, он был в шоке.        Как такое возможно? Где он? Или просто до сих пор не проснулся?        Во-первых, обнаружилось, что лежал он не на матрасе, а на кровати. Во-вторых, над ним были не чёрные от времени доски, а выбеленный дощатый потолок. В-третьих, в окна лился яркий солнечный свет, и этот свет не оставлял ни малейших сомнений в том, что кровать больше не стоит среди мусора.        Нет, мусор, конечно, на чердаке оставался. Но его было гораздо меньше. А пол сверкал, причём не только там, где вчера он мыл.        Ещё одним моментом оказалась висящая на стуле одежда. Чистая и сухая. И он точно помнит, что вечером рухнул спать, забыв даже вытащить вещи из ванной.  — Так… что происходит? — тихо спросил он самого себя.        Приподнялся, огляделся повнимательнее и увидел… маленький меховой комок, который сидел на полу возле кровати и таращился на него своими огромными, но уже не такими голодными глазами. И Дин понял:  — Это всё ты?  — Я-я-я! — пропищал комок и прикрыл глазки.  — Импы — одна из разновидностей домашней нечисти, — пробурчал подозрительно знакомый голос. — В вашем мире они называются домовыми. Конкретно это — женская особь.        Дин перевёл взгляд на зеркало, которое стояло на прежнем месте, шагах в пяти от кровати, и широко улыбнулся. Стало совершенно понятно, почему живущий в зеркале призрак не ехидничает по обыкновению, а именно ворчит.        Зеркало было идеально чистым. Стекло отдраено, а вычурная медная рама сверкала после полировки.  — Не смешно, — заметив смеющийся взгляд, сообщил призрачный монстр.  — Очень смешно, — мстительно протянул Дин. Потом повернулся к меховому «И-и-и» и сказал совершенно искренне: — Ты очешуенная.        Кто-то, кажется, смутился. Конечно, трудно распознать эмоции, когда перед тобой всего лишь шарик размером с кулак, но она точно засмущалась.  — Ничего смешного, — повторила помесь оборотня с бульдогом. — Импы — существа низшего порядка, они подлежат уничтожению. Зря ты её накормил.        Один конкретный имп слов монстра то ли не понял, то ли сделал вид, что не понял. Маленький меховой клубок даже не пошевелился, а Дин посерьёзнел.  — Как это уничтожению? Почему?  — Потому что импы низшие, — ворчливо пояснил монстр. — Потому что они трудноуправляемы. И вообще… они же напакостить в любой момент могут, если чем-то недовольны станут!  — Да ты посмотри, что эта малышка сделала! — возмущенно воскликнул Дин.  — Импы подлежат уничтожению, — занудно повторило это чудовище безобразное. — И ты обязан сообщить коменданту, что…  — А больше я ничего не должен?! — гневно прошипел Винчестер.        Монстр заткнулся, правда, ненадолго. Пока Дин одевался, он вновь попытался настоять на своем:  — Дин, ты должен сообщить.  — Чёрта с два! — зло выпалил тот. — Да она одна сделала для меня больше, чем вся эта академия! — и, повернувшись к клубочку, добавил: — Умница моя. Я тебе всю еду из столовой принесу!        К его удивлению, импа поднялась на лапках и закачалась из стороны в сторону. Это означает «нет»?  — Но бутерброды-то ты будешь?        Малышка радостно пискнула и запрыгала на месте, как маленький мячик.  — Дин… — протянул монстр. — Дин, не делай…        Интересно, а чем эта помесь бульдога с оборотнем вчера думала? Ну, в тот момент, когда импа его завтрак жрала? Ведь мог наврать, что этот комок меха опасен и заставить вызвать коменданта. А сейчас, после того, как Дин узнал, на что способна малышка, точно поздно.  — Не дождёшься, — буркнул Винчестер.        Монстр взвыл, но теперь в его вое почудилось нечто театральное. То есть кое-кто нагло блефует? Дин сделает вид, что поверил.  — Ты хорошая, — обратился он к импе.         Меховой шарик опять запрыгал на месте.        