Папина дочка

Квартал Республика-Сити традиционно включал в себя комплекс жилых строений для привелегированных жителей Корусанта. В высоких небоскрёбах располагались просторные и самые комфортабельные квартиры, какие только бывают в Республике. Чаще всего там селились политические деятели и первые лица своих планет. Например, сенатор Падме Амидала, что вот уже много лет занимала пост представителя планеты Набу, а так же её супруг. Тот вовсе не принадлежал к политическим кругам и даже не происходил из родовитого семейства, а прилетел с далёкого и ужасно бедного Татуина, славящегося своим беззаконием. Правда сейчас жизнь там была для Энакина Скайуокера в далёком прошлом и больше пятнадцати лет он служил в Ордене джедаев, что издавна хранит мир и спокойствие в галактике, используя для этого Великую Силу. Энакин был очень способным адептом и потому неудивительно, что карьера его шла в гору и к своим двадцати восьми годам он уже получил звание Магистра. Падме во всем поддерживала мужа и даже могла присутствовать на церемонии его посвящения в новое звание. Ведь это лишь раньше Орден джедаев запрещал отношения и семейную жизнь для своих адептов, а теперь, когда большие потери в рядах Ордена стали ощутимыми, Совет пересмотрел старое правило, найдя этот запрет устаревшим. И скрывая свой брак четыре года, супруги уже ровно столько же могли заявлять о нём в открытую. Сегодня, например, когда у обоих закончились дела, они вдвоём отправились в ресторан, обнимаясь и целуясь на каждом шагу, на виду у всего Корусанта. А потом открыто вернуться в давно уже общую квартиру и проложить "банкет" на супружеском ложе. Как радостно это было, жить не вздрагивая от каждого гороха, в страхе того, что засекут и доложат Совету. Семейное счастье не знало границ и вряд ли возможно ещё большее. То есть, нет, возможно, вот только не для них, ведь во всём этом счастливом мире их любви было одно обстоятельство, что серьёзно омрачало безоблачность семейного неба. Семья Скайуокеров много лет была бездетной. Им обоим очень хотелось иметь наследника, а лучше даже не одного, однако, все попытки не приносили успеха. И если в первые годы семейной жизни супруги, мало того, что жили тайной жизнью, так ещё и участвовали в боевых действиях Войны Клонов, отсутствие детей было скорее вынужденной мерой, то сейчас, когда настало мирное время и не было нужно скрываться превратилось в настоящую беду. Именно об этой проблеме сейчас и размышляла Падме, проходя по знакомому скверу, что вёл к дому. Она, как и Энакин, тоже всегда мечтала о детях, ведь у её старшей сестры их было двое и глядя на маленьких племянниц, девушка всё чаще горестно вздыхала. Да, в первые годы она понимала, что в условиях войны рожать будет, по крайней мере, неразумно, поэтому всегда принимала контрацептивы. И лишь один раз, незадолго до окончания войны, предохранение дало сбой. Итогом стала задержка и положительный результат теста. Это случилось незадолго до нападения на Корусант, Падме боялась сообщить об этом мужу, но такое не скрыть и первыми словами её при очередной встрече после долгой разлуки были: - Милый, я жду ребёнка. Энакин тогда был на седьмом небе и сказал, что это самый лучший день в его непростой жизни. Да, война ещё не завершилась, но всё уже к этому шло и потому вопрос о том, оставить ли ребёнка даже не поднимался. Это стало главным событием в жизни обоих и все дни заполнялись теперь радостным ожиданием. И глядя в зеркало на свой растущий с каждой неделей живот, Падме с благоговейным трепетом ловила каждое движение внутри него. Энакин тоже был счастлив, успев накупить впрок самых разных детских вещей (и как только от Совета прятал, одной Силе известно). А скоро стало известно, что детей будет двое, мальчик и девочка, радости после этого не стало предела! За что им только такое счастье? Не иначе, как Сила решила вознаградить супругов за долгие годы тяжёлой жизни. Но вознаградить ли... Только на первые месяцы, а когда до рождения детей оставался всего один внезапно произошло страшное несчастье, навеки разделившее жизнь Скайуокеров на До и После. Дело в том, что будучи успешным сенатором и близким другом канцлера, Падме начала замечать в его поведении некоторые странности. Плюс ещё и Энакин рассказывал ей о своих беседах с ним. И понаблюдав ещё немного, сенатор решилась провести собственное расследование, вскрывшее ужасное происшествие. Глава Республики оказался на самом деле очень опасным человеком - Лордом Ситхов. Энакин узнал об этом тоже и отправился на его задержание вместе с тремя товарищами. Падме этого не знала и потому пришла в