Switching the positions

— Я иногда думаю, что это могло бы быть идеальной историей первой любви. Когда вы делите друг с другом самые сладкие кусочки своей юности, понимаешь? Первые отношения, первый поцелуй и первый секс… — Секс с ней не был твоим первым, — мотает головой Намджун с усмешкой, перебив Юнги. — А поцелуи тем более. — Я говорю, вообще-то, только о несбывшихся возможностях, — притворно возмущается Юнги, нахмурившись, и шумно, с наслаждением отпивает пива из банки. — И не перебивай! Если тебе скоро двадцать пять, это еще не значит, что ты можешь говорить со мной, как с ровесником, — шутливым тоном выговаривает он. Намджун, сидящий напротив него, поднимает руки, демонстрируя ладони, как бы сдаваясь. — Окей-окей, продолжай. Юнги так и не вернулся в свою квартиру, только приехал туда раз, собрать нужные вещи — он больше не мог одалживать одежду у Чонгука. Сокджин снова пустил его к себе пожить, как когда-то давно, и такие вечерние посиделки после долгого рабочего дня в студии становятся их каждодневной традицией. Квартиру Юнги выставил на продажу, как и старую машину, поэтому после работы его и Намджуна временно забирает Сокджин или Чонгук, который официально, вроде как, и вовсе не живет пока у своего парня, но проводит времени у него больше, чем у себя. Из кухни доносятся приятные запахи готовящейся пасты карбонара — Джин и Чонгук готовят ужин, пока Юнги и Намджун, чья очередь была вчера, сидят с пивом перед телевизором, крутящем какое-то еженедельное музыкальное шоу. Юнги посетил психотерапевта еще несколько раз, и ему куда легче. Намного легче. Ему больше не приносит такую сильную боль и чувство вины разговоры о Тэён и об их общем прошлом, как раньше. Юнги, однажды поделившись с кем-то своей историей от начала и до конца, теперь намного свободней делится своими чувствами и с близкими друзьями. Становится ли Юнги счастливее за эти две недели? Определенно нет. Теперь он официально персона нон-грата в квартире Хосока, Чимина и Тэхена, и Юнги по-настоящему переживает, что его отношения с Чимином и Тэхеном повлияли в конечном итоге на отношения с Хосоком. Который, вообще-то, хороший человек и парень его лучшего друга. При этом сам друг даже не в курсе, почему его парень вдруг так резко запретил Юнги появляться в их квартире. С Чимином Юнги так и не решается поговорить. Юнги залипает по несколько раз на день на его посты в Инстаграме, но это максимум, который он может себе позволить. Он хочет быть уверенным, что больше не причинит Чимину боль, когда попытается наладить отношения с ним снова. И Юнги скучает по Тэхену, по-настоящему скучает. По их походам в кафе и ресторанам, по его милым каждодневным селкам и просто позитивному присутствию в жизни Юнги. Тэхен не отвечает на его сообщения в ка-токе, оставляя их прочитанными, но и не блокируя контакт Юнги совсем, как это сделал Чимин, и не отсылает обратно подарки, которые тот продолжает отправлять ему, поэтому Юнги надеется, что и с Тэхеном когда-нибудь сможет восстановить если не прежние отношения, то хотя бы просто общение. — Так о чем я? А, да. В какой-то момент мы бы разлюбили друг друга и, ну, просто пошли дальше своей дорогой. Но знаешь, что я думаю? — спрашивает Юнги, погладив пальцами подбородок и устремив взгляд вверх. — Я бы вряд ли стал тем, кем стал сегодня. Я бы в итоге сдался под напором родителей, получил диплом в области бизнес-администрирования и работал бы сейчас, как хён, в одном из филиалов их компании. Юнги закусывает нижнюю губу, нервно сжимая и разжимая пальцы на уже немного помятой банке. С кухни доносится каркающий смех Чонгука и скрипучее хихиканье Сокджина. Намджун внимательно смотрит на Юнги, и на его лице в темной комнате мелькают яркие цвета из телевизора в такт песне, слова которой приглушенно доносятся из динамиков. — Я уходил в музыку с головой, потому что в ней видел спасение от реальности, — наконец, продолжает Юнги. — Мне было плохо, потому что, будем честными, ситуация, в которой я оказался, была на самом деле пиздец какой неприятной, — Юнги невесело усмехается. — И я выплескивал все, что творилось у меня внутри в лирику и… становилось легче? Не совсем. Просто можно было притвориться, что это происходит не со мной, и отпустить ситуацию, — вздыхает он и одним глотком допивает содержимое банки. — И потом увлечение стало… рутиной? Да, — кивает он сам себе. — Тогда я впервые задумался о том, заслужил ли я все, что в конечном итоге получил от работы в этой индустрии? Действительно ли я хороший музыкант и продюсер? Я признался тогда Джин-хёну, что не вижу себя в будущем продюсером, и тогда он спросил меня — а чего я вообще хочу? И я понял, что не хочу, ну, ничего. Ты знаешь, почему я сразу согласился на его предложение записаться к психотерапевту? — неожиданно спрашивает он у притихшего Намджуна, не сводящего с его лица сочувствующего взгляда. — Почему? — переспрашивает Намджун. — Потому что точно знал, что это не просто творческий кризис или что-то в этом роде. Это была депрессия, — пожимает Юнги плечами. — Как у нее. А я не хотел заканчивать, как она. — Хён… — Она ушла тогда, чтобы не тащить на дно нас обоих. Я не… — голос Юнги срывается, и он, кашлянув, продолжает, — я должен был бороться и жить дальше, потому что это то, чего она хотела. Чтобы хотя бы один из нас был счастлив. Чтобы избавить меня от той грязи, в которой оказалась она сама. Он замолкает, глядя перед собой на экран с выступающими айдолами, слыша и чувствуя, как Намджун придвигается на диване