All the broken hearts are still beating

Громкий крик, который вырвался, словно острая стрела, попав прямо в кровоточащее сердце. Вокруг лишь пыль, грязь, мёртвые тела, яркие вспышки смертельных заклинаний… Уже не было страшно за свою жизнь. Волновала лишь она, чей крик заставил оторваться от дуэли с каким-то Пожирателем, чьё лицо было скрыто серебряной маской. Переступив через принципы и всё-таки отправив в темного мага Avada, Ремус что есть мочи бросился к западному крылу Хогвартса, от которого остались лишь обломки и светлые воспоминания прошедших школьных лет. Но было поздно. Зелёная вспышка на мгновение ослепила. Холодный, безумный смех будто изрезал ушные перепонки, заставив болезненно поморщиться, чтобы прийти в себя. Она лежала на земле, выпустив из ослабевших пальцев свою волшебную палочку, а на ее бледных губах застыла та самая озорная улыбка, которая когда-то озарила жизнь, но сейчас лишь заставляла немой крик отчаяния застрять в горле. Мертва. Она мертва. — Профессор, простите… — доносилось словно издалека, будто через защитный купол. Но защиты не было. Единственная, кого нужно было защитить, сейчас лежит бездыханным телом на его коленях, а её разноцветные волосы блеклыми выцветшими прядями свисали со лба, закрывая стеклянные глаза, которые смотрели в пустоту, но будто все ещё по-родному сверкая тёплым блеском. Она смотрела так только на него, с того самого дня, как они впервые встретились на собрании Ордена. — Я хотела помочь, но меня схватили со спины, и я не успела… — кажется, голос принадлежал Джинни Уизли. Девушка искренне плакала, падая на колени рядом с остывающим телом и сдерживая душераздирающий крик ладонью. Люпин помнил, что юная волшебница успела подружиться с его женой, ещё тогда, три года назад. Но сейчас эти воспоминания лишь болезненнее провели по сердцу остриём, будто деля его на две равные части. Но вторая часть всегда будет принадлежать только ей. Его смелой и прекрасной миссис Люпин, которая пожертвовала собой, чтобы спасти остальных. — Джинни, не нужно, — Ремус осторожно дотронулся до плеча девушки, которая тряслась крупной дрожью, видимо, не в силах справиться с истерикой. Прикосновение не помогло отвлечь мисс Уизли, и Люпин уже крепче сжал её руку, переключая её внимание на себя. — Прошу тебя, не нужно. Ты не виновата. Ты сделала сегодня многое, за что заслуживаешь звание героя… — Джинни недоверчиво сощурила покрасневшие от слез глаза, и Ремус попытался выдавить улыбку, чувствуя, как его мир буквально рушится, словно песочный замок. Но девушке нужна его помощь, и он не может быть слабым, хотя бы не сейчас. — Это я оставил её, чтобы помочь твоим родителям около центрального выхода. Виноват лишь я, Джинни. Точно не ты… — Уизли уже начала протестовать, но Люпин перестал слушать, стоило только посмотреть на Тонкс, чьи глаза пришлось закрыть, раз и навсегда. Обнимая её в последний раз, мужчина смог дать волю настоящим эмоциям, чувствуя, как обжигающие слёзы скатываются по щекам. Ведь это он отправил жену в сторону запада, зная, как там опасно. Но ту часть замка охраняли лишь Джинни и Фред Уизли, которые точно бы не справились в одиночку с Беллатрисой Лестрейндж, которая всегда славилась жестокостью и безумием своих действий. Последние слова, которые сказала ему Тонкс, Люпин практически не мог расслышать из-за громких взрывов вокруг, но девушка уже стремительно скрылась в облаке пыли, не дав ответить. «Я люблю тебя» — эти слова были последними, которые жена произнесла, наверное, даже не подозревая, что больше она никогда не сможет повторить их вновь. А Ремус никогда не сможет ответить, что любит её ещё больше, чем она могла себе представить. Послышался ещё один душераздирающий крик, на этот раз со стороны Большого Зала, где расположились раненые. И мёртвые, среди которых