Switching the positions

Когда телефон внезапно начинает беззвучно вибрировать на другом краю стола, оповещая о входящем звонке, Юнги чуть не падает со стула от неожиданности. Ему никто не звонит. С родителями он уже разговаривал на прошлой неделе — для разговора с сыном, который пошел против их воли и стал тем, кем они не хотели, чтобы он стал, у них есть расписание встреч и видеозвонков, что вполне устраивает Юнги. Он подозрительно смотрит в сторону телефона, надеясь, что тот умолкнет сам по себе, но кто-то на том конце линии оказывается слишком упорным. Подкатив на кресле к противоположному краю стола, Юнги обнаруживает, что звонит ему Тэхен, что становится двойной неожиданностью. — Хэй, Тэхен, привет, — наконец, отвечает на звонок Юнги. Не то чтобы он не рад слышать Тэхена, просто не совсем в настроении — проект-менеджер дебютного альбома, для записи которого Юнги был назначен музыкальным продюсером, потребовал сдать последние правки уже сегодня. — Привет, хён! — радостно приветствует его Тэ. Юнги слышит его дыхание, шум проезжающих мимо машин, голоса на заднем фоне и взрыв смеха, будто тот идет по улице в компании друзей. Тэхен тоже фыркает от смеха, и возвращается к нему. — Давно не виделись, да? — Да, — хмыкает Юнги. — Но хён обо мне все равно не забывает, — вдруг интимным полушепотом говорит Тэхен. Голоса на заднем фоне становятся тише, будто он отошел от них. — Тебе понравилось худи? — заинтересованно спрашивает Юнги, подкатив обратно к мониторам, где был запущен трек, стучащий в спущенных на шею наушниках. — Это было так неожиданно! — признается Тэхен с улыбкой в голосе. — Хён решил меня разбаловать? — Это было спонтанно, — усмехается Юнги, — честно. Я купил себе такое же, только черное. Хотя зеленое мне тоже понравилось. Но я решил, что зеленый больше тебе подойдет, — объясняет он. Намджуну срочно понадобился новый костюм — сам генеральный позвал его на ежеквартальную встречу с инвесторами, а единственный костюм как назло был сдан в химчистку, и он не успевал его забрать. Поэтому вчера вместо ланча он утянул Юнги в ближайший торговый дом, где Юнги и купил новое худи для себя и Тэхена. Намджун, конечно, уговаривал его тоже купить костюм, потому что уверен, что он в этом году снова получит награду, как лучший исполнительный продюсер и: «Будет стыдно, если ты будешь ее получать в том же костюме, что и в прошлом году. Все решат, что компания нам недостаточно платит». Но Юнги на это только отмахнулся. — Ох, хён, получается, у нас теперь парные худи? — удивленно выдыхает Тэхен. — Да, — кивает сам себе Юнги. — Тогда ты точно должен прийти, — неожиданно заявляет тот. — Куда? — теряется Юнги от неожиданности заявления. — Я и мои друзья из университета устраиваем вечеринку в честь окончания экзаменов. Я пригласил Хоби-хёна и Чимина, но ты же знаешь Хоби-хёна — он лучше проведет время с Намджун-хёном, — Юнги мысленно с ним соглашается, — а Чимин не хочет идти туда сам по себе — ему не нравится, когда он никого не знает в компании. Я бы не стал беспокоить хёна, я знаю, как ты занят, — тон Тэхена становится просительным. Юнги находит это крайне милым. — Но мы давно не виделись, и Чимин точно пойдет, если там будешь ты. — Я приду, — соглашается Юнги, — просто скинь время и локацию в ка-токе. — Хён, ты лучший! — счастливо восклицает Тэхен. — Прямо сейчас и пришлю. — Хорошо, Тэ, — улыбается Юнги. — Не забудь надеть худи, — пропевает Тэхен. — Хорошо, — усмехается Юнги. — Увидимся, Тэ. Тэхен громко