Дин же узнал эту кровать. Он видел эти резные спинки, когда перебирал хлам. Малышка не наколдовала мебель, она просто её починила. Ей удалось при этом переместить на кровать Дина, причем вместе с матрасом, одеялом и постельным бельём, но это не важно. Главное — она это сделала.        Дин сделает всё, чтобы никто до маленькой импы не добрался. У него же помощник появился! А не какой-то вечно недовольный, игнорирующий вопросы монстр.  — Импа остаётся, — сказал Дин.        Призрак тяжело вздохнул.        Может быть, он хотел сказать что-то ещё, но Винчестер уже не слушал. Подхватил с пола принесённый рыжеволосой девушкой пакет и отправился в ванную.

***

       Настроение не просто улучшилось — оно взлетело на вершину Эвереста. И на завтрак Дин шёл, широко улыбаясь. Во все вычищенные новой щёткой зубы. Возможно, если бы он не был изгоем и на него обращали внимание, столь резкая перемена в настроении вызвала бы подозрения, а так всё было здорово и чудесно.        Только один человек во всей этой гадкой академии заметил и робко улыбнулся, делая вид, что улыбается не ему — рыженькая девушка-«эльфийка».        Её брат, Сэм, тоже взглядом мазнул и тут же нахохлился. А после завтрака, когда Дин отнёс поднос на стол для грязной посуды и пристроился в хвост к компании первокурсников (вчера он старался запомнить лица, поэтому опознать студентов со своего курса было не очень сложно), заметил Бенни.        «Синий» посмотрел на Винчестера искоса и о чём-то задумался. Даже на обращение своего товарища не сразу ответил. А девицу, которая стояла рядом с ними и усиленно хлопала ресницами, вообще проигнорировал.        Конечно, его интерес мог означать что угодно, тем более что особых симпатий между ними нет, но Дину всё равно стало приятно. Как будто комплимент сделали.        В том же приподнятом настроении он пришёл на первую лекцию и обнаружил, что вести её будет профессор Новак. Мужчина стоял у кафедры, холодный, с прямой, как палка, спиной. Наличие тут этой синеглазой ехидны подтолкнуло к выводу, что сегодня в мире Полар среда. Просто в расписании именно во вторник-среду первыми стояли лекции по теории магии, которую преподавал Кастиэль. — Уважаемые студенты, прошу поторопиться, — едва заметив их, сказал профессор.        Студенты, как ни странно, действительно поторопились, и занятие началось ещё до того, как прозвенел звонок.        Новак, как и вчера, рисовал схемы, что-то рассказывал, а Дин снова ничего не понимал. Но не отчаивался. К тому же, сегодня у него будет возможность засесть за учебники, потому что умница-импа привела комнату в терпимое состояние.        После теории магии Огня наступила очередь лекции по политологии. Вел её невысокий старичок в круглых очках — судя по бумажке с расписанием, профессор Боравис. Правда, на нём почему-то была надета зеленая мантия мага Земли, но объяснение этому факту нашлось сразу же.        Политология оказалась общим предметом для всего первого курса, и к началу занятия аудитория пестрела мантиями четырех стихийных цветов. Как и в столовой, студенты сидели кучками, разделяясь по факультетам и практически не разговаривая с остальными. Среди них выделялись лишь несколько человек, которые не соблюдали эту своеобразную традицию. И в их числе Дин неожиданно обнаружил вчерашнюю знакомую «эльфийку». Та, хотя и сидела неподалеку от огненной группы, вовсю общалась с какой-то блондинкой в желтой мантии.        Значит, его сокурсница и в этом довольно лояльна. Теперь неудивительно, что она решилась ему помочь.        От приятных воспоминаний на губах сама собой заиграла улыбка, но он быстро спохватился и сосредоточился. Лекцию о здешнем мироустройстве стоило послушать с предельной внимательностью.        Сегодняшнее занятие Боравис посвятил рассказу о двух нашумевших политических прецедентах недавнего прошлого. И благодаря его повествованию и ремаркам, в голове Дина Винчестера начало постепенно складываться представление о том месте, куда он попал.        