окажется тело Тонкс. Нехотя оторвавшись от бездыханного тела, Ремус увидел лишь несколько рыжих макушек, которые склонились над носилками. Крик явно принадлежал Молли, которая возвела глаза к потолку, отчаянно прижимаясь к мужу. Джинни, которая до этого продолжала сидеть рядом с погибшей подругой и её мужем, резко вскочила на ноги, бегом бросаясь к семье, не замечая никого и ничего вокруг. Спустя всего минуту к общему горю присоединился плач Джинни, и Артур отодвинулся, чтобы дать дочери подойти и проститься. Только сейчас Люпин смог разглядеть, что на белом покрывале лежал один из близнецов Уизли, но кто именно, мужчина понять так и не смог. Фред и Джордж отпечатались в памяти как последователи Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, которые тоже никогда не упускали возможности пошутить над кем-нибудь, например, подсунув доверчивым первокурсникам в тарелку с картофельным пюре перемолотые Обморочные орешки, из-за чего срывалось сразу несколько уроков. Когда Люпин преподавал в Хогвартсе, он сам однажды попался на проделку близнецов, выпив тыквенного сока с «добавкой» в виде слабого любовного зелья, из-за чего целый день бросал на Макгонагалл двусмысленные взгляды, заставляя бедную женщину поджимать губы в тонкую полосочку и тщательно избегать профессора по ЗОТИ в коридорах. Это воспоминание раньше вызывало улыбку, но сейчас стало невыносимо тошно от всего происходящего вокруг. Столько невинных жизней сегодня навсегда оборвались, не успев даже вдохнуть полной грудью. У них с Тонкс было впереди светлое будущее, где они бы вместе воспитывали их сына Тедди, который так похож на свою мать, что у Люпина сердце замирало от щемящей нежности лишь при коротком воспоминании. Сейчас Тедди находится под надёжной защитой миссис Тонкс, матери Нимфадоры, но у Люпина появилось резкое и непреодолимое желание увидеть сына, чтобы крепко прижать его к груди и сердечно пообещать, что он никогда его не оставит. Он не смог защитить любимую женщину, неся эту непосильную вину на своих плечах, но сына он сбережёт, чего бы ему это не стоило. — Сожалею, — кажется, на этот раз это был Сириус. Его тяжёлая рука опустилась на плечо, и Люпин почувствовал, что ему действительно легче переносить своё горе, зная, что он не один. Каждый сейчас несёт своё горестное бремя, потеряв в этой войне родных и близких, но Блэк всегда умел найти даже в кромешной темноте свой свет, показывая его остальным, чтобы помочь всеми своими силами. Многие считали Сириуса ветреным эгоистом, но Люпин знал этого человека лучше, чем другие. Видя, с какой отцовской любовью он смотрит на Гарри, каждый свой день переживая за крестника, Ремус в который раз убеждался, насколько этот человек силён духом. Двенадцать лет в Азкабане оставили на Блэке невидимый след, который можно было заметить, лишь когда Сириус снимал все свои маски, но рядом с Гарри он всегда был смелым и заботливым, как настоящий крёстный отец. Даже не верится, что несколько лет назад Люпин мог потерять ещё и лучшего друга, если бы Avada Беллатрисы не отскочила бы в её жениха, Рабастана Лестрейндж, который боролся с Сириусом чуть ли не рукопашным боем, видимо, потеряв свою палочку. Но эта халатность Пожирателя к своему же оружию сыграла Ордену на руку, и Блэк остался жив. Чудо, не иначе. — Как там Гарри? — хриплым голосом спросил Ремус, поднимаясь, наконец, с колен, держа тело жены на руках. Какие-то домовики, сразу сориентировавшись, притащили носилки, жестом попросив уложить мёртвую на них, и Люпин неожиданно почувствовал прилив раздражения на безразличных ко всему эльфов. — Пошли отсюда! — гаркнул Люпин, и домовики, перепугавшись, рысцой бросились в разные стороны, оставив носилки на земле, решив, видимо, что волшебник справится и без помощи эльфов. — Никак не могу его найти. Да и