ближе, чтобы в итоге, в ласковом жесте погладив его по колену, оставить ладонь на бедре Юнги. — На самом деле, это не должен был быть грустный разговор, — вдруг невесело усмехается Юнги, опустив глаза на свои пальцы, мнущие пустую жестянку. — Просто… Я же долго ходил к Джэхун-сонсэнниму три года назад, и в этом месяце мы уже виделись несколько раз… А я только на последнем сеансе понял, что не должен делать это для кого-то. Только для себя, понимаешь? — Юнги переводит взгляд на Намджуна. — Понимаю, но… — Намджун замолкает, нахмурившись. — Ради кого тогда ты пошел к психотерапевту в этот раз? Юнги вздыхает. С кухни доносится звон и стук расставляемых приборов, и он встает с дивана, понимая, что уже скоро хён позовет их ужинать. — Покурим? — предлагает он, кивнув в сторону лоджии. Намджун встает и идет вслед за ним. Уже на лоджии, устроившись на одном из стульев, расставленных возле маленького круглого столика, Юнги с наслаждением вдыхает горьковатый дым, смотря на темное небо, где из-за смога и светового шума не видно ни одной звезды. — Ты знаешь, Хоби мне так и не признался, почему он вдруг взъелся на тебя, — хмыкает Намджун, опасно раскачиваясь своем стуле. — Я мог бы подумать, что это из-за Тэхена — ты сказал, что вы перестали общаться, но зачем из этого делать секрет? — Скоро твое день рождение, — невпопад говорит Юнги и тут же замолкает. — Хён, — зовет Намджун, забыв о сигарете, зажатой между пальцев, — выкладывай. Но Юнги молчит, не зная, как ему рассказать о том, что было между ним и Чимином, особенно после того, как сам Намджун столько раз намекал на то, что неплохо было бы, если бы они стали встречаться. Потому что один из его самых больших страхов — это разочаровать Намджуна. Он даже не так боится разочаровать Джина, потому что с каждым из лучших друзей у Юнги совершенно разные отношения. Сокджин для Юнги — любящий хён, неизменная поддержка, тихая гавань, в объятиях которого Юнги может спрятаться от всего мира, который и поругает, и пожалеет. Юнги для Намджуна — сильный, крутой хён, пример для подражания, мудрый наставник, неоспоримый авторитет, и быть в его глазах дерьмом — последнее, чего хочет Юнги. Намджун для него тот, кого Юнги вырастил и воспитал, пусть разница у них всего год, тот, в чью голову он вложил когда-то те ценности, которые сам считал важными, и Юнги мог бы отказаться от многого в своей жизни, но не от дружбы с Намджуном. Конечно, вряд ли они перестанут дружить, перечеркнув те годы, которые провели плечом к плечу, но Юнги по-прежнему хочет оставаться в жизни Намджуна хёном номер один. — Я и Чимин… — начинает было Юнги, но Намджун его перебивает, хлопнув в ладони, отчего пепел с сигареты просыпается на его джинсы. — Я знал! Я знал, что между вами что-то есть, — победно тычет он в грудь Юнги, широко улыбаясь. — Между вами было столько нереализованного сексуального напряжения, что это не могло не вылиться во что-то! Рассказывай, хён, я должен знать все, — нетерпеливо просит он. Юнги открывает рот, чтобы начать, но в лоджию, постучав, выходит Чонгук. — Вы ужинать-то будете? — спрашивает он, бесцеремонно забрав из пальцев Юнги сигарету, и тут же докуривает ее двумя глубокими затяжками, оставив тлеть на краю пепельницы. — А то мы уже все приготовили. Юнги закатывает глаза в манере «ох уж этот ребенок». — Мы скоро придем, — кивает ему Намджун. — Ладно, а то Джин-хён сказал, что если не поторопитесь, то он разрешит мне съесть ваши порции, — ухмыляется Чонгук. — Только попробуй, мелочь, — хмурится Юнги. — Кек, — только и говорит Чонгук напоследок и тут же уходит. — Ну, так что, хён? — спрашивает Намджун, туша сигарету в пепельнице. — Давай уже после ужина, — отмахивается Юнги. На кухне их встречает недовольный Сокджин, руками уперевшись в бока. — Надымили, блин, — выговаривает он, морщась. — Юнги, ты только вчера мне обещал, что бросишь. И ты, — тычет он в сторону Чонгука, сидящего за столом и уже набившего рот пастой. Он тут же округляет и без того круглые глаза, скорчив виноватое лицо. Юнги отмечает про себя, что щеки Чонгука заметно округлели на хёновском питании. — Завтра, хён, завтра, — обещает Юнги, пропуская Намджуна за стол и садясь сам. Джин только закатывает на это глаза. — Кстати, я, наконец, определился, где буду праздновать день рождения, — говорит Чонгук, торжественно подняв палочки вверх. — Ну ничего себе, — хмыкает Юнги, — как будто он уже не через два дня. — Сокджин-хён же не разрешает праздновать у него, — оправдывается Чонгук, снова округляя глаза. — Ты собираешься пригласить не меньше пятидесяти человек, — тяжело вздыхает Джин, отложив вилку. — Куда мы их разместим здесь? — Показывай, где, — просит Намджун, придвинувшись на стуле ближе к Чонгуку, — может, и я там свое отпраздную. Чонгук с энтузиазмом достает телефон из кармана худи, и, разблокировав его, передает телефон Намджуну. — Милый такой дом за городом, там и бассейн есть, и патио, и сад небольшой, — говорит он, пока Намджун листает фото. — Ничего себе, милый дом, — хмыкает Намджун, — это целый дворец, Чонгу. — Покажи, — просит Юнги, заглянув за плечо Намджуна. — Ого, три этажа, серьезно? — смеется Юнги, возвращаясь на свое место. — Зато кто захочет, может остаться ночевать, — пожимает плечами Чонгук. — Сколько, говоришь, ты зарабатываешь? — елейным голосом спрашивает Намджун, возвращая ему телефон, и притворно строя глаза. — Но-но, — шутливо грозит ему пальцем Джин, — Чонгук только мой. — Ну, Намджун-а, после такого домика ты рестораном на свое