Глава 1. Лето 1971: Святой Эдмунд
10 декабря 2020 г., 19:31
Суббота, 7 августа 1971
Он проснулся в темноте. В маленькой комнатке, где они его держали было слишком жарко в начале августа. Хотя он подозревал, что это может быть и лихорадка. У него всегда поднималась температура на следующее утро. Раньше его держали в комнате с окном, но несколько месяцев назад он сумел разбить его, и если бы на нём не было решёток, он бы смог сбежать. Он слышал, как они говорили об усилении мер его удержание по мере его взросления. Он старался отбросить от себя эти мысли. Он помнил чувство голода, настолько сильное, что оно превращалось в гнев. Он помнил, как завывал и кричал часами, кружил по своей клетке снова и снова. Может они отпустят его с уроков сегодня, и он сможет хоть немного поспать. В любом случае, сейчас были летние каникулы, и это было нечестным, что ему приходилось делать уроки, пока остальные мальчики веселились, играли в футбол или смотрели телевизор. Он присел и аккуратно потянулся, наблюдая за каждой вспышкой боли в его мышцах. Был новый след от когтей на его ухе и глубокий укус на правом бедре. Он почесал свою голову, на которой его волосы были почти налысо выбриты, и они кололи его пальцы. Он ненавидел эту причёску, но она полагалась каждому мальчику в приюте. Это означало, что когда им разрешали выходить в город на выходных, все сразу понимали, что они были детьми из приюта Святого Эдмунда. И продавцы и владельцы магазинов знали, кого выглядывать, если что. Не то чтобы мальчики сами по себе делали что-то, чтобы не оправдать их ожиданий. Им часто говорили, что они отбросы этого общества, оставленные и никому не нужные. Так почему бы не устроить хаоса? Римус услышал шаги в конце коридора. Это была Мартон, он мог почувствовать её запах, слышать её сердцебиение. Его чувства всегда обострялись после его обращений. Он встал, натягивая на себя одеяло, несмотря на жару и прислонился к двери, чтобы лучше слышать. она была не одна, с ней был мужчина. Он пах старостью и как-то… иначе, чем остальные. Густой, металлический аромат, который напоминал Римусу о его отце. Это была магия. — Вы уверены, что он стоит Вашего времени? , — Мартон спросила незнакомца, — Он один из наших худших случаев. — О, да, — ответил старик, его голос был тёплым и насыщенным, как шоколад, — Мы очень уверены. Это и есть то место, в котором в держите его, во время его…? — Во время его эпизодов, — закончила Мартон своим гнусным голосом, — Для его же безопасности. Он начал кусаться, после его последнего дня рождения. — О, я понимаю, — ответил мужчина, он звучал скорее задумчиво, чем настороженно, — Могу ли я спросить, мадам, что вы знаете про заболевание мальчика? — Всё, что мне надо знать, — холодно ответила Мартон, — Он был здесь с того момента, как ему исполнилось пять. И он всегда попадал в какие-то неприятности, не только потому что он один из ваших. — Один из наших? — спокойно ответил мужчина. Мартон понизила свой голос почти до шёпота, но Римус всё равно всё слышал. — Мой брат был одним. Не видела его многие годы, конечно же, но он периодически просит меня о разных услугах. Святой Эдмунд это особое заведение. У нас есть всё, что надо при проблемных ситуациях, — Римус услышал звон ключей, — А теперь, позвольте мне увидеть его первой. Его часто надо подлатать. Я не знаю, почему Вы решили увидеть его после полнолуния, в первую очередь, если Вы понимаете. Старик не ответил, и Мартон прошла к комнате Римуса, её кожаные ботинки цокали по каменному полу. Она постучала в дверь три раза. — Люпин, ты проснулся? — Ага, — ответил он, ещё сильнее натягивая одеяло. Они забрали у него одежду, чтобы она не порвалась. — Да, Мартон, — поправила она его, говоря через дверь. — Да, Мартон, — пробормотал