Гермионы с Роном не видно… — Сириус отбросил грязные от пыли волосы со лба Тонкс, грустно улыбаясь краем губ. — Ремми, нам нужно отнести её к остальным. После окончания битвы заберём тело, чтобы устроить достойные похороны… — заметив на лице друга тень сомнения, Блэк вновь положил ладонь ему на плечо, смотря своими глубокими серыми глазами прямо в душу, вынимая её и препарируя на лабораторном столе. — Я обещаю тебе, Ремми. Мы обязательно вернёмся за ней. Наконец, Люпин сдался. Подхватив носилки с двух сторон, мужчины направились к Большому Залу, где семейство Уизли до сих пор сидели плотным кругом вокруг погибшего члена семьи, безрезультатно пытаясь вселить в сердца друг друга надежду. Судя по перешёптываниям, близнецом, познавшим смерть, оказался Фред, а Джордж, поджав колени к груди, сидел рядом с братом, держа его ладонь в своей, словно хватаясь за спасательный круг. Очередной укол боли застал Ремуса врасплох, из-за чего он чуть не свалился рядом с женой, но Сириус снова вовремя оказался рядом, отводя друга подальше от «мёртвого ряда». Войне дали передышку. Все прощались с героически погибшими близкими, из-за чего со всех сторон слышались плач и крики, которые рвали душу, словно кто-то бросил Crucio в незащищенное тело. Вот Полумна Лавгуд, одна из самых способных учениц второго курса во время преподавания Люпина, перевязывает Невиллу Долгопупсу его голову, тщетно пытаясь остановить кровь, ручьём стекающую со лба. Люпин хотел было помочь, но понятия не имел, где сейчас его палочка, да и Сириус слишком крепко держал его плечо, будто боялся, что друг сейчас снова свалится где-нибудь, словно немощный ребёнок. Забота Блэка помогала, будто вдыхая в Ремуса остатки сил на дальнейшую борьбу с темными силами, но сейчас больше хотелось побыть одному, чтобы переварить всё, что произошло за такой короткий срок. Сразу две огромные потери — невообразимо, почему судьба резко повернулась к ним спиной. Ещё и Гарри, смелый до безрассудства парнишка, неизвестно сейчас где находится, заставляя переживать не только Сириуса, но и самого Ремуса, который тоже пытался разглядеть чёрный вихрь непослушных волос среди остальных борцов за Хогвартс. — Может, он с мисс Грейнджер на улице?.. — не успел Ремус договорить, как заметил около главного входа знакомую светлую макушку. Драко Малфой, если Люпина не подводит память на имена, стоял около массивных дверей, переминаясь с ноги на ногу, будто не решаясь зайти внутрь. Его испуганные глаза блуждали по присутствующим, видимо, пытаясь разглядеть хоть одно знакомое лицо, но большинство слизеринцев покинуло поле боя ещё перед началом битвы, не желая принимать никакую из сторон. Люпин был уверен, что сын Люциуса, раз уж принял метку, займёт сторону Пожирателей, чтобы сполна доказать свою преданность Волан-де-Морту, но тот не спешил нападать на учеников, которые сидели около дверей, помогая друг другу обрабатывать раны. Он продолжал стоять, словно прирос ногами к полу, облокотившись на косяк, от усталости прикрыв глаза, выглядя таким хрупким и сломленным, что у Люпина невольно заныло под ложечкой от жалости к этому подростку. — Сириус, ты не знаешь, где был Драко во время битвы? — Люпин кивком указал удивлённому Блэку на Малфоя, и тот недоверчиво ощетинился, не изменяя своим анимагическим привычкам. Сам Малфой, видимо, почувствовав, что на него кто-то смотрит, открыл глаза, и Люпин поспешил отвести взгляд в сторону, шёпотом приказав другу сделать то же самое. — Понятия не имею, где был этот предатель. Наверняка положил кучу наших. Весь в папашу, видит Мерлин, я не вру, — Сириус закатил глаза на возмущение Ремуса, продолжая скалиться на подростка, словно решив сорвать на нем всю злость. Сам Малфой, перестав обращать внимание на остальных, сел на самую дальнюю скамейку, прячась в