чмокает в трубку и завершает звонок. Не то чтобы Юнги хочется идти на студенческую вечеринку — после загруженной недели все, что ему действительно хочется, это поспать часов этак восемнадцать. Но Юнги решает, что это отличный повод увидеть Тэхена, в конце концов, они и вправду давно не виделись. Когда Намджун узнает, что он идет на студенческую вечеринку, того пробирает на смех. — Решил вспомнить молодость, хён? — ухмыляется тот. — Я не такой уж и старый, — возмущается Юнги, воздерживаясь от желания запустить в Намджуна палочками. Они ужинают прямо в его студии, что, конечно, не в первой, и Юнги подозревает, что завтракать им придется там же. — Мне всего двадцать пять. Вот Сокджин-хён да, он старый. — Кстати, о Джин-хёне — он прилетает в Сеул уже на следующей неделе, — говорит Намджун. — Его не было целых два месяца, представь? — Да, — кивает Юнги, задумавшись, — даже не верится, что мы виделись в последний раз так давно. Встретим его в аэропорту? — О! — Намджуну, кажется, нравится его идея. — Нужно будет нарисовать какой-нибудь стыдный плакат. Что-то вроде: «Добро пожаловать в Сеул, актер PornHub номер один», — с энтузиазмом начинает выдумывать тот. Юнги скептично смотрит на него. — С ним будет его новый парень, вообще-то, — говорит Юнги, — и тебе может быть не страшно, но я вот не хочу, чтобы этот мускулистый ребенок переломил меня пополам. Вдруг он не понимает юмор. — Если он встречается с Джин-хёном, то юмор он точно понимает, — резонно замечает Намджун, хмыкнув. — Но он был таким серьезным, когда хён нас знакомил, — хмурится Юнги. — Просто смущенный, — пожимает плечами Намджун, — Джин-хён сказал, что он милашка, и что нас он просто стеснялся. Все-таки он младше нас. — Ладно, сделаем плакат, — ухмыляется Юнги, закончив с ужином и начав прибирать мусор. О содержании плаката они спорят еще какое-то время, но вскоре возвращаются к работе, и вправду задерживаясь до утра, и только сдав работу проект-менеджеру, разъезжаются по домам. До вечеринки Юнги успевает выспаться, принять душ, сходить в ближайший магазин за продуктами (из еды в доме были только хлопья, которые Юнги не помнит, когда купил), поесть, попереживать из-за внешнего вида (все-таки, он идет на вечеринку в компанию будущих актеров, и боится разочаровать Тэхена своей обычной внешностью на фоне его одногруппников), отругать себя за это (в голове четко слышится голос Сокджина: «Никто не может выглядеть плохо в худи от Fendi и в кроссовках Dior»), и снова сходить поесть. Перед выходом Юнги оглядывает себя с ног до головы — черные кроссовки с белой надписью бренда, удобные брюки карго, черное худи с рисунком желтых глаз на груди, двухцветный любимый бомбер — вряд ли его стиль отличался от стиля двадцатилетних студентов, но Юнги думает, что, возможно, нужно было одеться во что-то более подходящее для клубов? Может быть, зауженные брюки и черную шелковую сорочку? Правда, когда он так нарядился в последний раз перед длительным отъездом Сокджина, единственного среди их компании из трех закадычных друзей разбирающегося в моде, тот сказал, что Юнги выглядел, как настоящий sugar daddy, и он бы не хотел производить такое первое впечатление на друзей Тэхена. Он тому не «папочка», хоть ему и нравится дарить Тэхену дорогие подарки. Вздохнув, Юнги поправляет неизменную бейсболку и, оглядев себя в зеркале в последний раз, выходит, наконец, из квартиры. В конце концов, Тэхен сам попросил его надеть худи. Когда он подъезжает к зданию съемной квартиры