All the broken hearts are still beating

Если у Ремуса Джона Люпина спросят, какой день был худшим в его жизни, то он однозначно назовёт дату 02.05.1998, которая отпечаталась в подкорке мозга на всю жизнь, как день её смерти. Похороны решили провести тихо, не созывая всех друзей, которых у Тонкс было предостаточно благодаря её озорному нраву и искренней доброте. Миссис Тонкс, она же Андромеда Блэк в далёком забытом прошлом, написала короткие письма с приглашением лишь самым близким, в том числе Золотому Трио, которое прибыло в полном составе одновременно, видимо, трансгрессировав из Норы, где проживали уже которую неделю, пока ситуация в магическом мире еще только налаживалась. Громкие статьи «Пророка» преследовали на каждом шагу, где Гарри Поттера ставили на одну ступень величия с самим Мерлином, вставляя фотографию измученного мальчика на каждую страницу. Сам Гарри, как Ремус слышал из далеких слухов, отказывался давать интервью и как-то комментировать победу светлых сил, видимо, все ещё пытаясь оправиться после стольких потерь. И Люпин прекрасно его понимал, ведь он сам до сих пор не мог найти в себе силы отпустить острую боль, которая каждый день изрезала его сердце на миллионы осколков. Помогал идти вперёд лишь Тедди. Его любимый сын, свет его жизни. Мальчик был похож на мать словно точно прорисованная копия, что подмечал каждый новоприбывший гость, который желал поскорее познакомиться с новым членом семьи Люпин. Смотря в эти невинные детские глаза, которые каждое утро меняли свой оттенок будто по щелчку пальцев, Люпин знал, что сделает что угодно, чтобы Тедди рос в любви и безопасности. Ради сына он бы не побоялся и броситься под луч Crucio, если бы это спасло маленького Тедди от всех бед, которые уже поджидают его в жестоком мире. Миссис Тонкс учила Ремуса заботиться о ребёнке, ведь он сам был просто слеп даже в плане самых банальных вещей: как искупать, как правильно пеленать, как кормить и прочие хлопоты молодого родителя. Но для Люпина каждая минута с Тедди была словно глоток свежего воздуха, поэтому он с радостью хватался за любую работу и выучивал все налету. Он даже не мог расставаться с сыном на долгую, тёмную ночь, ведь в ней Люпина всегда поджидали кошмары, где его жену убивают раз за разом, отправляя в хрупкое тело смертоносный зелёный луч. Поэтому было принято решение пока оставить детскую пустой, а колыбельную перенести в комнату родителей, чтобы Ремус был спокоен, зная, что смысл его жизни находится рядом, только ладонь протяни. — Тонкс была для меня не только любимой женой… — Ремус безотрывно смотрел на чёрный гроб, который опустили в холодную, мокрую землю. Внутри лежит она, с той же озорной улыбкой на бледных губах, и он сейчас навсегда теряет любовь всей своей жизни. — Она спасла меня. В прямом смысле, переносном — не имеет значения. Эта девушка, которая при первой встрече показалась мне чересчур громкой и неуклюжей, внесла в мою жизнь столько света, что я до сих пор удивляюсь, как она справлялась со всем с неизменной улыбкой на лице. Она заслуживала счастливого будущего, где я и Тедди окружили бы её любовью и теплом, но смерть всегда забирает лучших из нас… — Люпин посмотрел на семейство Уизли, которое стояло неподалёку от него. Они выделялись своими рыжими макушками на фоне внешней серости дождливого дня, словно сквозь тёмные тучи показалось долгожданное тёплое солнце. Отсутствие второго близнеца выделялось так резко, будто без него Уизли перестали быть тем самым нерушимым звеном. Джордж, пустым взглядом смотря на мраморное надгробие, обнимал заплаканную Джинни, которая отчаянно прижималась к крепкому плечу старшего брата. Ремусу было невероятно жаль это светлое семейство, ведь они заслужили не меньше тепла за всю свою доброту к Гарри, который считал Уизли своей семьей, любя их не меньше, чем мальчишка любит Сириуса, хотя, смотря в зелёные глаза Поттера, когда тот разговаривал с крёстным, Люпин удивлялся, как в юном сердце умещается столько любви и привязанности, которыми он сполна одаривал недавно обретенного родного человека. И Люпин знал, что Сириус