кабинет канцлера чуть позже и поспела уже к масштабной битве. Страшная картина предстала тогда глазам молодой женщины. Разоблаченный преступник, расправившись с двумя из четверых конвоиров, сейчас заканчивал с четвёртым, а третий, Мэйс Винду, лежал без сознания с отсеченной правой рукой. Последним был Энакин и Палпатин, стеснив его в угол, посылал в его сторону молнии Силы. Энакин едва мог сдерживать их и не в силах смотреть молча, Падме бросилась наперерез, не думая о себе. Молнии, летевшие в Энакина, чтобы гарантированно убить, прошли сквозь её хрупкое тело. Падме пронзительно закричала от острой боли, пронзившей её, в глазах стремительно темнело и прежде, чем упасть на пол, теряя сознание, женщина увидела, как Энакин, с лицом, перекошенным от ярости, бросился на ситха и подхватив Силовым захватом, вытолкнул в открытое окно. После этого он сразу бросился к Падме, которая до сих пор не пришла в сознание, её лицо было смертельно бледным, платье искрилось от молний, а возле её ног виднелись упавшие на пол красные капли. Это было страшнее всего, даже того, что тайна откроется. Энакин подхватил Падме на руки и на своём спидере доставил в медцентр, дорогой едва не сойдя с ума от волнения. Врач вполне разделял его чувства и не тратя лишние слова, срочно отправил Падме в операционную, а через пару часов привёз в палату. Бледную, со следами слез на лице, одетую в просторную зелёную рубашку. Она продолжала всхлипывать и зябко заматываться в одеяло, хотя в палате было тепло. Врач объяснил ей, что ничего уже нельзя было сделать, на момент приезда в больницу, дети уже были мертвы, погибли сразу же, едва их коснулась молния и никакой возможности сохранить беременность не было, пришлось делать срочную операцию, чтобы сохранить хотя бы жизнь матери. Но Падме от этого было не легче, ведь она так ждала этих детей, думала о них каждую минуту своей жизни, а вот на одну секунду, всего на мгновение, позволила себе забыть, а теперь их больше не было. И только слезы бесконтрольно подкатывали к глазам и те выталкивали их, ничуть не облегчая душевной боли. Энакин узнал об этом и мигом устремился в палату. Падме упала в его объятия, словно подкошенная, и промочила его робу бурными слезами. Скайуокер отчаялся успокоить её, напрасно он обнимал жену, гладил по голове и убеждал, что николько её не винит. - Падме, прошу тебя, не надо, я очень рад, что ты осталась жива, ты спасла мне жизнь и это самое главное, а ребёнок у нас ещё будет, и не один, столько, сколько ты сама захочешь, но сперва тебе нужно поправиться. - Но не эти, понимаешь? - всхлипывала она ему в плечо - Другие, наши близнецы уже не родятся... Энакин старался быть при Падме сильным и бодрым, ведь именно таким он был ей нужен, хотя у самого душа рвалась на части. Больше всего хотелось кричать, рвать на себе волосы и просто бежать неважно куда, подальше от своего бессилия и ужасной боли. Но не посмел уйти от кровати Падме, чтобы наедине с собой поплакать от горя. Он ждал этих детей и безумно их любил, а теперь придётся смириться с тем, что никогда не сможет взять их на руки, обнять, поиграть с ними, да даже просто увидеть их. И никогда не узнает, как они могли бы выглядеть. Даже не узнает, кто это были, мальчики или девочки. За то до конца своих дней обречён жить с мыслью о том, что невольно виноват в этом сам. Не Падме, а именно он, потому, что не сообщил ей раньше, о том, кем является канцлер. Не хотел волновать, не учтя, что она могла быть давно в курсе. Но ему станет хотя бы немного легче, если он разделит с женой эту боль и так они вместе смогут пережить это. С тех пор минуло пять лет и эта история не забылась, хотя жизнь продолжалась и попытки снова обзавестись детьми были весьма активными. Но ничего не получалось, все тесты на беременности, как один, давали отрицательный результат. И вот сегодня ещё один показал отсутствие беременности. Падме остановилась и присела на скамейку, чувствуя очередную близость слез. Как много она пролила их, когда потеряла первенцев, но каждый раз снова не могла удержаться, когда понимала, что снова не станет матерью. А ведь ей уже тридцать два, каждый год на счету, ещё немного и рожать станет уже поздно. Падме с тоской подняла глаза к небу. На Верхних уровнях начало темнеть и синие облака давно закрыли солнце, редкие прохожие шли мимо молодой и очень печальной женщины, что смотрела на небо, ища ответ на мучивший её вопрос - когда она сможет испытать радость материнства? Ответ и правда мог быть на небе, ведь муж как раз должен сейчас прилететь и именно с ним она хотела обсудить то, что придумала сегодня, днём.