Тэ и Чимина, он тут же пишет об этом первому — Тэхен в последний момент просит Юнги заехать за ними, потому что какой-то там одногруппник, который изначально не планировал напиваться, передумал, а вот Юнги совсем не хочется напиваться в компании незнакомых людей, поэтому решает взять машину, а не такси. Юнги выходит из машины и, прислонившись к двери авто, закуривает. Когда полсигареты выкурено, из здания, наконец, выходит Тэхен. Юнги в последний момент захлопывает рот, раскрытый в удивлении и восхищении, когда тот приближается к нему. И ведь есть из-за чего! На Тэхене полупрозрачная черная рубашка с белым мелким рисунком, прядь чуть отросших волос заправлена за ухо, глаза подведены темными тенями, и губы блестят, делая их еще более привлекательными для поцелуев. — Хён, ну как я?.. — Тэхен прокручивается на каблуках вокруг себя. — Просто нереально, — качает головой Юнги, оглядывая того с аккуратно уложенных, волнистых волос до носков модных туфель. Тэхен смущенно закусывает нижнюю губу, улыбаясь самыми уголками рта. — Но ты не в худи, — разводит руками Юнги. — Мои друзья уже видели меня в нем, — объясняет Тэхен, вдруг приблизившись к нему и закинув руки ему на шею. Юнги не может удержаться и не смотреть на его двигающиеся, все еще растянутые в легкой улыбке, губы. — Поэтому, когда они увидят тебя в твоем худи, они сразу поймут, что это тот самый хён, который подарил мне мое, — заканчивает он уже полушепотом на ухо Юнги. И если это не флирт, то Юнги ничего не знает о флирте. Прерывает их подошедший Чимин, кашлянув. Тэхен убирает руки и отступает от Юнги на шаг. — Привет, хён, — вежливо здоровается Чимин. — Вау, Чимин, — вырывается у Юнги. Он краем глаза замечает, как хмурится Тэхен, сложив руки на груди. — Отлично выглядишь. — Спасибо, хён, ты тоже, — мягко улыбается Чимин, перекатившись с пятки на носок. На нем, как и на Тэ, полупрозрачная черно-белая рубашка — на черной ткани блестки, сочетающиеся с блестящими серебристыми полосками на зауженных черных брюках. Но не одежда или то, как она сидит на Чимине, привлекает внимание Юнги. — У тебя тату? — удивленно спрашивает он. Чимин не похож на бунтаря, он, скорее, хороший мальчик из приличной семьи, который плачет над мелодрамами и боится расстроить родителей, а татуировки — это больно и, ну, не вяжутся с образом хорошего мальчика, поэтому черная надпись, просвечивающая через белую ткань рубашки, так удивляет Юнги. — Я сделал ее недавно, — кивает Чимин. — Это просто надпись. Юнги вспоминает о сигарете и быстро гасит ее, спрятав окурок в пустую пачку. — На ребрах больно, — сочувствующе кивает Юнги. Чимин неосознанно трет бок, отчего ткань разглаживается, и Юнги удается разобрать слово. — Nevermind, — читает он вслух. — О, у меня есть такая песня. — Ох, поверь мне, он знает, — фыркает Тэхен. — Едем? — спрашивает он, приподняв бровь. — Да, — тут же спохватывается Юнги, — конечно. Он и Чимин продолжают разговор о татуировках уже в машине, Тэхен при этом не выказывает никакого интереса к их разговору, уткнувшись в телефон, поэтому Юнги и не лезет к нему. Он иногда ловит взгляд Чимина в зеркале заднего вида, который мягко улыбается ему, когда их глаза встречаются, и Юнги думает — это его губы делают его улыбку такой мягкой? Или он так улыбается только Юнги? Он невольно со стыдом вспоминает свою первую мысль, когда Чимин вошел в его студию с Сандылем, которая звучала примерно так: «О, минетные губы». С нанесенным розовым блеском губы кажутся еще больше, но