отвечает крестнику взаимностью, как бы ему ни было тяжело показывать свои истинные эмоции спустя двенадцать тяжёлых лет в Азкабане, где каждый прожитый день — настоящая пытка. Особенно, если ты знаешь, что не виновен. — Жизнь добрых людей — вечная молодость, — продолжил Сириус, видя, как тяжело даются другу последние слова. — Мы все должны помнить, что Нимфадора Тонкс погибла как герой. Но она всегда будет жить в наших сердцах. Помните её той самой Тонкс, которая вселяла в наши сердца уверенность, когда надежда потухала, — Блэк осмотрел ряды присутствующих, взглядом спрашивая, не хочет ли кто добавить пару слов, и вперёд вышел Гарри, крепко сжимая руку Гермионы, которая тайком утирала слёзы. Рон остался в кругу своей семьи, проводив друзей затуманенным из-за тяжёлых мыслей взглядом. — Однажды она сказала мне одну фразу, которая помогла в трудные времена, когда я не знал, как мне быть и зачем дальше сражаться: «Даже в самой безнадежности борьба остается надеждой». И я продолжил бороться. За родных, за друзей, за всех нас… — Поттер посмотрел на Сириуса, и тот ободряюще кивнул. — Покойся с миром, Нимфадора Тонкс. Спасибо за то, что была нашим путеводным светом. — Покойся с миром, — хором отозвались остальные. Сириус, вынув обрезанную розу из переднего кармашка пальто, бросил её на крышку гроба, и после этого всё начали засыпать землей. Подойдя к Люпину, Блэк осторожно похлопал его по плечу, и тот вышел из оцепенения, мысленно попрощавшись с любимой, чьё имя навеки будет высечено на холодном мраморе.

***

Андромеда встретила людей в доме довольно радушно, хотя Ремус видел, как ей тяжело смотреть гостям в глаза, с благодарностью принимая слова об искреннем сочувствии её горю. Тедди спокойно лежал на руках бабушки, с любопытством смотря на всех окружающих, которые не упускали возможности полюбоваться малышом. Сириус, заметив стол со скудными закусками, которые наспех успели приготовить домовики, как-то стремительно скрылся из поля зрения, и Люпин остался наедине с неизменной троицей, которые смущённо переминались с ноги на ногу, впервые оказавшись в доме своего бывшего профессора. — Сэр, могу ли я Вам рассказать кое-что? — первым подал голос Гарри, когда Ремус уже хотел отойти, чтобы помочь миссис Тонкс, которая собралась отнести внука на второй этаж, чтобы уложить его хоть немного поспать. Но голос Поттера был несколько приглушённым, будто он собрался раскрыть свою страшную тайну, поэтому Люпин остался на месте, вопросительно взглянув на парня, который никогда не отличался особой разговорчивостью, но сейчас явно хотел поскорее поделиться чем- то чрезвычайно важным, воровато осматриваясь по сторонам. — Говори, Гарри, — мягко подбодрил Ремус, когда неловкое молчание начало затягиваться. — Сегодня было слушание дела Малфоев, и меня пригласили, как главного свидетеля… — начал Поттер, придвинувшись к профессору чуть ближе, понизив голос до громкого шепота. Ремус постарался сохранить спокойное выражение лица, чтобы не смущать Гарри своими чересчур яркими эмоциями, хотя в душе кольнуло что-то резкое и неожиданное, отдалённо похожее на волнение. — Люциус, конечно, начал выкручиваться, как только мог, даже приплёл заклятье Imperius, но даже мне стало понятно, что это бред. Сами вспомните ненависть этой семейки ко мне… — заметив проходящую неподалёку Молли Уизли, Гарри ненадолго замолчал, дав Люпину время переварить услышанное. Дураку было ясно, что Министерство заинтересуется личностью главного сторонника Волан-де-Морта, который кичился своей преданностью и властью, но Ремус не ожидал, что на слушание вызовут Гарри, который не имел ничего общего с этим семейством Пожирателей. И только мужчина уже хотел задать интересующий его вопрос, как Гарри сам продолжил свой рассказ: — В общем, я сказал, что не считаю Малфоев виновными, и их оправдали… — после этих слов Рон недовольно закатил глаза, видимо, совершенно не поддерживая решение друга. Гермиона внимательно смотрела Люпину в глаза, пока тот пытался найти подходящий ответ, который от него так ждут. Ремус никому бы не пожелал оказаться в таком