Римус, пока в замке зазвенел ключ. Дверь была сделана из обычного дерева, и он знал, что мог бы с лёгкостью сломать её во время одного из его эпизодов, но её укрепили с помощью серебряного покрытия после происшествия с окном. Даже просто его запах заставлял Римуса чувствовать головную боль и тошноту. Дверь открылась. Свет проник в комнату словно вода, и он начал щурится. Как только Мартон зашла в комнату, он пошатнулся назад. Она была похожа на птицу, с острыми чертами лица. У неё был длинный тонкий нос и тёмные глаза, походящие на бусинки. Она осмотрела его. — Нужны ли бинты в этот раз? Он показал ей свои раны. Они уже не истекали кровью. Он заметил, что ранения, которые он наносил сам себе, даже глубокие, залечивались быстрее любых других порезов и ожогов. Ему даже никогда не нужны были швы. Но шрамы никогда не исчезали и оставляли серебристые выпуклые отметины на его теле. Мартон встала на колени перед ним, протёрла его антисептическим средством и завернула его в зудящую марлевую повязку. Когда с эти было покончено, она отдала ему одежду, и он быстро оделся прямо перед ней. — У тебя посетитель, — наконец сказала она, пока он натягивал свою футболку через голову. Она была серой, такой же как и вся одежда детей из приюта. — Кто это? — спросил он, глядя ей в глаза, потому что знал, что ей это не по нраву. — Учитель. Он пришёл поговорить с тобой на счёт школы. — Не хочу, — ответил он, он ненавидел школу, — скажи ему, чтобы проваливал. Мартон дернула его за ухо, он ожидал этого, поэтому не дрогнул. — Следи за языком, — прикрикнула она, — Ты будешь делать то, что я тебе скажу, или я оставлю тебя здесь до конца дня. Идём, сейчас же. Он тяжело вздохнул, подумал о том чтобы отбиться от неё, но в этом не было смысла. Она может запереть его снова, и ему стало любопытно, что это за незнакомец. Его любопытство усилилось, так как аромат магии чувствовался всё сильнее, пока они шли по тёмному коридору. Мужчина, ожидающий их, был высоким и был одет в самый странный костюм, который Римусу приходилось видеть. Он был из бордового бархата, расшитый золотым орнаментом. Его галстук был цвета ночного неба. Он выглядел очень старым, его волосы были белыми словно снег, и у него была невероятно длинная борода. Даже несмотря на всю его странность, Римус не чувствовал себя испуганным, как и по отношению к большинству взрослым. У мужчины были добрые глаза, и он улыбнулся Римусу из-за своих очков-полумесяцев, когда они подошли. Он протянул ему свою руку. — Мистер Люпин, — тепло сказал старик, — Приятно познакомиться. Римус очарованно уставился на него. Никто до этого не относился к нему с таким уважением. Он даже почувствовал себя стыдливо. Он пожал руку мужчины, чувствуя электрический взрыв внутри. — Привет, — произнёс он, всё также уставившись. — Я профессор Дамблдор. Не хочешь ли ты присоединиться ко мне и пройти кружочек вокруг здания. Сегодня такой прекрасный день. Римус взглянул на Мартон, она кивнула. Этого одного было достаточно для того, чтобы поговорить со странным мужчиной, она никогда не выпускала его на улицу во время полнолуния даже под присмотром. Они прошли ещё по нескольким коридорам, только они вдвоём. Римус был уверен, что никогда ещё не видел Дамболдора в Святом Эдмунде, но он определённо знал, куда идёт. Когда они наконец вышли на улицу, Римус глубоко вздохнул, тёплый солнечный свет упал на него. «Площадка» не была слишком большой. Она представляла собой поле с жёлтой травой, которое мальчики использовали для футбола, и небольшую террасу с сорняками, проросшими сквозь трещины. — Как Вы себя чувствуете, мистер Люпин? — спросил старый мужчина. Римус дёрнулся. Он всегда чувствовал себя одинаково после. Устало и беспокойно. Дамболдор