день рождения не отделаешься, — ухмыляется Юнги. Намджун только фыркает на это. — Тогда с тебя, хён, не только те наушники, но и новые Ролексы, — хлопает он Юнги по плечу. — Это вон, проси у денежного кролика, — кивает в сторону Чонгука Юнги, сбросив его руку. После ужина Чонгук и Сокджин устраиваются в гостиной для пересмотра последних «Мстителей», которых, как выяснилось, все дружно обожают в их компании. Юнги же с Намджуном вызываются сходить в круглосуточный супермаркет за попкорном, который так не вовремя закончился. Пока они идут по улице, залитой светом фонарей, Юнги успевает выкурить сигарету, а Намджун пожелать спокойной ночи своему парню через ка-ток. — Так, хён, — говорит Намджун, блокируя телефон и пряча его в задний карман джинс. Его губы все еще растянуты в едва заметной улыбке от селки, которую ему прислал Хоби. — Ты и Чимин, хах? Юнги тяжело вздыхает, поправив бейсболку. Ему не хочется портить этот со всех сторон хороший день, завершив его не очень приятным разговором, но он обещал Намджуну, да и себе, этот разговор. — Я и Чимин, — кивает Юнги. — Я… — он замолкает, пытаясь подобрать слова, чуть замедляя шаг. — Давай пойдем через парк, думаю, разговор будет долгим. Намджун тут же хмурится. — Что между вами произошло? — спрашивает он беспокойно, подстраиваясь под шаг Юнги. — Я расскажу тебе, но только сначала, ладно? — вопросительно смотрит на него Юнги, спрятав руки в карманы бомбера и поежившись от ветра. — Хорошо, хён, — кивает Намджун, ободряюще улыбнувшись. — Хорошо, — повторяет за ним Юнги. — В общем, когда ты предложил мне познакомиться с твоим парнем… Я не испытывал особого энтузиазма, если честно, — хмыкает Юнги. — Но… я, почему-то, так хорошо помню этот день. И все время думаю — тогда Чимин предложил мне остаться ночевать у них, помнишь? — Юнги снова переводит на него вопросительный взгляд. — Не особо, — честно признается Намджун, опустив глаза вниз и пнув камешек на тротуаре. — Я думаю, а что, если бы я остался? — вздыхает Юнги и, наконец, начинает рассказывать.

***

… — И вот так, за раз, я потерял связь с двумя близкими людьми сразу, — невесело хмыкает Юнги, закончив рассказ на их последнем с Тэхеном разговоре. Он говорит всю дорогу до супермаркета, в самом супермаркете и выйдя из него. Они успевают обойти парк три раза, пока, в конце концов, не садятся на одной из парковых лавок, и Намджун не говорит ни слова все то время, что говорит Юнги, и теперь Юнги боится поднять на него глаза, чтобы не увидеть в его лице разочарования, осуждения или гнева, или, и того хуже, все это вместе. — Ох, хён, — наконец, вздыхает Намджун сочувствующе. — Это… все, что ты можешь на это сказать? — неуверенно усмехается Юнги, наконец, взглянув на него. — Никаких «какой же ты мудак» и всего в таком духе? Намджун несильно толкает его в плечо. — То, что ты — мудак, ты и сам знаешь, — качает он головой, — но… у меня и вправду нет слов. Если бы я знал, что получится из моей затеи познакомить тебя с Хоби… — Это не… — мотает головой Юнги, перебивая его, — это не из-за этого. Не из-за тебя, Хоби или еще из-за чего-то. Это… наверное, это просто должно было случиться рано или поздно, — пожимает он плечами. — Помнишь, я говорил тебе сегодня про несбывшиеся возможности? Если бы я не причинил боль сразу двум людям, которыми дорожу, стал бы я обращаться за помощью к психотерапевту? Смог бы я снова говорить о Тэён, не чувствуя вины за то, что с ней произошло? Намджун понимающе кивает. — Мне казалось, что я счастлив, — невесело усмехается Юнги, сцепив руки в замок и опустив на них взгляд. — Я думал, что у меня есть все. Я занимаюсь любимым делом, я добился признания, у меня есть ты и Сокджин-хён, у меня есть большая квартира, крутая машина и счет в банке с шестизначными нолями. Все, о чем мы с ней мечтали, — грустно улыбается он. — Но когда в моей жизни появился Чимин… — Юнги шмыгает носом, замолкая. Сморгнув слезы, он продолжает: — Я понял, что после смерти Тэён во мне как будто отмерла какая-то часть, которая не позволяла дышать полной грудью и испытывать эмоции во всем их разнообразии. Там… просто была дыра. И я не знал о ней, пока не испортил все, что произошло между мной и Чимином. Он спросил меня тогда, хочу ли я быть с ним или как-то так, и я не смог ответить, потому что… Для кого-то это простой вопрос, но для меня? Нет! Я хочу быть с ним, потому что хочу его себе, но не хочу себя ему, понимаешь? — Юнги с надеждой поднимает взгляд на Намджуна. — И я просто сидел тогда, как дурак, и не мог ничего сказать ему, объяснить, потому что все еще чувствовал, что не заслуживаю его. Да и как это объяснишь? — Хён, — сочувствующе произносит Намджун. Его глаза тоже подозрительно блестят в свете фонарей. — Та песня… Она о нем? — Да, — кивает Юнги, вздохнув. Намджун вплетает пальцы своей руки в замок сцепленных пальцев Юнги, и Юнги устало приваливается к его плечу головой. — И когда он ушел… — продолжает он, помолчав, — я сразу почувствовал эту разницу между «когда я с ним» и « когда я без него». Это… больно. — Тебе нужно поговорить с ним, хён, — хмурится Намджун. — И что я ему скажу? — беспомощно усмехнувшись, спрашивает Юнги. — Правду, — пожимает свободным плечом Намджун. — Чимин имеет право знать о твоих чувствах. Даже если он их не примет. — Я все еще думаю, что пока не готов к отношениям, — неуверенно произносит Юнги, подняв на него взгляд. — Это нормально, хён, — подбадривающее улыбается ему Намджун. — Красная нить судьбы, помнишь? Она не может разорваться.