месте, как Азкабан, особенно после сухих рассказов Сириуса, который довольно прямолинейно описал пытки, которым подвергаются заключённые. Но ему стало совершенно непонятно, почему Поттер, несмотря на всю свою ненависть к Драко и его семье, всё-таки протянул им руку помощи, буквально вырывая их из цепкой хватки беспощадных дементоров. Конечно, он был крайне рад, что мальчик сумел сохранить в душе гуманность и сочувствие, особенно, если учесть всю боль, через которую прошёл Гарри. Люпин знал, что Драко любил подливать масла в огонь, когда у Поттера и так была куча проблем, за что Малфой неоднократно получал от гриффиндорцев и их декана, и отлично помнил эту глупую школьную вражду, которая вспыхивала каждый раз, стоило Драко и Гарри встретиться на совместном уроке ЗОТИ. Но Поттер, преодолев эти годы взаимной ненависти, совершил мудрый поступок, ставя себя в глазах Люпина на ступень выше, задевая мохнатой тёмной макушкой потолок. — Я горжусь тобой, Гарри, — сказал Люпин, и Поттер так расширил глаза от удивления, что мужчина не выдержал и глухо рассмеялся, покачав головой. — Нет, я серьезно. Ты огромный молодец, что смог сделать такой важный шаг вперёд. Не каждый может похвастаться таким, — Ремус бросил короткий взгляд на Рона, но тот не заметил, занявшись своим бокалом со сливочным пивом. — Кто тут гордится моим крестником и без меня? — Сириус, обмакивая кусок сыра в мёде, подошёл так неожиданно, что вздрогнул каждый, недовольно покосившись на беззаботного Блэка, который совершенно не вписывался в общую напряжённую атмосферу. Лишь Гарри широко улыбнулся, будто разом забыв про все, что он только что рассказывал. Ремус усмехнулся краем губ, наблюдая за семейной идиллией: Сириус, вновь воткнув зубочистку в сыр, сунул крестнику в рот угощение, и тот активно работал зубами, пытаясь убрать с лица по-детски счастливую улыбку. — Я тоже считаю, что Гарри поступил правильно. Глупо держать в себе обиды до конца жизни, — Грейнджер, подобно Люпину, посмотрела на своего рыжего друга, но и эта попытка была проигнорирована — Уизли наблюдал за своей сестрой, которая с самого утра не отходила от Джорджа, будто боясь, что тот куда-то испарится, стоит ей только отвернуться. — Но Малфой-мэнор, возможно, у них всё же отберут. Всё-таки этот дом использовали как убежище Пожирателей. — Ну хоть так справедливость восторжествует, — вставил Сириус, за что получил очередной недовольный взгляд от Гермионы. — И не надо на меня так смотреть, я всё равно прав. Как и всегда, впрочем, — Бродяга нагло подмигнул девушке, и та фыркнула, гордо тряхнув волосами. — Сириус… — Ремус закатил глаза, и Блэк рассмеялся своим лающим смехом, привлекая внимание остальных гостей, которые были погружены в мрачное молчание. Получив толчок в бок от Гарри, Блэк послушно стушевался, пряча неуместную улыбку в бокале с вином. Неожиданно в гостиной вновь появилась Андромеда, что вызвало яркую эмоциональную волну, ведь на ее руках все ещё лежал Тедди, задорно смеясь с того, как бабушка корчила ему рожицы. Напряжённая атмосфера сразу испарилась, будто и не было ее вовсе, и все поспешили окружить счастливую женщину плотным кольцом, с нескрываемой нежностью смотря на малыша. Сириус, проводив крестника и его друзей тёплым взглядом, подошёл поближе к другу, укладывая ладонь ему на плечо, второй все ещё сжимая хрустальный бокал. — Знаешь, я не особо люблю детей… — Ремус сразу нахмурился, и Блэк поспешил примирительно поднять ладони, тихо смеясь. — Но твой Тедди — это просто настоящее сокровище… — Сириус немного приподнял голову, чтобы рассмотреть личико Люпина-младшего через плотную толпу. — Он одновременно похож и на тебя и на неё. Еще и молчит постоянно, будто плакать вообще не умеет. Ну чем не идеальный ребёнок, а? — Блэк толкнул друга локтем в бок, и тот устало улыбнулся, не сводя взгляда с сына, который лежал в надёжных руках Гермионы, широко улыбаясь счастливой девушке в ответ. — Как думаешь, Гарри согласится стать крёстным для Тедди? — непроизвольно вырвался вопрос, и Ремус нахмурился своей же глупости. Он хотел преподнести эту идею в более