не разозлился на него за наглость, а продолжал улыбаться ему, пока они медленно ходили вокруг забора. — Чего Вы хотите? , — спросил Римус и пнул камень перед собой. — Я думаю, что ты и сам итак уже знаешь, — ответил Дамблдор. Он вытащил из своего кармана бумажный пакетик. Римус почувствовал запах лимонного щербета, и Дамблдор предложил ему одну конфетку. Он взял её и положил в рот. — У вас есть магия, — сказал он достаточно просто, — прямо как мой отец. — Ты помнишь своего отца, Римус? — У него была магия, он мог делать странные вещи. Мама была нормальной, — сказал Римус. Дамблдор мягко ему улыбнулся. — Тебе так Мартон сказала? — Кое-что из этого. Кое-что я и сам знал. В любом случае, он мертв, обезглавил сам себя. Дамблдор выглядел слегка ошеломлённым, это угождало Римусу. Он даже немного гордился своей трагичной историей. Он нечасто думал о своём отце, только иногда размышлял о том, убил бы его отец себя, если Римуса не укусили бы. Он продолжил. — Мама жива кстати, она просто не хотела возиться со мной. Поэтому я здесь, — он осмотрелся. Дамблдор остановился. Они были в самом дальнем углу дворика рядом с высоким черным забором. В нём была щель, про которую никто не знал. Римус мог бы пробраться через неё, если бы захотел, мог попасть на главную улицу города. У никогда не было точной цели, куда бы он пошёл. Он просто расхаживал туда-сюда, пока его не забирала полиция. Это было лучше, чем ничего не делать. — Тебе нравится здесь? — спросил Дамблдор. Римус усмехнулся. — Чёрт, да конечно же нет, — он косо посмотрел на Дамблдора, но тот ничего не сказал насчёт ругательств. — Я так и подумал, — подчеркнул старик, — я слышал, что ты часто нарушаешь правила? — Не больше чем другие, — сказал Римус, — мы все тут «трудные дети». — Я понял, — Дамблдор почесал свою бороду, словно Римус сказал что-то, что имело большое значение. — У Вас есть ещё конфетка? — Римус протянул свою руку, и Даблдор отдал ему весь пакетик, мальчик не могу поверить своему счастью. Этот старый дурак был слабым противником. Он чувствовал, как конфета хрустит как стекло между его зубов, щербет вырывался на его язык, словно фейерверк. — Знаешь, я управляю одной школой. Той же, в которую ходил твой отец. Это заставило Римуса почувствовать себя вверх тормашками. Он проглотил конфетку и хрустнул головой. Дамблдор продолжил. — Это специальная школа. Для волшебников как я. И как ты. Ты бы хотел научится магии, Римус? Римус пылко покачал головой. — Я слишком твердолобый. Я не смогу туда поступить, — серьёзно сказал Римус. — Я уверен, что это неправда. — А Вы спросите её, — Римус кивнул головой в сторону высокого серого здания, в котором ждала Мартон, — Я даже почти читать не могу. Я тупица. Дамблдор долго смотрел на него. — У тебя было не самое лёгкое начало твоей жизни, Мистер Люпин, и мне очень жаль. Я знал твоего отца, немного, но знал. И я уверен, что он хотел, чтобы всё было… вот так. Я здесь, чтобы изменить хоть что-то. Место, где много подобных тебе. Может быть место, где ты сможешь направить всю свою ярость в нужное русло. Римус уставился на него. Какая разница в каком доме он был? Мартон никогда не давала ему конфет и не пахла магией. Дети в школе Дамблдора не могли быть хуже, чем дети в Святом Эдмунде, а даже если и так, то он может за себя постоять. Он умеет драться. Но. Всегда была какое-то но. — А что насчёт моих эпизодов? , — сказал он, разминая свои руки, — я опасен, знаете ли. — Да, Римус, я знаю, — грустно ответил Дамблдор. Он положил руку ему на плечо, очень аккуратно, — Мы придумаем, что сделать с этим. Оставь это мне. Римус пожал ему руку и начал жевать следующий лимонный щербет. Они молча вернулись в здание, оба обрадованные тем, что понимают друг друга теперь.