тени, словно стыдясь чего-то. Люпин невольно подумал, что Блэк может быть прав, но тут же отбросил эти глупые мысли подальше, словно запретный плод. Если бы Драко и правда был на стороне Пожирателей — он бы никогда сюда не сунулся, он же не самоубийца, в конце концов. А если ученики спокойно отреагировали на его присутствие, значит, все подозрения в его сторону основаны лишь на давней войне факультетов, которую Люпин всегда считал глупостью. Каждый имеет право на исправление своих ошибок, и Малфой, видимо, сделал шаг на тропу исправления. — Хватит искать во всех свет, Ремми, — отвлёк от глубоких размышлений недовольный голос Сириуса, и Люпин недовольно нахмурился, ткнув друга локтем в бок, на что тот лишь снова закатил глаза. Возможно, Сириус прав, и Ремус просто хочет видеть в Драко тот свет, который помог бы парню найти верный путь в его жизни. Все эти дети, израненные и напуганные, повзрослели слишком рано. Они действительно пытались быть сильными и смелыми, чтобы дать достойный отпор, и Люпина переполняла гордость за них, ведь не каждый день приходится сражаться бок о бок с такими достойными людьми. Но они дети, которые заслуживают спокойного обучения в школе волшебства, обучаясь новым заклинаниям и заводя преданных друзей, а не войны, которая отнимает у них самых близких. Он видел какую-то второкурсницу с Пуффендуя, которая потеряла свою старшую сестру в тех же обломках, где и сам Люпин потерял жену, и девочка осталась совсем одна наедине со своей болью. Ремус надеялся, что её родители — магглы, которые ждут своих дочерей дома, а не лежат холодными телами среди остальных, иначе война оставила за собой ещё одну сироту. Война — это грязно, беспощадно и кроваво, и Ремус понял это, ощутив горечь утраты на собственной шкуре. — Скорее! Снаружи! — в Зал ворвалась перепуганная Гермиона, дрожа так, что, казалось, девушка сейчас просто упадёт в обморок. Сириус, который на несколько секунд обрадовался, надеявшись увидеть за спиной Грейнджер крестника, тут же напрягся всем телом, поняв, что произошло что-то действительно ужасное, раз обычно смелая и здравомыслящая Гермиона Грейнджер еле сдерживает истерические рыдания. Рон, вырвавшись из плотного кольца своей семьи, бросился к девушке, заключая её в объятья, но та начала вырываться, указывая рукой на выход. Постепенно поднимаясь с насиженных мест, бойцы за Хогвартс начали осторожно двигаться к неполному Золотому Трио, пытаясь разузнать хоть какие-то подробности, но те уже выбежали на улицу, заставив и остальных покинуть пределы замка. Ремус неосознанно бросил взгляд в тот угол, где сидел Драко, проверяя, как он поведёт себя. Слизеринец выглядел не менее взволнованным, чем остальные, сжимая губы в тонкую белую полосочку, быстрым взглядом осматривая внезапно оживший Зал. Наткнувшись на любопытный взгляд Люпина, Малфой резко стушевался, натягивая на лицо холодную маску безразличия, медленным шагом двигаясь следом за остальными, и Ремус оставил парня в покое, чтобы не смущать его лишний раз, когда тот и так выглядел словно заключённый, которого скоро накажут поцелуем дементора. Нельзя было не заметить, что количество Пожирателей значительно уменьшилось. В первых рядах стояли лишь самые приближённые к Лорду люди, среди которых Люпин заметил улыбающуюся своей кровожадности Беллатрису Лестрейндж, и сердце вспыхнуло такой ненавистью, какую мужчина ни разу в своей жизни не испытывал. Заметив его взгляд, Пожирательница шире расплылась в гадкой ухмылке, и Ремус в который раз мысленно поблагодарил Сириуса, который умел считывать настроение друга лишь по его телодвижениям и вовремя остановил Люпина за край рваного пиджака, притягивая его назад в строй. Волан-де-Морт, чьё имя Люпин перестал бояться произносить благодаря Гарри и его уверенности в победе, расхаживал среди