Папина дочка

Прошел почти месяц со дня похорон Падме. Энакин и Асока с тех пор продолжали жить вдвоём, переживая общую потерю. Боль не ушла совсем, но постепенно притупилась и научила мириться со своим присутствием в их жизни. Асока продолжала ходить в школу и готовиться к выпускным экзаменам, она понимала, что должна выучиться, ведь Падме так хотела этого. Единсивенное, что не осталось по-прежнему, было то, что в сенате она больше не работала. Дело в том, что как только состоялись похороны Падме, Асоке сказали, что больше никто не будет с ней заниматься, да и смысла не видят, ибо, как сенатор, Асока полностью бесполезна, способностей нет даже в намёке. Тогрута, надо сказать, совершенно не огорчилась, карьера сенатора никогда её не привлекала, и если раньше она терпела только из-за Падме, то теперь могла вздохнуть с облегчением. Ведь это не она отказалась от должности, а её попросили не претендовать на неё, так, что совесть Асоки была чиста. Энакин всё так же служил в Ордене и часто отлучался на миссии, так, что Асока большую часть дней в неделю была одна, хотя являясь девушкой взрослой и самостоятельной, она не слишком нуждалась в просмотре. Но в особенно грустные одинокие вечера Тано невольно начинала сожалеть о том, что Энакина нет дома. Ведь в те дни, что он был не занят, они с Асокой проводили время весело и приятно. Они вместе готовили, ходили в магазины, иногда даже посещали кинотеатры или же просто сидели дома и разговаривали. Им предстояло долгое время жить вместе и потому оба стремились узнать друг друга лучше и понять, что же каждый из них являет собой. Энакин успел отметить за этот месяц, что характер Асоки во многом схож с его собственным, они одинаково смотрели на многие вещи, любили одни книги и фильмы, даже привычки были похожими. Иной раз Скайуокер даже ловил себя на мысли, что девушка в каких-то моментах понимала его даже лучше, чем Падме, наверное потому, что у них была в детстве общая трагедия, оба они рано потеряли родителей и видели их смерть. Или возможно потому, что оба происходили из простого народа. Асока же отметила, что Энакин вовсе не злой и не противный, просто очень скрытный и не каждому открывает свою душу, которая на самом деле была очень хрупкой и ранимой, тогрута поняла это легко и теперь они стали понимать друг друга почти с полуслова. А один раз, когда Асоке особенно сильно не хотелось оставаться дома, она упросила Энакина взять её с собой на задание. Тот сперва сопротивлялся, но девушка убедила его в том, что не будет им в тягость и Энакин дрогнул, правда честно предупредил: - Только имей ввиду, особо развлекать тебя там будет нечем, мы с Оби-Ваном будем сильно заняты. - Не волнуйся, скучать не буду! - заверила его Тано и следующим утром, встав пораньше, она быстро собралась и вместе с Энакином вышла из дома. До храма добрались на спидере и наконец-то Асока его увидела, это было огромное величественное здание из светло-коричневых плит, пять высоких башен шпилями уходили в небо. Тогрута была просто потрясена масштабностью строения и той аурой власти, которая от него исходила. Внутрь, конечно же, было нельзя, но Асока удовлетворилась пока и внешним осмотром, а рядом, на взлётной платформе, стоял большой чёрный корабль, возле которого прохаживался уже знакомый Асоке Оби-Ван и несколько мужчин в белых с синим доспехах и шлемах. Особенно выделялся один, казавшийся и выше и серьёзнее, его броня была почти полностью синей. Асока поняла, что это те самые солдаты, которых иногда упоминал Энакин в их беседах. А между тем Скайуокер начал представлять тогруте будущее окружение. Оби-Вана она уже знала, поэтому тот ограничился лишь приветствием и кивком. - Это капитан Рекс, глава моего легиона, - представил Энакин синего солдата - Рекс, а это Асока, мой самый близкий человек. Солдат поклонился и протянул Тано руку в белой перчатке, Асока крепко пожала её. Похоже, контакт был налажен. Когда же церемонии были закончены, вся компания поднялась на корабль, Энакин, как и всегда, устроился в кресле пилота, Асока устроилась рядом с ним, а Оби-Ван и солдаты остались в салоне. Когда же корабль взлетел, Скайуокер рассказал Асоке о том, куда и зачем они летят. Оказалось, что на планете Ондерон возник конфликт между жителями столицы и, как они сами себя называли, повстанцами. Им не нравился нынешний король и они хотели вывести на его место своего лидера. А значит надо было им объяснить, что