Итак, Полар — это мир. Как наша Земля. А Академия Стихий находится в одном из расположенных на нём государств, вернее, в королевстве под названием Лаэос. Правит здесь его величество король Фэзар Третий, по прозвищу Решительный. Помогают ему с принятиями решений Палата Лордов и Совет Магов — структуры сильные и очень влиятельные.        В том, что касается соседей, ну то есть стран, с кем Лаэос имеет общие границы, их всего две: королевство Туэрт и Норрийская империя. Туэрт — безобидная мелочь, а вот Норрийская империя — зверь, и отношения с ней напряженные, ибо у Лаэоса есть то, чего у большого соседа не имеется — выход к Южному морю.        Собственно, эта все возрастающая напряжённость являлась причиной того, что всем магам Лаэоса с некоторых пор стали преподавать боевые искусства, на которые изначально был не то чтобы запрет, но что-то наподобие квот. И если раньше боевую магию могли изучать лишь единицы, избранные, то теперь кто угодно. Более того, ещё и агитация проводилась — мол, именно вы, маги, щит и меч королевства, без вас армия не выстоит.        Почему Норрийская империя, которая на данный момент точно сильнее Лаэоса, не нападает, Дин так и не понял. Не потому что тупой, просто речь вообще-то не об этом шла.        По окончании лекции студенты разноцветным потоком заторопились на обед. И Дин следом.        Как и в прошлый раз, он сидел за отдельным столом и опять чувствовал себя изгоем. Никогда бы не подумал, что это настолько неприятно — обедать в одиночестве. Но кусок в горло всё-таки лез! Хотя особенно разъедаться он не стал, потому что следующим предметом, который стоял в расписании, была медитация. А какая может быть медитация на полный желудок? Нет, он не знаток, но, как любой цивилизованный человек, представление о данном предмете имеет.        В помещение, где должно было состояться первое в его жизни практическое занятие по магии, он вошёл последним. Это оказалась не аудитория, а нечто напоминающее обыкновенный земной спортзал: те же выкрашенные в нейтральный тон стены, высокие окна, закрытые защитной сеткой, и устланный матами пол. Единственное принципиальное отличие заключалось в том, что тут раздавали свечи.        Женщина в форменном алом балахоне брала их из небольшого шкафчика у стены, поджигала каждую, проводя над свечой ладонью, и передавала подходившим к ней студентам. Сами свечи были странноватыми, но красивыми — воск, залитый в горшочек.        Дину тоже свечка досталась, и он неловко её взял. Потом огляделся в поисках места и невольно закатил глаза — сокурсники организовали для него островок отчуждения, почти посередине зала.        Ну и ладно. Посидит. Не в угол ведь забиваться?        Дин сел на мат и поставил горшочек перед собой, как это сделали остальные. И спину выпрямил, и улыбку на лицо нацепил, чтобы никто не догадался, как гадко у него на душе. Он ждал каких-то указаний, каких-то инструкций, но преподавательница просто махнула рукой и сказала:  — Можете начинать.        Эм. Начинать что?        Народ дружно кивнул и вытаращился на свечки. Дин некоторое время присматривался к сокурсникам, но, придя к выводу, что они действительно просто смотрят, последовал их примеру.        Ничего особенного. Огонь как огонь. Маленький язычок пламени чуть заметно мерцает и вздрагивает, если выдохнуть резче, чем следует. И всё. И это магия? И на это они должны тратить целых два академических часа?        Винчестер не выдержал и огляделся снова, но вновь безуспешно. Народ не шептал заклинаний, не делал пассы руками и не отвлекался. Толпа в красных мантиях сидела и просто втыкала.        А может, они видят в этом пламени что-то особенное? Что-то, чего не видит Дин?  — Вы иномирянин? — вырвал из раздумий Дина строгий голос преподавательницы.        Вздрогнув, он поднял глаза, но нарушать витавшую вокруг тишину не стал. Поэтому ограничился кивком.  — Ваша задача — почувствовать пламя, — снизошла до пояснения женщина. — Сосредоточьтесь, смотрите и чувствуйте.        Бля! Она тоже издевается, да?!  — Сидеть и смотреть? Но какой в этом толк?        Преподша страдальчески закатила глаза и не ответила. То есть откровенно проигнорировала.        А Дин разозлился. Грёбаная академия! Грёбаные преподы! Магия, чёрт бы её побрал! Мало того, что бросили его в омут с головой, так ещё и ничего, подчёркивает — ни-че-го! — не объясняют!        Сволочи.        Он тихо зашипел и опять на это дурацкое свечное пламя вытаращился. Почувствуй, блин! Почувствуй что?        Вот сидит, смотрит и ничего не чувствует. И что это означает? Плохо старается?        Так. Окей! Как там, в йоге, делают? Вдох, выдох, сконцентрироваться… да-а ёпт…        Дин опять вздохнул, закрыл глаза и попытался воскресить в памяти огненный шар, который наколдовал Сэм. Представил. В красках представил, чтоб как настоящий казался. Потом открыл глаза и пристально посмотрел на свечку и…        Огонек, колыхавшийся на тонком фитиле, стал стремительно расширяться, принимая форму миниатюрного шара. А через мгновение оторвался от фитилька и поднялся вверх, зависнув на уровне лица.        Дин нервно сглотнул. Так, а теперь что делать-то? Смотреть на этот шарик, чтобы удержать, или…        В этот момент шар пошёл на него, плавно и неспешно. Он на рефлексе оттолкнул огонёк, и лишь теперь преподша соизволила заметить, что творится с подведомственной ей группой.  — Дин! — воскликнула она. Надо же, оказывается, тётка знает, как его зовут.        А потом всё закончилось. Преподавательница взмахнула рукой, и шар тут же развеялся.        Впрочем, плевать. Он молчаливо наслаждался реакцией сокурсников. На свечки никто уже не таращился, все смотрели на Дина круглыми глазами. У некоторых даже челюсти натуральным образом отвисли. Чертовски приятно.  — Винчестер, вы… — Преподша по-прежнему глотала воздух, но это не помешало ей вычертить в воздухе какой-то знак.        Загогулина полыхнула огнем, а Дин приготовился к новой подставе. И не ошибся. Буквально через пару минут дверь в аудиторию для практических занятий распахнулась, и в помещение влетел профессор Новак. В своей развевающейся алой мантии он напоминал огненный вихрь.  — Что? — раздражённо спросил он.        Ага. Кажется, только что Дин стал свидетелем заклинания экстренного вызова.  — Господин куратор, ваш студент… — пробормотала преподавательница.        О, так Кастиэль ещё и куратор их курса? Интересно, а почему Дин об этом только сейчас узнаёт? Впрочем, удивляться нечему. Ему вообще ни о чём не говорят.  — Что случилось? — переспросил брюнет строго.        А преподавательница некультурно ткнула в Винчестера пальцем и объяснила:  — Он огненный пульсар первого уровня сотворил.        Слова прозвучали как обвинение, будто он что-то постыдное сделал. Вот и Кастиэль не обрадовался — впился в Дина взглядом, потаранил секунд пять и процедил:  — Дин, на выход.        Он не понял. А что не так?        Не прошло и нескольких минут, как Дин уже сидел в деканате, за столом, напротив Кастиэля. Кроме них, тут никого не было, и это напрягало. А ещё напрягал сам профессор. Он молчал и, поджав губы, скользил по Дину взглядом холодных, как все льды Арктики, синих глаз. Это нервировало.        Терпение кончилось довольно быстро. Собравшись с силами, Дин вздохнул, расправил плечи и спросил:  — Я что-то сделал не так?        А в ответ услышал:  — Как тебе это удалось?        Хм. Хороший вопрос. И ответ он знает, но… вот не хочется отвечать.        