Папина дочка

Асока заснула только через час и проснулась ближе к обеду, поскольку был выходной. Но всё равно, даже заснув, девушка не могла найти покоя. Один раз подумав про Энакина в таком непривычном, да, что там, просто диком для себя контексте, она уже не могла перестать делать это. Тогрута умом понимала, что Скайуокер никогда не сможет посмотреть на неё так же и для него она навсегда останется трудным ребёнком без шансов когда-нибудь стать чем-то иным. Но душой упорно отказывалась принять этот факт, однако даже просто рассказать Энакину о своих мыслях было для неё верхом неприличия и неловкости. И тем не менее, когда утром Асока проснулась и пришла кухню завтракать, то увидев его там, она не смогла удержать порыва и бросившись к Скайуокеру, крепко его обняла. Вспомнились вчерашние страхи и потому радость от того, что они не сбылись была такой огромной, что грозила разорвать душу тогруты на сотню частей. Энакин слегка опешил от такой непривычной реакции на себя, но тоже вспомнив кое что из вчерашнего, обнял её в ответ, прижав к себе вплотную. - Я очень переживала о тебе, - всё же сказала Асока - Я боялась, вдруг ты не вернёшься. Энакин не сразу ответил, он просто смотрел ей в лицо и видя как тревожно взглянули на него эти огромные голубые глаза, понял, что просто не имеет права вызывать у неё такие чувства. Несмотря даже на то, что это преображало внешность Асоки. Она сама не знала, какой становилась красивой, а он настолько привык воспринимать её как ребёнка, что совершенно не заметил как она выросла и изменилась в последнее время. Это была уже не прежняя тощая, угловатая девица со скверными манерами, какой она была при первой встрече, сейчас она превратилась в девушку, юную и очень красивую, несмотря на иную расу. И если посмотреть на них сейчас со стороны, или ещё лучше, представить себе их знакомство сейчас, то картина вырисовывалась весьма странная. И неоднозначная. Но настолько очевидная здесь всем, что Скайуокер неимоверным усилием сдержал себя и улыбнувшись через силу, ответил наконец Асоке: - Этого не допустить я постараюсь, - произнёс он в шутливой манере, подражая своему непосредственному начальнику Магистру Йоде. - Но я всё равно здорово испугалась, - никак не могла успокоиться Тано - Стоило только представить себе, что тебя нет, как у меня внутри всё переворачивалось. - Всё закончилось хорошо, можешь больше не волноваться, - ответил Энакин, не спеша раздать объятия - Я здесь и ближайшее время никуда не уйду. - Я просто не смогла бы тебя отпустить, - откровенно произнесла Асока и вдруг положила голову ему на плечо и поцеловала в щеку. Вроде бы, ничего особенного и в другое время могло быть воспринято как простое проявление родственного беспокойства, но сейчас от этого невинного поцелуя Энакин прошиб холодный пот. И сразу стало понятно, что то, что он понял про себя ночью не наваждение и не секундная блажь, а нечто куда более серьёзное и великое. Красивая, если не больше, внешность, совместимая с общностью взглядов, интересов и характеров. Это сочетание могло означать только одно... То, что он не может и просто не имеет права ломать ей жизнь. Нужно как можно скорее избавиться от этого и дать Асоке жить собственной жизнью. И после этого он мягко, но решительно отстранился от Асоки и позвал её за накрытый для завтрака стол. Завтрак прошёл в молчании, а по завершению Энакин решил поговорить с тогрутой о том, что сейчас осознал, но после передумал, посчитав это преждевременным. А возможно это было напрасно, ведь такие вопросы нужно решать сразу, потом может быть хуже и больнее, но сейчас Скайуокеру казалось, что до тех пор, пока его чувства не озвучены и никому, кроме него, неизвестны, то их, вроде как, и не существует. Тем более, что у Асоки их вполне может и не быть. Асока тоже не спешила начать разговор, просто сидела напротив и смотрела на него. От её внимания тоже не укрылось сметение, которое испытал Энакин после её нечаянного порыва и трактовала это как одно - ему не нравится то, что она делает и не нужно то, что она чувствует к нему. И раз так, то сделать надо только то, что тогрута сейчас и сделает - перестанет давать волю этим чувствам, а просто отстранится от Энакина и начнёт жить своей жизнью не став осложнять эту жизнь ему, пускай устраивает её, как хочет, она не