каждая сторона по-своему неправа и всем вместе найти решение. Ведь Энакин уже объяснил Асоке ранее, кто такие джедаи и как часто им приходилось играть роль третейских судей, которые своим независимым мнением расставляли всё по местам. И сейчас Тано могла сама понаблюдать за этим, правда для того, чтобы это сделать ей придётся представиться ученицей Энакина, против чего она не возражала. Встреча была назначена в здании администрации столицы и до поры, до времени джедаям предстояло просто наблюдать за переговорами и в случае чего вмешаться, если увидят открытые проявления агрессии. Асока тоже внимательно прислушивалась к разговору и пока ничего страшного не происходило, лидеры обоих движений просто разговаривали, но тут вдруг двери зала распахнулись и в него ворвалась группа солдат в чёрной броне, вооружённых бластерами и винтовками. Они начали без предупреждения палить по участникам обоих группировок, те принялись отстреливаться. Никто не сказал, кто это были такие, но Энакин и Оби-Ван и так это знали и встав между теми и другими начали уничтожать оружие неприятеля световыми мечами. Асока стояла у стены, её не замечали, за то она видела всё и обратила внимание на то, что джедаи никого не убивали, они уничтожали только винтовки и бластеры. Но в то же время заметила и ещё одно, то, что с ней происходило сейчас нечто непривычное. Асока вдруг как никогда остро ощутила себя частью того, что происходило на её глазах. До боли в сердце хотелось ей встать рядом с джедаями и ощутив в руке приятную прохладную тяжесть светового меча, так же отражать удары противника, чувствуя при этом, как сердце учащает свой ритм, дыхание сбивается, а по сосудам, вместе с кровью, стремительно растекается адреналин и нарастающий жар схватки. Всё быстрее, ярче, чётче. Асока просто приросла взглядом к этому зрелищу, при этом представляя себя участвующей в нём, отчётливо видя каждое своё движение. Каждую стойку, перемещение, удар. Это щекотало внутри и будоражило воображение. И потому не сразу она поняла, что всё закончилось и теперь за столами сидели уже о группировки и схватка вновь переросла в скучное обсуждение. Но при этом Асока заметила на щеке у Энакина красное пятно, очевидно он пропустил один из выстрелов и сам этого не заметил, но при виде этого Асока снова почувствовала нечто похожее на то, что ощутила при виде схватки. Такое же острое, пронзительное желание, от которого сводило где-то посередине груди. Желание протянуть руку и коснуться. Желание убрать это неприятное ощущение саднящей боли, которое Энакин сейчас явно испытывал, это Асока знала наверняка, словно это у неё была эта царапина. Но приходилось держать себя в руках, что просто сводило с ума, но злости за то, что этого нельзя сделать тогрута не испытывала. Ей было странно хорошо от одного только факта того, что девушка это чувствует, от того, что она может испытывать такое, это делало её живой и настоящей. И весь последующий день и несколько следующий дней тогруту не покидало это чувство. Однако, сегодня день был такой совсем не такой и Асоке нельзя было полететь с Энакином, в школе была важная самостоятельная работа перед экзаменом, которую пропустить невозможно. Поэтому из школы пришлось идти домой и там до вечера сидеть в комнате, ожидая возвращения Скайуокера, а тот сильно задерживался на миссии, заставляя переживать о нём. И когда время уже перевалило за полночь, а он всё не появлялся, Асока совсем встревожилась, она сидела на кровати, подобрав под себя ноги и невидящим взглядом смотрела в темнеющее окно, за которым мелькали спидеры и аэрокары, а ночная темнота разбавлялась лишь светом окон соседних небоскрёбов. Эта темнота давила и пугала, мешала нормально воспринимать происходящее. И никто не мог подсказать ответа, никто не мог найти решения, никто, кроме того, кто должен вернуться и позвонить в дверь, сказав, что пришёл. Но не приходил. Не звонил. Не отвечал на звонки и сообщения. Неужели что-то пошло не так и Асоке никогда его больше не увидеть, того, кто стал ей за короткое время таким близким и почти родным. И чтобы совсем не сойти с ума, девушка решила отвлечься и прибраться в столе, но открыв первый ящик, увидела цветные карандаши и пачку бумаги, и вспомнив детское увлечение рисованием, неожиданно взяла их в руки и вскоре на белом фоне начало появляться то, что как нельзя лучше показывало то, что было сейчас на её сердце. Или тот, кто там был.