***

Юнги бесцельно слоняется по патио с банкой пепси в руках, пока друзья Чонгука компанией или по одному прибывают в загородный дом. Он приехал еще с утра с именинником и Сокджином, чтобы вместе с командой Чонгука, тоже приехавшими пораньше, украсить первый этаж дома и задний двор шарами и гирляндами, и принять курьеров, которые привезли кучу продуктов, готовых блюд для шведского стола и десятки литров выпивки. Их групповой чат с Джином и Намджуном разрывается от сообщений, и Юнги периодически смотрит, что его друзья там пишут. Джин поторапливает Намджуна, который жалуется на все те обстоятельства, мешающие ему приехать быстрей — сначала Тэхен в последний момент передумывает и отказывается ехать. Намджун и Хоби принимаются уговаривать его, но тот, уже собранный, просто уходит, как пишет позже в СМС Хосоку, тусить со своими университетскими друзьями. Юнги только вздыхает на это. Потом сам Хосок из-за поведения Тэ тоже отказывается куда-либо ехать, расстроенный, и Намджуну уже вместе с Чимином приходится успокаивать его и уговаривать собираться в поездку. Юнги нервничает. Он не видел Чимина уже несколько недель, и ужасно по нему соскучился. Юнги даже ловит себя на том, что снова начал обкусывать кожу вокруг ногтя на большом пальце — старая дурацкая привычка, от которой он давно избавился. Ему так хочется увидеть Чимина, и Намджун совсем не помогает — он пишет Юнги, как горячо выглядит собранный и накрашенный Чимин, и то, что Юнги его образ точно понравится. — Юнги-чи! — зовет Сокджин, махнув ему рукой стоя в дверях дома. — Иду, хённим, — отзывается Юнги. В доме уже играет музыка из плейлиста, который заботливо собрал Юнги по просьбе Чонгука. Туда и сюда снуют незнакомые ему лица: кто-то даже узнает его и просит сделать фото, и Юнги не может им отказать. Иногда он встречает и тех, с кем Чонгук успел его познакомить, и почему-то, многие из них сначала были уверены, что Юнги — старший брат Чонгука, который живет в Пусане. «Мы же даже не похожи», — говорит Юнги, слыша это уже в третий раз за день. «Вообще-то, похожи», — отвечают ему, пожав плечами. Ну и ладно, думает он, решив, что так и будет представляться всем в следующий раз. Намджун, Хосок и Чимин приезжают ближе к вечеру, и Юнги с удивлением понимает, что Чимин перекрасил волосы в темно-серый, почти черный цвет. Он сразу, как входит в дом, приковывает к себе взгляды — еще бы, на нем неизменные черные брюки, обтягивающие все изгибы, не оставляющие простора для воображения, черная рубашка из плотной ткани с несколькими толстыми цепочками через плечо, цепляющиеся за ремешок на талии, и любимые ботинки на небольшом каблуке, делающие его выше. Чимин выглядит горячо, как сам секс. Юнги непроизвольно облизывает губы, беззастенчиво разглядывая его издалека с ног до головы, пока новоприбывшие здороваются с Чонгуком и Сокджином, и поздравляют именинника, вручая коробку с подарком, украшенную большим черным бантом в духе эстетики, которую предпочитает Чонгук. — О, хён! — замечает его Намджун, помахав. Хоби и Чимин тут же поворачиваются в его сторону, и Юнги думает, насколько много Хоби знает о случившемся? Его лицо не кривится, но брови все равно хмурятся, а улыбка сходит с губ. Лицо Чимина ничего не выражает, но он встречается глазами с глазами Юнги и не отводит взгляд. Намджун отделяется от их компании, так и стоящей почти у самого порога, что-то сказав, и направляется к нему. — Мне нужна сигарета, — заявляет Намджун нетерпеливо, подойдя к Юнги. — Я же бросил, помнишь? — разводит руками Юнги. — Черт, хён, я чуть с ума не сошел с ними там, — почти хнычет Намджун, схватив Юнги за руку. — Могу предложить только травку, — пожимает он плечами, улыбнувшись. Намджун, округлив глаза, с энтузиазмом кивает. Они устраиваются за одним из столов в патио, который Юнги уже присмотрел ранее. Намджун с благодарностью принимает самокрутку из портсигара Юнги и зажигалку. — Если Джин-хён узнает, он нас убьет, — говорит Намджун сдавленно, выдыхая крепкий дым. — Убьет, но только потому, что его с собой не позвали, — усмехается Юнги, тоже делая затяжку. — Черт, хён, — кашляет Намджун, втянув слишком много дыма, — мне нужен номер твоего дилера. — Можешь забрать остальные, — щедро предлагает Юнги. — Нет, — отмахивается Намджун, — Хоби это не понравится, — вздыхает он. Чуть помолчав, он добавляет, смущенно улыбнувшись: — Кажется, он, ну, уже скоро согласится съехаться. — Вау, — удивленно выдыхает Юнги, — серьезно? — Ну, он все еще сопротивляется, — пожимает Намджун плечами, — но уже не так, как поначалу. А скоро мой день рождения… Думаю, додавить на него. — Это серьезный шаг, Наму, — тепло улыбается Юнги, глядя на него, — я рад за вас. — Спасибо, хён, — кивает Намджун, улыбнувшись в ответ. Докурив по самокрутке, они возвращаются в дом, где гости, взяв в одну руку выпивку, собираются вокруг именинника с праздничным колпаком на голове, каждый выкрикивая по одному пожеланию. Хоби, увидев, что Намджун и Юнги вернулись в дом, устроившись в самом конце необъятных размеров гостиной позади остальных, хватает Чимина за руку и, обходя комнату по периметру, направляется к ним. — Хэй, Хоби, Чимин, привет, — неуверенно улыбается Юнги, чувствуя себя намного расслабленней после травы. — Привет, Юнги-хён, — холодно здоровается Хосок, отпуская Чимина, который только машет Юнги в ответ, слабо улыбнувшись. — Ты собираешься мне объяснить, Ким Намджун, почему, как только мы приехали, ты тут же где-то пропадаешь, а возвращаешься в таком состоянии? — шипит Хоби, оглядев Намджуна с ног до головы. — О чем