He doesn’t like a jazz

      Они сидят на расправленном диване в полутёмной комнате, где единственный источник света — гирлянда на небольшой ёлке у окна. На тумбочке рядом стоит проигрыватель, что крутит сейчас пластинку с Фрэнком Синатрой, пока слева, соприкасаясь с ним плечом, сидит Тэхён и тихо напевает «let it snow» на ухо, откинувшись на спинку дивана. Под эту песню у ёлки бы танцевать, но в квартире так холодно, что двигаться просто невозможно.       Пару минут назад Тэхён в одних боксерах, забавно пританцовывая и напевая «jingle bells», принёс им с кухни две кружки с горячим какао, поцеловав смеющегося Чонгука в кончик носа. Он смотрит на забавного оленя на кружке, что согревает его ладони, и снова улыбается. Сегодня почему-то улыбка с лица не сползает весь день, светится ярче, чем гирлянда на ёлке. Успокаивает лишь то, что Тэхён улыбается тоже, облизывая губы после глотка напитка и подпевая давно заученным песням.       Тэхён начинает со старанием петь «let it snow», прикрыв глаза и тихо отбивая ритм рукой. Он не очень английский знает, как и Чонгук, но песни Фрэнка наизусть выучил, даже в школе так ничего не учил. И Чонгук любит это — страсть Тэхёна к джазу, его низкий голос со старанием тянущий слова, его прикрытые от наслаждения глаза, то, как двигаются его губы, то, как он отдаётся каждой ноте без остатка.       Чонгук сидит в такие моменты и просто смотрит на красивый профиль своего парня, обводя взглядом каждую деталь и родинку на носу не забывая, улыбается глупо. Тёмная чёлка Тэхёна лезет тому в глаза, из-за чего Чонгук не сдерживается и протягивает руку, убирая волосы за ухо. Тэхён мягко улыбается и поворачивает к нему голову, продолжая подпевать. В его глазах отражаются разноцветные огоньки гирлянды, и Чонгук играет с ними, пытаясь взглядом поймать каждый.              Он не любит джаз, но вся эта атмосфера какая-то особенная, интимная, как будто именно для этого он и существует — для холодных вечеров вдвоём. За окном снегопад, ветер пытается ворваться в комнату через окно, но здесь, рядом с Тэхёном, так тепло, несмотря на то, что плечи от холода мурашками покрываются. Или не от холода вовсе, а от того, как Тэхён целует за ушком, не прекращая петь. Чонгук прикрывает глаза и тоже тихо подпевает, откинув голову на спинку дивана.       Одна песня сменяет другую, Чонгук даже названия не знает, но вдруг внезапно каждая становится его любимой, потому что рядом Тэхён не прекращает петь и целовать, какао уже немного остыло, а мурашки явно не от холода.       Он любит, как Тэхён меняется с первыми нотами своих любимых песен. Как он становится более нежным, медленным, как на его губах появляется мягкая улыбка, даже если день был тяжёлый, как он ощущается рядом в такие моменты. Как он пританцовывает, нарезая овощи на кухне после работы, пока Чонгук, сидя рядом на стуле, рассказывает о своём дне, обняв свои колени.       Он никогда не любил джаз, в его белых наушниках часто Бибер на повторе. Когда появился Тэхён со своим холодным проникновенным взглядом, в свободных брюках и бежевой рубашке, с вечно лезущей в глаза вьющейся чёлкой, как у Чонгука, и джазом, ему показалось, что ничего не выйдет. Он виделся ему каким-то неприступным принцем, таким желанным, но недостижимым. Казалось, он Чонгуку со всем его уличным, небрежным стилем, с попсой в наушниках, не подходил совсем. Но вот они сейчас здесь: Чонгук тихо подпевает Синатре, пока Тэхён целует его шею.       Чонгук не любит джаз, но вздрагивает, когда песня сменяется на ту, что так знакома, что врезается в рёбра теплом, даже жаром. Тэхён тоже рвано выдыхает у его уха, прежде чем улыбнуться и тихо, хрипло запеть ему куда-то в шею:       — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Это всё, что я могу сказать. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Всё те же старые слова я произношу на тот же старый лад.       У Чонгука сердце бьётся сильнее, когда Тэхён смотрит ему в глаза, всё ещё продолжая подпевать этой песне. Он её пел так часто, что Чонгук тоже теперь знает слова наизусть, они у него выбиты где-то на сердце, на каждом сосуде. Эта песня для них особенная, ведь именно под эту песню они приняли решение съехаться, эту песню Тэхён включает, когда хочет извиниться перед ним после ссоры, эта песня часто заедает в голове Чонгука, когда он смотрит на то, как Тэхён смеётся. Эта песня некий символ их отношений, хоть и не с неё они начались, но благодаря ей продолжаются.       С её помощью Тэхён говорит всё то, что накопилось на душе. И Чонгук, который тоже подпевает, отвечает ему взаимностью.       Тэхён приближается к его губам, совсем близко, так, что Чонгук может сосчитать его реснички, его дыхание обжигает, вдруг становится так жарко, будто не середина декабря за окном. Он смотрит ему в глаза, улыбаясь и совсем тихо, еле слышно поёт:       — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Эти три слова божественны. И теперь, дорогой, я хочу услышать слова, которые сделают тебя моим.       Чонгук смотрит, как загипнотизированный и также тихо отвечает:       — Я люблю тебя.       Чонгук не очень любит джаз, ему бы Бибера включить или ещё что, но он безумно любит целовать под него Тэхёна, пока тот улыбается в поцелуй; любит заниматься с ним сексом, танцевать с ним и слушать, как тот поёт свои любимые песни.       Чонгук не любит джаз, но он безумно любит любить под него Тэхёна.