подходящее время, чтобы объяснить своё решение и всё обсудить с Гарри и Сириусом, но слова будто сами сплелись в предложение, вырвавшись наружу. Мысль насчёт Гарри в роли крестного давно обсуждалась между Тонкс и Ремусом. Парень был умён не по годам, внимателен и заботлив к своим близким, мог взять на свои плечи ответственность, так что кандидатура Поттера больше всего зацепила в то время будущих родителей. Тонкс даже предложила сообщить эту новость сразу после окончания войны, чтобы сделать Гарри приятный сюрприз, но сейчас Люпину приходилось говорить это одному, не чувствуя рядом привычного тепла жены и не слыша её бодрого голоса. — Думаю, он согласится… — Сириус посмотрел на Гарри, который аккуратно сжал ладони малыша, прикладывая их к своей щеке. — Отличный выбор, Лунатик. Если я был никудышным крестным, то, надеюсь, у Гарри всё получится. — Брось, Сириус, — одернул друга Люпин, на мгновение оторвав взгляд от уютной картины. — Мальчик любит тебя. Ты бы видел, как он на тебя смотрит! — Ремус вновь тихо рассмеялся, посмотрев на Блэка. — Неважно, сколько лет вы были порознь — это лишь тянет вас на дно ужасного прошлого. Как говорится, любят не за что-то, а вопреки. Он же терпит твой несносный характер. А про чувство юмора я вообще молчу… — Люпин еле успел увернуться от толчка в бок, который точно бы вышел болезненным, зная меру физической силы Блэка. Даже в школьные времена, когда Мародеры устраивали шуточные бои, Джеймс, Питер и сам Ремус всегда оставались с синяками, так как Сириус совершенно не умел рассчитывать свои силы. — Я уже и забыл, какой ты бываешь занозой, — Бродяга сложил руки на груди, облокотившись спиной на стол с закусками, от которых осталось считанное количество фаршированных яиц и миндальных крекеров. Гости уже начали расходиться, чтобы дать миссис Тонкс хотя бы вздохнуть спокойно, и женщина отошла в столовую, оставив Тедди на отца, бережно переложив внука в другие руки. — Можно? — неожиданно тихо спросил Сириус, восторженно наблюдая за малышом, который при виде отца забавно кривлялся, пытаясь ухватиться пальчиками за свисающую челку Ремуса. Люпин, напоследок оставив на лбу Тедди поцелуй, переложил сына на руки друга, и тот так и замер в одной позе, не сводя с мальчика зачарованного взгляда, будто держал на руках самое дорогое произведение искусства. — Если что, то дышать можно, это его не испугает, — беззлобно поддел Ремус, видя, что Сириус будто боится любым своим движением навредить Тедди, хотя тот не подавал никаких признаков дискомфорта, продолжая широко улыбаться и надувая пузыри из слюны. — Тихо, ты портишь момент, — шёпотом огрызнулся Блэк, кончиками пальцев поправляя одеяло, поплотнее укутывая в него малыша, который, устав от всего происходящего, начал медленно закрывать глаза, погружаясь в крепкий сон. Сириус чуть не задохнулся от восторга, когда Тедди сжал пальчиками его палец, и Люпин от такого вида лучшего друга чуть не рассмеялся во весь голос, но вовремя прикрыл рот ладонью, подавляя ей смешки. Смотря на то, как Сириус буквально светится от счастья, смотря на Тедди, в голове Ремуса проскочила мысль, что ради этого он и будет сражаться дальше. Он преодолеет боль, хотя сейчас это кажется невозможным. Без Тонкс дом просто опустел, будто его накрыли плотным куполом, впуская лишь мрак и горечь. Андромеда держалась молодцом, полностью погрузившись в заботу о внуке, чтобы как-то залечить кровоточащую рану на сердце после смерти единственной дочери, и Люпин был благодарен ей, что она не винит его, хотя это было бы правильно. Ремус просто не мог отпустить то, что это он сам отправил жену в самую гущу сражения, хотя мог оставить её возле себя, защищая ценой собственной жизни. «Лучше бы я умер, а не она» — мысль, которая до сих пор билась о стенки рёбер, словно запертая птица в клетке. Но судьба распорядилась именно так, и нужно было двигаться вперёд, хотя бы ради сына. — Смотри, он булькает… — шёпот Сириуса помог вырваться из кокона мрачных мыслей, и Люпин вновь подавил смешок, осторожно похлопав друга между лопаток, пока тот наблюдал за мирно сопящим Тедди.