ты, Хоб-а? — нервно смеется Намджун, включив дурачка. — От тебя за версту несет травкой, — объясняет Хосок, гневно нахмурившись и сложив руки на груди. — О-оу. Мы вас оставим, пожалуй, — округляет глаза Юнги и, протянув руку Чимину, кивает в сторону выхода на задний двор, предлагая выйти. Чимин не принимает протянутую ладонь, сложив руки на груди, как и Хоби ранее, но все равно идет к выходу. — Не хочешь поздравить Куки со всеми? — спрашивает Чимин, подходя к фонтану, тихо журчащему посреди двора, и облокачивается о его высокий борт руками позади себя. — Не вижу смысла делать это в десятый раз за день, — пожимает Юнги плечами, останавливаясь напротив него. — Мы с Джин-хёном поздравили его и подарили подарки еще в полночь. Да и затянется это на полчаса, если не больше. Я, вроде как, живу сейчас у хёна, — объясняет он на вопросительный взгляд Чимина, нервным жестом поправив бейсболку. Чимин понятливо кивает, не смотря на Юнги. Он обводит взглядом патио — деревянные столы в углу двора под навесом, вокруг них — мягкие диваны и стулья, рядом — деревянная стена, обвитая неизвестным Юнги растением и камин в углу, который Юнги разжег по просьбе Джина. Весь дворик был окружен живой изгородью, заканчивающейся выходом в сад, который Юнги еще не успел осмотреть, занятый подготовкой к вечеринке. Поэтому он предлагает задумчиво молчащему Чимину: — Хочешь прогуляться по саду? — Давай, — тут же соглашается тот. Сад уже не производит такого впечатления, как патио или бассейн, потому что территория примерно такая же, как у заднего дворика, но из-за обилия кустов и деревьев кажется меньше. — Здесь так красиво, — тем не менее, восхищенно выдыхает Чимин, осторожно ступая на квадраты газона, засаженного в шахматном порядке попеременно с бетонными плитами. Они проходят в самый конец сада, в котором Юнги неожиданно видит пруд, чистый и ухоженный, хоть и маленький, в котором даже можно разглядеть рыбок. — Здорово, — одобрительно кивает Юнги, наклонившись к воде, — но скамеек не хватает. — Вряд ли сад предназначен для того, чтобы здесь сидеть, — задумчиво произносит Чимин, достав телефон и принявшись делать фото. — Думаю, для посиделок с едой и алкоголем лучше всего патио. — Ты прав, — соглашается Юнги. Чуть подумав, он нерешительно продолжает: — Как… твои дела, Чимин? — Хорошо, хён, спасибо, — мягко улыбается Чимин, убирая телефон в карман и, кажется, впервые, как они вышли из дома, смотрит на него. Юнги невольно приоткрывает рот и задерживает дыхание, увидев, наконец, улыбку Чимина, которую тот раньше всегда дарил ему, чего Юнги совсем не ценил. — Как ты, хён? — вежливо интересуется Чимин в ответ. — Я… нормально, — отводит взгляд Юнги, снова смотря на рыб в воде. — Почему ты сейчас живешь у Сокджин-хёна? — спрашивает Чимин, чуть покусав нижнюю губу. — Это временно, пока я не продам свою квартиру и не найду новую, — отвечает Юнги. — Ты продаешь квартиру? Но почему? — округляет глаза Чимин. — Она мне не особо нравилась. Да и, наверное, большие пространства не для меня, — пожимает плечами Юнги. Они оба замолкают, глядя вниз, на пруд. Тишину нарушает только музыка, которая снова приглушенно доносится из дома и из дополнительных колонок со стороны бассейна, и шелест листьев, потревоженных из-за дуновения ветра. — Чимин… — Хён… — начинают они одновременно, повернувшись друг к другу, но оба тут же замолкают. — Ты первый, — улыбается Чимин. — Я хотел извиниться, — серьезно произносит Юнги, глядя Чимину в глаза. — За что? — искренне недоумевает Чимин, нахмурившись. — Я не хотел… — Юнги сглатывает комок в горле, пытаясь правильно сформулировать мысль, — я должен был остановить тебя тогда и объясниться, — продолжает он. — Ты ничего мне не обещал, — пожимает плечами Чимин, — и ничего не был должен. — Но я не хотел тебя обидеть. И не хотел, чтобы ты меня ненавидел, — грустно произносит Юнги, подавляя в себе желание обнять Чимина, или хоть как-то прикоснуться к нему. — Я не ненавижу тебя, хён, — слабо улыбается тот, отведя взгляд. — Это слишком сильное чувство, и ты не сделал ничего такого, чтобы его заслужить. — Но ты заблокировал меня везде, — беспомощно разводит руками Юнги. — Я сделал это не потому, что ненавижу тебя, — вздыхает Чимин. Он замолкает, видимо, тоже не зная, как правильно выразить словами то, что чувствует, и Юнги терпеливо ждет, пока он продолжит. — Я просто… Я просто понял, что мы с тобой имеем разное представление о роде наших отношений, если можно так сказать, — наконец, говорит он, подняв взгляд на Юнги. — Я хотел большего, чем ты мог дать, и я… — его голос слегка срывается, становясь тише, — я просто не имел права что-то от тебя требовать. Но и ты… ты тоже. Поэтому я подумал, что будет лучше, если мы закончим на этом месте, чтобы не копить этот клубок недопонимания, и чтобы… прекратить сейчас, пока не стало больней. Юнги тяжело дышит, думая о том, какой Чимин прекрасный человек, и снаружи, и внутри. Думающий, чувствующий, понимающий. Заботливый, внимательный и мягкий, но в то же время невероятно сильный, цельный, знающий, чего хочет и о чем говорит. Юнги впервые не думает о том, насколько сильно он его не заслуживает, а о том, что хочет быть лучше. Рядом с Чимином Юнги хочется стать лучше, чтобы его заслужить. — Чимин, — Юнги не сдерживается и все-таки берет его ладонь в свою. Пальцы Чимина маленькие, меньше Юнги, и они так правильно ощущаются в его руке. — Тот браслет… Я имел в виду то, что говорил, когда дарил его тебе, — говорит он, глядя Чимину в глаза. — И мне жаль, что я подарил его тебе, будучи не готовым дать тебе