Юнги отгоняет от себя неприличные мысли — фантазировать Юнги, конечно, никто не вправе запретить, но фантазировать о Чимине, почему-то, стыдно, особенно когда справа от него сидит парень, в котором Юнги, вроде как, заинтересован. Когда они прибывают в клуб, выясняется, что весь факультет Тэ забронировал его на весь вечер и всю ночь, поэтому это назвали вечеринкой, а не просто походом в клуб. Юнги нравятся клубы, атмосфера свободы, быть окруженным биением музыки, нравится просто отпускать всё, все мысли в голове на какое-то время. Но войдя в здание, пройдя фэйс-контроль, танцпол, к одному из столиков на втором этаже, Юнги чувствует непривычную пустоту, потому что рядом нет ни Намджуна, ни Сокджин-хёна. Он вдруг понимает, почему Чимин изначально отказывался от приглашения на вечеринку: когда с тобой такой человек, как Тэхен, который, кажется, знает всех вокруг, с которым здоровается, хватает за руку, которого целует в щеку каждая встретившаяся на пути девушка, и жмет руку каждый парень, предлагая выпивку, невольно почувствуешь себя не в своей тарелке. За столиком уже сидят две девушки и парень, которого Тэхен представляет, как Богом, и который сразу говорит о том, как он любит слушать айдолов и групп из компании, где работает Юнги и кому он пишет песни. — Поверить не могу, что нашему Тэтэ повезло иметь такого хёна, как Юнги-сонбэним, — говорит он, не стесняясь трогать при этом Юнги за колено. Тому пришлось сесть рядом с ним на угловой диван. Чимин садится напротив к двум хихикающим девушкам, которых он, вроде как, знает, беспрестанно бросающим на Юнги взгляд из-под густо накрашенных ресниц. Тэхен убегает к бару за выпивкой и закусками. Чимин тоже периодически смотрит в его сторону, но не заигрывающе, а скорее обеспокоенно. — Хотелось бы и мне иметь такого хёна, — мечтательно продолжает вздыхать рядом Богом, развернувшись к Юнги всем телом, закинув руку на спинку дивана позади него. Юнги не знает, как на это реагировать, но к счастью его спасает Тэхен, появившийся неожиданно быстро в компании еще двух парней. Юнги с благодарностью принимает от него стакан с минералкой, пододвинувшись и освобождая для него место. Юнги надеется, что будет просто сидеть рядом с Тэ, вдыхать запах его парфюма, волос, когда тот укладывает голову на его плечо, но нет — напивающиеся студенты решают, что он объект всех их разговоров, поэтому беспрестанно расспрашивают его о жизни айдолов («Я не знаю, встречается ли он/она с кем-то, это не мое дело»), о его песнях («Лирику писал не я, у нас команда продюсеров, я автор бита и помогал в аранжировке, поэтому понятия не имею, что имелось в виду»), об условиях стажировки в его агентстве («Я почти не имею дело с трейни, тем более с трейни-актерами или моделями, я не могу сказать, какое у них расписание»), и все в таком духе. Иногда они задают вполне интересные вопросы, например, на каких инструментах играет Юнги или где он обучался продюсированию музыки и звуковому инженирингу, и Юнги сдержанно делится с ними своим карьерным путем — ничего такого, что нельзя найти о нем в интернете. Наконец, кто-то из девушек (Юнги не утрудился запомнить имена всех присутствующих) предлагает потанцевать, и почти все спускаются на танцпол, кроме Тэ, который до этого убежал в уборную, и Юнги, который решает его дождаться за столиком. Проверив непрочитанные сообщения, что быстро ему наскучивает, он подходит к ограждению и, оперевшись локтями на перила, смотрит вниз на двигающуюся в едином ритме