Дин пожал плечами, сказал ровно:  — Удалось. По-вашему, в этом есть что-то странное?        Кастиэль не ответил, но Дин не удивился: у них, в академии, с ответами вообще туго. И хотя «оборотень» из зеркала намекал, что наглость — первое, что бесит в иномирцах, перешёл в наступление.  — Профессор, вы можете объяснить или нет?  — Объяснить что? — процедил Новак.  — Не притворяйтесь! Вы прекрасно поняли мой вопрос!  — Дин…  — Профессор! — воскликнул тот. Но одёрнул себя и продолжил чуть спокойнее: — Господин Новак, вы можете просто сказать, что произошло?  — Лорд, — с какой-то рассеянностью, глядя мимо Винчестера, одёрнул тот. — Лорд Новак. Или профессор Новак.        «Надо же, какие мы придирчивые». Дин чисто из принципа решил проигнорировать сказанное и просто уточнил:  — Так я правильно поступил или нет?        Брюнет шумно вздохнул, откинулся на спинку стула и сообщил:  — Пульсар — это хорошо. Но слишком неожиданно. — Надо же. Неужели. — Так как ты его сотворил? — переспросил Кастиэль снова.        Хм. Они уже на «ты»? А на брудершафт вроде не пили.  — Не знаю, — соврал без зазрения совести. — И не уверен, что сумею повторить.  — А может быть, проверим? — неожиданно предложил тот.        Через мгновение на столе стояла свечка, аналогичная той, которую выдали на практикуме по медитации. Кастиэль провёл рукой над фитилем, и тот сразу вспыхнул. Пламя сперва коптило, но это длилось недолго.  — Попробуй, — придвигая свечу ко нему, предложил брюнет.        Из голоса профессора ушла агрессия, и Дин тоже немного успокоился. Выдохнул, закрыл глаза и вновь представил шар, который наколдовал вчера Сэм. После чего, как и на занятии, удерживая в памяти образ, посмотрел на свечку.        На какой-то миг возникла мысль — вдруг провалится? Но… огонёк свечи не подвёл. Как и в первый раз, он резко расширился и поднялся вверх.  — Управлять им можешь? — Теперь голос Кастиэля звучал очень тихо.        Профессор находился в растерянности. Видимо, до этого мига слова коллеги казались ему ложью.  — Не знаю, — стараясь удержать взглядом шар, честно ответила Дин. А потом мысленно толкнул огонёк к Новаку.        Получилось! Профессор едва успел выставить перед собой ладонь и остановить его.        Воодушевлённый успехом, Дин мысленно поманил шар обратно. Тот снова послушался: покорно вернулся на прежнее место и завис над столом.  — Неплохо, — задумчиво произнес брюнет. — Теперь погаси его.        Погасить? А как?        Дин прикрыл глаза и представил, что шарик уменьшается и затухает. А когда глаза открыл, пульсара уже не было.       — Молодец, Дин. — Увы, но эти слова были сказаны так…        Короче, Новак не хвалил. В его голосе отчётливо слышалась досада. Будто профессору очень неприятен его успех, и его удача —личное поражение.        Вот что он этому типу сделал? Почему он так к нему относится?        Вскипая от праведного возмущения, Дин уже хотел задать этот вопрос вслух, но не успел — Кастиэль заговорил раньше.  — Дин, с этого дня я освобождаю вас от практических занятий по медитации. И очень прошу не практиковаться в магии самостоятельно. — Новак? Просит? Вау! — Практика только в рамках семинаров по магии Огня. Понятно?        Дин напряг память и вспомнил — в расписании действительно есть какая-то «Магия Огня».  — Дин, вы поняли? — повторил Кастиэль требовательно.       Винчестер кивнул. Но не мог не спросить:       — Профессор, а в чём всё-таки проблема? Почему все так всполошились?  — Пульсар — это уже второй курс, — выдержав долгую, томительную паузу, неохотно пояснил Новак. — Первокурсникам такие вещи ещё недоступны. Вы… совершили практически невозможное, Дин. Даже учитывая уровень вашего дара, до вас это не удавалось практически никому. Поэтому держите себя в руках и не делайте того, о чём можете пожалеть.  — То есть?  — Вы смогли призвать пульсар из прямого огня, и худо-бедно умеете им управлять. Но этого недостаточно. Вы можете пострадать. Понимаете, о чём я?        В сознании вспыхнул образ неуправляемого огненного шара, и Дин кивнул. Устраивать показательное самосожжение не будет. Но кроме этого он понял и то, как освоить практическую часть. Ему нужно видеть магию. Если совсем точно — ему нужно видеть магию вблизи. А для этого необходимо общение с теми, кто уже умеет обращаться с огнем. И поскольку среди его однокурсников настоящих магов ещё нет… ему нужен Сэм! Или кто-то вроде него.        Дин ещё не знал, что будет делать дальше, но деканат покидал в самом решительном настроении.        У него будет магия. Будет!        Сдвоенное занятие по медитации стояло в расписании последним, поэтому он с чистой совестью отправился в общагу. Заблудиться уже не боялся: как-никак в третий раз деканат посещал, дорогу помнит. Нежелательных встреч тоже не опасался — пары ещё не закончились, все студиозусы на занятиях, да и кому он нужен?        Но последнее умозаключение оказалось ошибочным.        Едва он свернул в коридор, ведущий к башне Огня, навстречу из ниши в стене выступила фигура. Дин мгновенно узнал парня.  — Ну, привет, — сказал Сэм сухо и сложил руки на груди. — Как дела?        Фирменный бичфэйс.  — Мм-м… — Дин не замялся, а просто не знал, как ответить культурнее. — Тебя интересуют мои дела? С чего бы?        Златовласка фыркнул и скривил губы в улыбке.  — Банальное любопытство, — сообщил он.  — Неужели?        Да, недавно Дин пришёл к выводу, что Сэм ему необходим, но не был готов встретиться с ним так быстро. К тому же этот его шаг из ниши… слишком демонстративно. Он бы ещё закурить попросил, или «мобилку подержать».  — На разговоры у меня нет времени, — сказал Дин.        Он попытался продолжить путь, но парень без стеснения заступил дорогу.  — Не так быстро, Дин.        Ого. Кто-то нарывается!        Наверное, стоило испугаться — он всё-таки маг! К тому же выше Дина почти на голову, старше и физически, возможно, сильнее. Но страха не было, наоборот — смешно стало.  — Сэмми, — приторно-медовым тоном протянул Дин. — Ну прекрати. А то вдруг кто увидит, и решит, что ты со мной заигрываешь.        «Сэмми» от такого предположения откровенно перекосило. Дина, как ни странно, тоже. Нет, парень красивый, сразу видно — альфа, но люди с подобным характером его просто бесят. Вымораживают!        А Сэм реакцию заметил и кривиться перестал. Вздёрнул бровь и спросил:  — Поясни.        На секунду показалось, будто парень мысли прочёл. Но Дин быстро догадался — дело не в ментальном блоке, с защитой всё в порядке. Соль ситуации в том, что этот широкоплечий лось не привык к такой реакции на свою персону. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять — девушки и парни на волосатого обычно пачками вешаются.        И хотя Дин отлично помнил, что Сэм ему нужен, но промолчать не смог:  — Терпеть не могу людей, которые так трясутся над своей репутацией. Для вас мнение толпы — всё, а собственного мнения, если присмотреться, вообще нет. Вот и получается: красивая упаковка, а внутри — пшик. Пусто.        Брови парня медленно поползли вверх, глаза округлились.  — Это у меня-то нет собственного мнения? — выдохнул он.  — А что, есть? — неискренне удивился Винчестер. — Если бы ты не строил из себя крутого, а действительно был крутым, тебя бы не волновало, кто что подумает.        Стрела попала в цель. Длинноволосый застыл в оцепенении, а Дин спокойно обогнул эту статую и пошёл дальше.        Так тебе! Утрись, Сэмми!        Правда, теперь придётся искать другого «учителя», но он справится. Главное: начало положено, и он знает, что нужно, чтобы выиграть эту войну. А если добавить сюда ещё и теоретические знания…