то, что ты заслуживаешь. Но я… действительно не хотел бы дарить его кому-то, кроме тебя. — Ох, хён, не говори так, — Чимин отводит взгляд, но не отнимает руку, позволяя Юнги гладить его ладонь большим пальцем. — Я уверен, что ты еще встретишь кого-то, кто будет заслуживать его больше, чем я. — Но я не хочу, — признается Юнги слабым голосом. — Мне нравишься ты. И не просто нравишься! — Хён… — Чимин делает попытку отнять руку и отойти, но Юнги не позволяет ему это. — Пожалуйста, Чимин, — просит он, удерживая его ладонь двумя руками и пытаясь поймать его взгляд. — Пожалуйста, позволь мне сказать. Чимин молчит какое-то время, но продолжает стоять, пока, наконец, не кивает, разрешая Юнги продолжить. — Много лет мне казалось, что любовь и отношения не для меня, — говорит Юнги, опустив взгляд на ладонь Чимина в его руках, бережно удерживая ее и иногда поглаживая и перебирая пальцы. — Мои первые и последние отношения были с наркозависимой девушкой, которой диагностировали клиническую депрессию, и которая покончила жизнь самоубийством, спрыгнув с моста, — невесело усмехается он. — И все эти годы я винил себя в ее смерти. — Хён, — шокированно выдыхает Чимин, сведя брови к переносице и сочувствующе погладив его свободной рукой по плечу. — Я не говорю тебе это, чтобы вызвать жалость или… Просто, хочу, чтобы ты знал, что я собой представляю, — говорит Юнги, подняв на него глаза и встретившись с его грустными глазами. — Хён, та девушка… Я видел на одной из фотографий в твоей квартире тебя и девушку. На снимке еще был Намджун-хён и кто-то, похожий на тебя. Ты был с ней на этом фото? — спрашивает Чимин. — Да, — кивает Юнги. — Ее звали Тэён, — улыбается он, — и я ее любил. Он замолкает на какое-то время, пытаясь выровнять дыхание, потому что говорить о Тэён все еще тяжело, и Чимин терпеливо ждет, пока он продолжит, позволяя Юнги перебирать свои пальцы в успокаивающем жесте. — Я встречался с ней в старших классах, пока учился в школе, и еще какое-то время после, когда поступил на стажировку в компанию, — наконец, говорит Юнги. — Хотя вряд ли это можно назвать отношениями, — невесело хмыкает он. — Да, поначалу все было хорошо, обычная школьная любовь, но позже… Тэён нужна была помощь, причем не столько в борьбе с наркозависимостью, сколько помощь психотерапевта. Я думаю, что подсознательно я всегда чувствовал вину и ответственность за то, что отношения со мной для нее уже были, как наркотик. Потому что по-другому она, ну, не могла. Все, что приносило ей радость, ассоциировалось у нее с наркотиками. У нее была депрессия, и мое присутствие ей помогало, но когда я сказал, что больше не хочу ее видеть… Может быть, это сломало ее окончательно. Но ведь я никогда не был первопричиной, — Юнги, наконец, поднимает грустный взгляд на Чимина, в глазах которого блестят слезы. — Мне очень, очень жаль, хён, — сочувствует Чимин, на секунду сжав его руку в своих пальцах. — Спасибо, Чимин-а, — мягко улыбается Юнги. — Мне уже лучше, правда, я обратился за помощью к психотерапевту, и… Эта история навсегда останется частью моей жизни, но я не хочу, чтобы она была определяющей, понимаешь? Чимин кивает, ласково улыбнувшись. — Поэтому… — Юнги замолкает, пытаясь правильно подобрать слова, — я хочу, чтобы у нас снова был шанс. Я знаю, это много, — быстро добавляет Юнги, начиная даже немного заикаться от волнения, — я-я слишком многого прошу, но… Мы бы ведь могли продолжить общаться? Нечасто, хотя бы раз в месяц! Чтобы узнать друг друга получше, чтобы у меня был шанс показать тебе, что я-я могу, ну, быть лучше, — Юнги чувствует, как сердце сжимается и дышать становится труднее от того, что боится услышать отрицательный ответ. Но Чимин только снова гладит его плечо, продолжая улыбаться. — Мы можем видеться, хён, конечно, можем, — отвечает он. — Только, — Чимин вздыхает, прежде чем продолжить, — давай договоримся, что будем делиться своими мыслями и чувствами, чтобы понимать, на одной мы волне или нет, и чтобы избежать недомолвок и недопонимания, окей? — Да, да, я думаю, это вполне осуществимо, — быстро соглашается Юнги. — Можем ли мы тогда обняться? — смущенно спрашивает он. — В честь э-этого. — Можем, — смеясь, кивает Чимин, и Юнги, наконец, заключает его в объятия. — Ты отлично выглядишь, — говорит Юнги ему на ухо, вдохнув сладковатый запах его волос. — Спасибо, хён, — тихо отвечает ему Чимин, опустив щеку на его плечо. — Раз мы решили, что никаких недомолвок между нами не должно быть с этого момента, то можно тогда я задам тебе вопрос? — спрашивает Юнги, почти шепча. — Чтобы прояснить кое-что раз и навсегда. — Честное слово, хён, если ты опять о Тэмине… — Чимин поднимает голову с его плеча, заглянув ему в лицо, но не размыкая объятий. — Нет-нет, ты же уже говорил, что он «просто коллега с работы, о котором я не должен волноваться», — кривляется Юнги, на что Чимин только смеется. — Я о другом. — Хорошо, хён, спрашивай, — кивает Чимин, ободряюще улыбнувшись. Вздохнув, Юнги серьезным взглядом смотрит ему в глаза, наконец, спрашивая: — Когда я в первый раз пришел в вашу квартиру, ты предложил остаться… Мне все не дает покоя кое-что, — Юнги мотает головой, замявшись. — Если бы я остался тогда… мы бы переспали? — наконец, говорит он. — Если не хочешь, можешь не отвечать, конечно. Чимин отводит взгляд, прикусив нижнюю губу. — Я не знаю, хён, — искренне отвечает он, посмотрев Юнги в глаза. — Я думаю, нет, но я бы… — он усмехается, недолго помолчав, — я бы точно полез к тебе целоваться. Юнги улыбается на это, кивнув. — Я бы точно ответил на поцелуй, Чимин-а.