станет в этом мешать. И приняв такое нелёгкое решение, Тано решительно встала из-за стола и хотела уйти, но Энакин тоже встал и пошёл на выход с ней одновременно. В дверях они столкнулись и снова посмотрели друг на друга. Их лица вновь оказались близко друг к другу, слишком непозволительно близко, чтобы это не могло показаться подозрительным. Секунду длился зрительный контакт, прежде, чем рука Энакина поднялась и коснувшись щеки Асоки, провела по ней и опустившись на плечо, начала плавно притягивать тогруту к себе. Она не противилась этому, она просто ждала, что будет дальше. Секунда, ещё одна и... Самообладание подняло голову, заставив остановиться и решительно сказать, от внезапности чуть более резко, чем следовало: - Я ухожу в храм, вернусь вечером. И затем направиться к дверям, даже не обернувшись и совершенно забыв о том, что обещал Асоке никуда сегодня не уходить, а её саму оставив стоять в дверях и недоуменно, а ещё откровенно обиженно смотреть ему вслед, не решаясь оклинуть, чтобы тем самым потерять остатки самолюбия. Но за то Тано, в отличие от него, не забыла недавних слов Энакина и совместив их с тем, что сейчас едва не случилось, едва не взорвалась от такой вопиющей несправедливости. Каков же это! Только, что обнимал, обещал не бросать, хотя бы сегодня! А сейчас, когда не прошло и пяти минут, взял и сделал то, чего пообещал не делать. Ну и ладно, так, значит, так, она тоже не будет плакать. Ведь Асока сама решила не портить ему жизнь, вот и не будет, устроит лучше свою и её ждёт куда лучшая судьба, чем статус любимой папиной дочки. "Это уж точно, папина дочка!" - подумала Асока с презрением, уходя с кухни с чётким планом, сложившимся в голове за считанные секунды. План был прост, если не сказать, незамысловат, но именно он и казался ей сейчас наиболее правильным. Для начала Асока прошла к себе в комнату и открыв шкаф, придирчиво осмотрела его содержимое и даже вывалила его на кровать для более тщательного осмотра. Итог ей не понравился, нет, недостатка в красивой и модной одежде у Тано не было, Падме охотно покупала ей всевозможные наряды, вот только было одно но - все они были стильного и элегантного фасона, а значит совершенно не годились для задумки тогруты. Наконец ей удалось на самом дне шкафа найти одно платье, очень короткое, в обтяжку и ярко-красного цвета. Его Асока привезла с собой ещё три года назад и давно уже не носила, поэтому не знала даже, налезет оно ей или нет, но ничего больше такого же подходящего у тогруты не нашлось. За то косметики и обуви имелось в избытке и не став терять время даром, Асока принялась за макияж и мигом нарисовала на лице длинные и загнутые ресницы, ярко-алые губы и кирпичный румянец. Туфли нашлись тоже легко, красные, в тон платью, лодочки на высоком и тонком каблуке-шпильке стояли в прихожей. Вообще изначально они принадлежали Падме, но размер ноги у них с Асокой был один, так, что проблем не было. Платье, хотя и с трудом, на тогруту всё же налезло, правда, для этого пришлось сделать на юбке дополнительный разрез, но так вышло даже интереснее. Затем, пересчитав все имевшиеся у неё деньги, Асока направилась к выходу, записку Энакину оставлять не стала, вот ещё, и так ему слишком много чести. Она уже знала, куда отправится, туда, где проще всего начать новую жизнь. В бар на Нижнем уровне, двери которого всегда и для всех были открыты. Быть может там и отышется её судьба, а быть может и не она вовсе, а что-то другое. Асока об этом не думала, она просто шла навстречу новым впечатлениям, не размышляя о том, как и где они в итоге завершатся.

***

Энакин сейчас об Асоке почти не думал, вернее, будь его воля, он только о ней бы и размышлял, но поскольку дал себе слово это не делать, Скайуокер честно пытался следовать этому. Впрочем, дела в скорости так затянули, что стало вообще не до каких мыслей. Вдвоём с Оби-Ваном они полетели на Дальние рубежи, утихомиривать очередной мятеж и там надо было думать о том, как выйти из ситуации с наименьшими потерями. Однако, Магистр Кеноби всё равно заметил, что его бывший ученик и нынешний друг был сегодня каким-то отстраненным и часто отвечал невпопад, улыбаясь без причины. Он догадался в чём дело, но спросить решился не сразу, опасался подтверждения своих мыслей. И совершенно не напрасно, надо сказать.