своих верных слуг, среди которых были и Малфои, и Ремус вновь неосознанно покосился на Драко, который продолжал стоять среди учеников Хогвартса, мрачно взирая на своего бывшего предводителя. — Где Гарри, фестрал его подери? — прошипел сквозь стиснутые зубы Блэк, явно волнуясь за крестника, который мог влезть куда угодно, зная его тягу помочь всем и вся, не предупреждая ровным счётом никого, чтобы якобы не подвергать близких опасности. Сколько бы Орден ни пытался вбить в голову гриффиндорца, что нужно быть благоразумнее и уметь принимать помощь, тот все равно делал все по-своему. — Весь в отца… — будто прочитав мысли Ремуса, произнёс Сириус, и Люпин кивнул, хотя вряд ли Блэк мог заметить это, стоя к другу спиной. — Гарри Поттер… — ядовитым шёпотом, словно самый болезненный укус змеи, произнёс Волан-де-Морт, осматривая своих противников оценивающим взглядом, словно пытаясь раскрыть душу каждого, чтобы найти их слабое место, — …мёртв! — послышались испуганные перешёптывания со всех сторон, словно огромная снежная лавина накрыла всех с головой, погружая в холодную неприступную тьму. — Гарри Поттер мёртв! — снова произнёс Лорд, только уже громче и торжественнее, и Пожиратели за его спиной рассмеялись. Ремус отказывался верить словам Лорда, понимая, что это может быть очередная уловка, но из плотной толпы вышел Хагрид, держа на руках тело Гарри, который казался хрупкой ватной куклой, которую держат лишь тонкими нитками. Сириус неожиданно сорвался с места, превратившись в огромного чёрного пса буквально в полёте, разрывая томящую тишину отчаянным воем. Если бы не Артур — наверняка бы в Сириуса бросили какое-нибудь заклинание, и тот пал бы рядом с крестником, воссоединившись с ним в мире мёртвых. Но Уизли успел бросить в пса Incarcerous, и его лапы оказались в плену плотных верёвок. Люпин оттащил брыкающегося и скулящего Блэка, несколько раз получив ощутимые укусы, но он продолжал тащить друга подальше от Пожирателей, лишь бы не потерять сегодня ещё и его. Ремус понимал его боль. Гарри был для Сириуса всем — сыном, другом, опорой. Люпин даже не представлял, как Блэк справился со смертью Джеймса и Лили в одиночку, заключённый в Азкабан с беспощадными дементорами, а теперь он потерял и их сына, которого обещал оберегать до своего последнего вздоха. Ремус и сам был привязан к мальчику отеческой любовью, поняв, что сделает для него что угодно, как только увидел его в купе поезда, сразу узнав эти яркие зелёные глаза и чёрное гнездо вместо волос. Он провёл с родителями Гарри так много времени, а сам мальчик так мало, но сейчас, как бы ни было больно, Люпин надеялся, что Поттер воссоединился со своими родителями на небесах. Встретил там Фреда. Встретил там её. — Глупая, мерзкая псина Блэк… — брезгливо произнёс Волан-де-Морт, продолжая ходить из стороны в сторону, словно чёрный вихрь. Сириус предпринял ещё одну попытку вырваться, но Люпин усилил хватку, закрывая пса всем телом, раскинув руки в стороны. — Пришло время признать, на чьей стороне сила! Присоединяйтесь ко мне, пока я даю такую возможность! — по рядам снова прошёл бойкий шёпот, но никто не двинулся с места, продолжая сверлить Лорда ненавидящими взглядами. — Иначе вы все умрете! Я убью каждого из вас, одного за другим… — Люпин снова осмотрел ряды, но никто не шелохнулся, и в сердце зародилась слабая уверенность. Вместе они справятся. Плечом к плечу, как и было с самого начала. — Драко? — тихий голос нарушил томящую тишину. Люциус, протягивая ладонь, выискивал сына среди остальных. На этот раз не только Ремус посмотрел в сторону слизеринца, но и большинство учеников, которые окружали Малфоя со всех сторон. Драко, на удивление, продолжал стоять на своём месте, хотя его губы заметно дрожали. — Драко, иди сюда, — подключилась миссис Малфой, улыбаясь так нежно, что