***

Юнги ничего не ждал от этой вечеринки, но она на удивление проходит хорошо. После разговора в саду он и Чимин идут в дом, чтобы взять выпивку и перекус, а после устроиться возле камина в патио. К ним присоединяется Намджун и Хоби, который все еще косо поглядывает на Юнги, но не допускает каких-либо резкостей в его адрес. Иногда к ним присоединяются Сокджин и Чонгук, но последний слишком нарасхват в этот день, он едва успевает перехватить что-нибудь поесть, и то, потому что Джин следит за этим. Сам же Сокджин и рад бы посидеть с друзьями, но вынужден сопровождать своего парня во всех частях дома и помогать следить, чтобы гостям было весело, чтобы еда не кончалась, а бутылки с выпивкой были в свободном доступе. Когда на улице совсем темнеет, и включаются дополнительные фонари и гирлянды, Хосок тащит Намджуна и Чимина танцевать, оставляя Юнги в компании нескольких парней из команды кибер-спортсменов, которых Юнги уже знает. Выкурив с ними еще одну самокрутку, Юнги тоже идет танцевать, но ему не удается поймать Чимина, который оказывается слишком востребованным партнером в танцах, поэтому его подхватывает стайка одногруппниц Чонгука, которые потом тащат безвольного Юнги к бассейну. Он не плавает с ними, потому что не очень любит воду, устраиваясь на одном из шезлонгов с коктейлем в руках, который ему намешал нанятый бармен, устроившийся за стойкой рядом с бассейном для поддержания атмосферы пляжной вечеринки. С ним остается только одна девушка, представившаяся как Кэнди, и как выясняет позже Юнги, студентка из Америки, обучающаяся по обмену, и для иностранки у нее довольно беглый корейский, и она не называет Юнги оппой, что ему, почему-то, нравится. Они болтают, лежа на шезлонгах, пока Намджун не находит его и не тащит обратно в патио, чтобы покурить, и Юнги берет с собой и Кэнди, которая отказывается от травы, но не отказывается посидеть в их компании. Ближе к полуночи Чонгук, совсем выбившийся из сил, падает на один из диванов возле камина, устроившись головой на коленях у Сокджина. Юнги и Намджун отодвигают столы и придвигают ближе диваны и стулья, чтобы все желающие, присоединившиеся к ним, могли рассесться.  — Вы когда-нибудь играли в «Правду или действие»? — спрашивает Кэнди, оглядев собравшуюся компанию. Юнги сидит рядом с ней на диване, накрывшись общим пледом. Напротив на диване устраиваются Чонгук и Сокджин, на диване рядом с ними — трое парней из команды Чонгука, на диване слева от Юнги — Чимин, Намджун и Хосок, на плетенных стулья с мягкими подушками между диванами — близкий друг Чонгука, Югём, и пара незнакомых Юнги девушек, с которыми он точно знакомился, но не мог вспомнить имена. — Точно! Давайте сыграем, — оживает Чонгук, садясь на диване. — Все же знают правила? Компания нестройным хором соглашается и кивает на предложение. — Тогда начнем с меня? Или выберем ведущего? — уточняет Кэнди. — Давайте по кругу, — предлагает Сокджин, забравшись на диван с ногами. — Только ничего глупого, детки, иначе разгоню всех по кроватям. — Без глупостей неинтересно, хён, — округляет глаза Юнги. Сокджин на это только кидает в него чипсиной. — Тогда, Юнги, — говорит Кэнди, повернувшись к нему лицом, — правда или действие? — Правда, — чуть подумав, выбирает Юнги, потому что ему слишком лениво что-либо делать сейчас. — Кого из присутствующих здесь ты считаешь самым привлекательным? — чуть улыбнувшись, спрашивает она. — Пак Чимин, — тут же отвечает Юнги, не задумавшись ни на секунду. — Айщ, Юнги-я, как ты можешь так со мной? — тут же начинает притворно возмущаться Джин. — Я же твой хён! Юнги смеется, получая декоративной подушкой по лицу, радостно отмечая про себя, что Чимин тоже хихикает на возмущения Сокджина, которого тут же привлекает к себе за шею Чонгук, целуя в щеку и шепча что-то, видимо, утешающее. — Так, Намджун-а, правда или действие? — поворачивается к другу Юнги, бросив подушку обратно в сидящую напротив парочку. — Действие! — выбирает Намджун. Юнги кажется, что они играют уже больше часа, и за это время он успевает поделиться со всеми своей ориентацией («Би, но парней было больше»), какую часть тела он считает своей самой привлекательной («Пальцы рук? Да, наверное, пальцы»), кого бы он взял с собой на необитаемый остров из присутствующих («Чонгука. Чтобы потом оставить его там, конечно»), когда у него был последний раз неприличный сон («В школе, наверное? Вообще не помню»), какой тип девушек ему нравится («Ничего такого, но длинные волосы определенно стали бы плюсом. Ну и красивая попа»). — Кэнди, почему один я отвечаю на всякие непотребные вопросы? — притворно возмущается Юнги, когда очередь снова доходит до него. — Хэй, я вообще-то тут рассказывал про свой лучший оргазм, — напоминает ему Сокджин. — И я до сих пор возмущен, что он был не со мной, — дуется Чонгук, скрестив руки на груди. — Есть над чем поработать, да, Гук-а? — усмехается Намджун. — Не дразнись, — смеется Хосок, привалившись к его плечу. — Юнги! — зовет Кэнди немного заплетающимся языком — последствие непрерывного накачивания пивом в компании Юнги. — Правда или действие? — Правда, Кэнди, правда, — вздыхает Юнги. — Ладно, — улыбается она. — Тогда вот такой вопрос: как ты понял, что тебе нравятся мужчины? В Корее не часто встретишь гей-френдли компанию, так что, я приятно удивлена. Еще раз спасибо, Кукстер, что пригласил на свою вечеринку, — искренне благодарит она. Чонгук шутливо салютует ей бутылкой пива. — Как я понял? — задумчиво повторяет вопрос Юнги, уставившись в навес патио. — Сокджин-хён, — наконец, отвечает он с улыбкой. — Что? — отзывается на имя Сокджин, не сразу поняв, почему Юнги его позвал. — Это из-за него, — ухмыляется Юнги, объясняя. — Да, думаю, что я был типа влюблен в него какое-то время, когда мы только познакомились. Но это быстро прошло, когда я узнал его лучше, — шутливо добавляет Юнги. — Ты врешь, — неверяще мотает головой Джин. — Ты все врешь! — Нет, это правда, — серьезно произносит Юнги, — Намджун, кстати, тоже был влюблен в тебя. — Хэй! Это было твое «правда или действие», не мое! — возмущается Намджун, повернувшись к Юнги. — И вы, ну, ни разу не?.. — спрашивает Кэнди с неприкрытым любопытством. — Это, конечно, уже второй вопрос, но я отвечу: мы даже не целовались никогда, — хмыкает Юнги, ловя на себе угрожающий взгляд чуть прищуренных глаз Чонгука, — так что расслабься, Гук-и, я не претендую на твоего парня. — Жаль, что ты не выбираешь действие, — вздыхает Кэнди, откинувшись на диване, — я бы загадала в следующий раз ваш поцелуй.