массу людей. Его взгляд как-то сразу цепляется за силуэт Чимина — может, дело в его рубашке, но, скорее, дело в нем самом. Как танцор, он не просто чувствует музыку, а будто пропускает ее через себя, говоря языком телом, рассказывая свою историю. В зависимости от ритма его движения то сексуально-провоцирующие, на грани, то заигрывающе-легкие, то резкие, то плавные и мягкие. Юнги не может оторвать от него взгляд, да и не хочет, если быть честным. Впрочем, он не один такой — Чимин привлекает, как девушек, так и парней, которые все хотят потанцевать если не с ним, то хотя бы рядом. И везунчик тот, кому удается коснуться его, привлечь внимание и завлечь в танец. — Хён? — шепчет ему на ухо Тэхен, подходя сзади и обнимая. — Хэй, — улыбается ему Юнги, развернувшись и приблизив за талию. Тэхен из того типа, кто пьянеет быстро, независимо от градуса алкоголя, скорее, от атмосферы свободы, раскрепощенности, мнимой вседозволенности и приподнятого настроения праздника вокруг. — Хочешь потанцевать со мной? — продолжает Тэ, двигаясь в объятиях Юнги в подобии медленного танца. — Мы танцуем, — просто отвечает Юнги, ткнув носом в нежное местечко под ухом Тэхена, вдыхая запах кожи. — Хорошо, — в голосе Тэ слышится улыбка, — мне нравится танцевать с хёном, — вздыхает он счастливо. — Мне нравится хён. — Ты мне тоже нравишься, Тэтэ, — признается Юнги, назвав его также, как его друзья. — Отлично, — кивает он и больше ничего не говорит. Потом они тоже спускаются вниз, на танцпол, присоединяются к Чимину, и Богому, и тем двум девушкам, которые поочередно вовлекают Юнги в танец, и Юнги даже не против, ему нравится танцевать, и людям вокруг нравится танцевать с ним, так почему бы не повеселиться? Их вечер заканчивается только в четыре утра. Тэхен почти спит на плече Юнги, когда тот ведет его к своей машине. Чимин почти также трезв, как и Юнги, хотя пил вровень со всеми. — Может быть, мы как-нибудь сходим в клуб без друзей Тэ? С Хоби-хёном и Намджун-хёном? — спрашивает Чимин, задумчиво и сонно глядя в окно машины на просыпающийся мегаполис в лучах рассветного солнца. Тэхен тихо посапывает во сне, снова не участвуя в их разговоре. — Я не против, — кивает Юнги, — наш с Намджуном друг прилетает в Сеул на следующей неделе. Отметим его возвращение. Чимин устало улыбается ему. Всю оставшуюся дорогу они молчат, и Юнги даже решает, что тот уснул. Но Чимин не спал, в отличие от Тэхена, который моргает расфокусированным взглядом, когда Чимин принимается его будить. Выходит из машины он сам, но Чимин все равно ведет его под руку до квартиры вместе со страхующим на всякий случай Юнги. — Спасибо, хён, — вежливо благодарит его Чимин, прислонив пребывающего где-то на грани дремы Тэхена к стене рядом со входной дверью, — дальше я сам, мне не в первой, — не зло хмыкает он, отпирая дверь. — Хорошо, — кивает Юнги, — пока, Чимин, — прощается он, отходя к лифту, который еще не успел даже закрыться. — Пока, хён, — улыбается ему на прощание Чимин, — обязательно напиши, как вернешься домой. Едя в лифте, прислонив гудящую голову к его зеркальной поверхности, Юнги думает, что Тэ повезло с другом. Юнги хотел бы иметь такого друга, как Чимин. Все впереди, оптимистично думает Юнги, выходя из здания и вдыхая утренний, еще не затянутый смогом от выхлопных газов, воздух. Может, он когда-нибудь пригласит Чимина на кофе и это станет шагом к их новой долговечной дружбе, кивает он сам себе. Может, кивает он сам себе снова, и направляется к своей машине.