Люпин засомневался, что Драко останется так же твёрд в своём решении. И был абсолютно прав. Малфой, преодолев немудреный лабиринт из защитников Хогвартса, двинулся в сторону Пожирателей, низко опустив голову, не решаясь поднять взгляд на кого-либо. Знакомая жалость к парню вновь кольнула, но Ремус понял, что его слепая вера во внутренний свет каждого человека в который раз его подвела. Видимо, Сириус действительно был прав, как было в большинство случаев, когда дело касалось душевных тайн других людей, которых Блэк читал, как открытую книгу. Невилл Долгопупс произвёл на Люпина невероятное впечатление. Парень был до того застенчив и запуган собственными тараканами в голове, что профессору было просто по-человечески жаль парня, и он старался всячески подбодрить ученика дополнительными занятиями по ЗОТИ и простыми разговорами, которых, видимо, так не хватало Невиллу. Но, несмотря на всю стеснительность и закрытость, внутри Долгопупса чувствовался некий огонёк, который кричал: «Гриффиндор! Определённо Гриффиндор!», и Ремус не мог не уважать парня за его душевную смелость и скрытые таланты. Но сейчас, видя, как Невилл на одной ноге ковылял в сторону Пожирателей, Люпин практически совсем разочаровался в своих суждениях и мыслях о людях, которых, как он думал, он знал. Конечно, со всех сторон послышались смешки и неодобрительные возгласы, но Невилл неожиданным остановился, пройдя всего несколько шагов, чтобы выйти из толпы. — Я хочу кое-что сказать! — резко перебил Невилл все смешки и обсуждения, и с лица Лорда сразу пропала едкая улыбка. Видимо, переборов самого себя, Волан-де-Морт сделал приглашающий жест с явным презрением, но Долгопупс даже не обратил на него внимания, повернувшись к своим друзьям, крепко сжимая какой-то мешок правой рукой, который сразу привлёк внимание Люпина. — Это неважно, что Гарри умер, ясно? — вновь осуждающие возгласы, но и на этот раз Невилл не обратил на них внимания. Зато Люпин заинтересовался его словами, которая мало походила на пламенную мотивирующую речь. — Люди умирают каждый день! Мы все кого-то сегодня потеряли, разве нет? — Ремус вздрогнул всем телом, чем Сириус сразу воспользовался, выпутываясь из магических верёвок. Но, благо, ему хватило благоразумия оставаться на месте, а не бросаться с клыками на убийц его крестника. Люпин осторожно потрепал пса по ушам, и тот ткнулся влажным носом в его ладонь, тихо поскуливая. — Я хочу сказать, что смерть Гарри была не напрасна… Он всегда будет с нами! — Невилл положил ладонь на сердце, и многие последовали его примеру, в том числе и Ремус. — Вот здесь! — среди тёмных магов начались недовольные возгласы, но Долгопупс смело продолжал, найдя в глазах своих друзей поддержку. — Как и Фред, Тонкс, Лаванда, Колин, да и многие другие! Все их смерти были не напрасны… — Блэк, заметив прошедшую на лице Ремуса судорогу, осторожно уткнулся носом ему в ладонь, и тот слабо улыбнулся, прижимая тёплое пушистое тело к своим ногам. — Но вот ты… — голос Невилла буквально сочился ненавистью, и все заметно удивились, что обычно добрый парень способен на такие отрицательные эмоции. Но она была вполне оправдана, ведь из-за жестокости Реддла гриффиндорец потерял сразу обоих родителей, в тот же день, что и Гарри. — Ты ошибаешься! Сердце Гарри билось за всех, и ты пожалеешь, что отнял его у нас! — Невилл неожиданно вытащил из шляпы, которую Ремус ранее принял за мешок, длинный серебряный меч, крепко хватая его обеими руками. Пожиратели лишь рассмеялись, пародируя ядовитые смешки своего господина. То, что произошло дальше, Ремус, скорее всего, будет помнить всю свою жизнь. Гарри, ради которого Невилл начал эту великолепную рыцарскую речь, резко соскочил с рук Хагрида, из-за чего великан даже вскрикнул, испугав своим басом всех присутствующих. Не