***

Гости начинают разъезжаться по домам с первыми, еще розовыми лучами утреннего солнца. Юнги с удивлением понимает, что многие предпочитают не оставаться ночевать, хотя дом был арендован на двое суток. Он ждет, сидя на диване в патио, пока оставшиеся разберут комнаты, чтобы занять свободную или, если свободных комнат не окажется, остаться прямо под навесом, где Сокджин и находит его. — Уже все выбрали комнаты? — спрашивает Юнги у него. Сокджин кивает, устраиваясь рядом с ним на диване и, забрав бутылку пива из рук, допивает остатки одним глотком. — Фу, выдохлось уже, — кривится он. — Остались свободные? — снова спрашивает Юнги. Выпростав руку из-под пледа, он обнимает Джина и укладывает его голову себе на плечо. — Чимин попросил уложить тебя к нему в комнату, — отвечает Джин немного сонно, — так что, на третьем этаже самая дальняя комната ваша. Рядом и Хоби с Намджуном, и мы с Чонгу. — Чимин правда попросил? — неверяще переспрашивает Юнги. — Ага, — кивает Джин, зевнув. — Вы поговорили? — Да, и… кажется, у меня есть шанс, — улыбается Юнги, погладив того по плечу. — Рад за вас, — Джин поднимает на него глаза, не убирая голову с его плеча, улыбнувшись в ответ. — Чимин — хороший мальчик, а ты заслуживаешь быть счастливым. — Спасибо, хён, — искренне благодарит Юнги, — но мы пока решили просто узнать друг друга лучше. — Это уже хорошо, — ласково произносит Джин, погладив его по голове. — Я горжусь тобой. — Ну, хён, — смеется Юнги, дергая плечом, — не смущай меня. — Хэй, Юнги-я, — зовет Сокджин, сев на диване ровно и повернувшись к нему всем корпусом, — ты и вправду был влюблен в меня в школе? — А, то есть про Намджуна ты знал? — шутливо удивляется Юнги. — Вообще-то, первый поцелуй Намджун-и был со мной, — закатывает глаза Сокджин, — и говорю сразу: мы не встречались и не трахались, он сам меня тогда попросил научить его целоваться. — Почему не меня? — искренне огорчается Юнги. — Ты очевидно не в его вкусе, — хмыкает Джин. — И что, он тебе признался? — спрашивает Юнги. — Нет, но… По нему хотя бы было понятно, — тепло улыбается Сокджин, пожав плечами. — Это, правда, было недолго, — признается Юнги. — Ты красивый, ты же знаешь это? Без шуток. Джин отводит взгляд, смутившись. — Если бы ты тогда позвал меня на свидание, я бы согласился, — неожиданно говорит он, взяв руку Юнги в свою и прижав ее к щеке. — Правда? — искренне удивляется Юнги, погладив его скулу большим пальцем. — Да, — кивает Джин, подняв на него взгляд. — Я думаю… — нерешительно говорит он, — я думаю, что тоже был влюблен в тебя. Недолго, — быстро добавляет он. — Хён, — усмехается Юнги, покачав головой. — Если бы мы стали встречаться, ты бы никогда не вляпался в историю с Тэён, — тяжело вздыхает Сокджин, отведя взгляд. — Может быть, мы бы тоже причинили друг другу боль, но хороших воспоминаний о первой любви у тебя было бы больше. Не говоря уже об остальном. — Я ни о чем не жалею, — тепло улыбается ему Юнги. — Неизвестно, чем бы наша с тобой история закончилась. Вдруг мы бы больше не были друзьями? Иногда упущенные возможности должны оставаться упущенными возможностями. — Я люблю тебя, — ласково произносит Сокджин, целуя его ладонь. — И я тебя люблю, — говорит Юнги в ответ, целуя его в лоб.

***

Юнги заходит в их с Чимином комнату сразу после быстрого освежающего душа, с удивлением замечая сначала, что в комнате одна кровать, а потом уже то, что Чимин еще не спит, залипая в телефон. — Хэй, Чимин-а, — зовет Юнги, подходя к кровати. — Ложись спать, хён, — зевнув, говорит Чимин, убирая телефон на тумбу и приглашающе откидывая одеяло со стороны Юнги. — Ну что? — спрашивает он, подняв на него глаза. — Ты уверен? — неуверенно интересуется Юнги. — Хён, я не собираюсь к тебе приставать, — хихикает Чимин, перевернувшись на бок и подложив ладонь под щеку. — Ну, только если так, — усмехается Юнги, забираясь под одеяло. Повернувшись на бок и скопировав позу Чимина, он тихо говорит: — Привет. — Привет, — также шепотом отвечает Чимин, улыбнувшись. — Хэй, Пак Чимин? — зовет Юнги. — Что такое, Мин Юнги? — отзывается Чимин, широко улыбаясь. — Выпьешь со мной кофе где-нибудь в городе днем? — спрашивает Юнги. — С радостью, хён, — соглашается Чимин, кивнув, насколько позволяла поза. — Тогда закрывай глаза, — просит Юнги, — чтобы день наступил быстрее.