веря своим глазам, Люпин ущипнул себя за кожу на запястье, будто пытаясь вырваться из омута сна, но картинка не пропала. Сириус, радостно залаяв и виляя хвостом, прыгал на задних лапах, и Ремус окончательно убедился, что он не сошёл с ума. Ученики, переглянувшись, встретили неожиданное оживление Поттера громкими криками искренней радости, ведь Избранный действительно был их единственной надеждой на спасение магического мира. Но общий ажиотаж продолжался недолго, и война, та самая страшная и кровопролитная, продолжилась, сопровождаясь яркими вспышками заклинаний и горестными воплями Пожирателей. — Ремми, пригнись! — Люпин послушно присел на корточки, и Сириус, который успел лишь на мгновение превратиться в человека, вновь провернул свой фокус, в полёте обретая собачий силуэт. Оттолкнувшись лапами от спины Ремуса, Блэк вцепился острыми зубами в глотку одного из Пожирателей, который пытался отправить в Люпина Avada, но Сириус успел сориентироваться, спасая лучшему другу жизнь. Покончив с врагом, пёс брезгливо сплюнул кровь, после чего превратился в человека, пока Ремус все ещё пытался прийти в себя от всего произошедшего. — Давай, Ремми, не время отдыхать. Покончим с этими трусами и вздохнем спокойно. Давай, шевели своим тощим задом! — не успел Люпин ответить, как Блэк уже скрылся, на бегу бросив другу его палочку, которую, видимо, успел подобрать среди обломков, где нашли Тонкс. Никто уже не считал, сколько они убили или поранили. Пожиратели, понимая своё поражение, начинали поочерёдно трансгрессировать, оставляя Волан-де-Морта один на один с крепкой армией Хогвартса, которая с появлением Гарри приобрела новые силы на сражение. Сам Гарри попросил не мешать ему, пока он пытается свести личные счёты с Реддлом, и, как бы его друзья и Сириус ни отпирались, парень испарился так же быстро, как и появился, оставив остальных разбираться с вялой кучкой последователей Лорда. Беллатрису, которую Люпин мечтал задушить собственноручно, убила Молли с помощью заклинания Expulso, и Ремус так гордился ей, что буквально светился от счастья, поблагодарив женщину за её смелость и силу, на что та лишь смущенно покраснела и отмахнулась. Остальное семейство Уизли не отставало от матери в желании победить тех людей, которые отняли у него Фреда. Особенно Джордж, на котором была охрана юго-восточного крыла и который всегда не был особым мастером заклинаний, смог в одиночку разобраться сразу с тремя, и его глаза горели жаждой мести за человека, с которым он был единым целым, зная, что рядом всегда есть крепкое плечо брата. Но его больше нет рядом, и Люпин надеялся, что Джордж найдёт в себе силы, чтобы оправиться от этой потери. Его семья всегда будет рядом, в этом не было сомнений, но не каждая поддержка может помочь так, как человек сам поможет себе, если в нем не сломается тот самый стержень. Но сейчас, смотря на яростно дерущегося Джорджа, Ремус не знал, движет парнем его сила воли или же просто злость и отчаяние. — Ремми... — знакомое прозвище отвлекло Люпина от рассматривания бескрайнего пейзажа за разбитым окном. Буквально на ладони расстилался яркий горизонт, который всегда вдохновлял молодого Ремуса на то, чтобы справиться со всеми трудностями, которые его окружали. Если его, опасного оборотня, приняли в Хогвартс, да ещё и это чудовище нашло лучших друзей, то какие могут быть преграды? — Мы победили... — выдохнул Сириус. По его лицу стекала кровь из разбитой губы, но серые глаза сверкали так ярко, что ослепляли не хуже рассветного солнца, которое начинало заявлять о своих правах только сейчас, будто дожидаясь именно этих слов, произнесённых вслух. — Надеюсь, она знает, — Ремус вновь перевёл взгляд на голубое небо, надеясь, что Тонкс смотрит на него сейчас свысока, улыбаясь той самой озорной улыбкой, которую он так любил.