Планета Сокровищ

— А что это за звезда? Детские ручки выпускают телескоп, и он отходит в сторону, а на его место становится подросток с завязанными в низкий хвост волосами. — Это белый карлик, — спокойно объясняют ребенку. — Что-о? Ты врешь, брат! — Саске отталкивает старшего от телескопа и вновь смотрит на белоснежную звезду. — Она же огромная! Ребенок надувает щеки, а Итачи наклоняется к нему, слегка посмеиваясь. — По сравнению со Вселенной — эта звезда просто карлик, глупый маленький братец. — Тогда кто я в сравнении со Вселенной? — Микроб конечно же. Два пальца щелкают по лбу привычным движением, и мальчик ойкает по инерции, но все же улыбается. Старший брат начинает разбирать телескоп, потому что время перевалило за полночь и детям пора в кровать. Саске неохотно укладывается, но своими щенячьими глазками уговаривает Итачи посидеть с ним, пока младший не заснет. — А когда мама с папой вернутся? — спросил Саске, подавляя зевок. — Они в другой галактике, сложно сказать точно. — Итачи сидел на краю кровати, наблюдая за звездами в окне. — Вдруг они не успеют к твоему выпуску? — нахмурился он. — Тогда мне придется идти с тобой. Какая жалость, — хихикнул Итачи, а его брат показал ему язык. — Ложись спать. — Он потрепал его по волосам. — Только если ты будешь спать со мной, — строго настолько, насколько способен сказал ребенок и скрестил ручки на груди. — Саске, тебе сколько? Четыре? — Семь! — гордо ответил он. — Но… пожалуйста? В последний раз. Итачи вздохнул и махнул рукой, чтобы Саске подвинулся, что тот с радостью и сделал. Младший взял с края кровати игрушку в виде динозавра, которую ему привезла мама с прошлого полета, и крепко обнял ее. — Расскажи что-то, — прошептал Саске. — Ты сказал, что будешь спать. — Итачи лежал на спине и повернул только голову на брата. — И я знаю лишь одну историю. — Да-да! — улыбнулся мальчик. — Расскажи про Планету Сокровищ! — Я съем все твои конфеты, — пригрозил старший, но ребенок все также улыбался, — Ладно… — Он вновь устремил взгляд в потолок. — Много световых лет назад, в одной далекой галактике… Саске старался не уснуть до самого конца истории. Мама часто читала ему эту легенду, когда была дома, но именно от брата она звучала по-особенному. Наверное, Итачи даже в этом был гением. Люди, которые в пятнадцать уже оканчивают Академию, только такими и могут быть. Учиха должен быть таким. И Саске поклялся, что будет не хуже брата. Чтобы отец так же с гордостью смотрел и на него, чтобы он и Итачи смогли потом путешествовать вместе. Семилетний мальчик был до боли уверен, что они даже найдут Планету Сокровищ вместе.

***

Воспоминания настигали всегда неожиданно, накрывая с головой и оставляя после себя выжженную пустошь. И каждый раз жгучая боль просыпалась в плече, там где провода соединялись с нервными окончаниями, которые позволяли протезу работать. Иногда казалось — хотя это и абсурд, — что болит именно протез, да так сильно, что хотелось вырвать его под основание. Но Саске не мог позволить и своему телу ополчиться против него, поэтому, стиснув зубы, он натягивал кожаную перчатку. Космический пейзаж был на редкость красив — пурпурные всполохи смешивались с синими, словно кто-то разлил акварельные краски. Цвета собирались в водоворот, и, хотя он находился достаточно далеко, лейтенант Сарутоби предложил обогнуть его. Учиха сильнее свел лопатки, хотя его осанка и так была идеальной. Такая смена маршрута была незначительной, но вполне могла отобрать у них драгоценный час. Шикамару, видя смятение, предложил, где можно сократить их маршрут. Саске кивнул, ведь не хотелось воевать со Вселенной, когда на хвосте пираты. Капитан отдал приказ рулевому, и Джуго сменил направление, а троица продолжила определять маршрут по карте Мадары, которую Учиха запретил переносить на бумагу, поэтому Нара объяснял все по памяти. Их отвлек только чей-то крик — и на палубе в секунду началась суматоха. Соскребание ракообразных наростов на облицовке корабля было забавным только первый час, теперь же, проведя за этим заданием всю первую половину дня — хотелось только выкинуть нож в недра космоса. Наруто размял затекшее плечо и покосился на своих собратьев по несчастью. Кабуто поправлял очки каждый раз, когда приходилось наклоняться слишком сильно, а Киба постоянно напоминал Узумаки не поцарапать обшивку, иначе Хьюга сдерет с них шкуру. Только лис мирно посапывал на лавочке шлюпки, на которой они спустились почти до самого киля*, закрепив шлюпку на тросах, и Наруто все думал о том, как приобщить животину к труду. Сильно глубоко погрязнув в построении плана, парень не заметил, как нож вошел слишком глубоко в дерево, и когда отодрал раковину, то на черной облицовке была новенькая царапина. Узумаки обернулся в две стороны, но Инудзука был слишком увлечен, поэтому остался только Кабуто, который хитро ухмылялся. Наруто состроил жалостливое лицо и сложил руки в молитве, и слава Вселенной — матрос кивнул и отошел к носу шлюпки. — Кстати, ты потом не поможешь нам с парусами? — спросил Киба. — Я уже пообещал Гааре помочь с трубопроводом, — ответил Наруто и пожал плечами. — Позови Суйгетсу и Карин. Инудзука скривился, думая, что крику будет больше, чем работы, а Узумаки засмеялся с его лица. Кабуто переместился с носа шлюпки опять на середину, но Наруто увидел, что на его рабочем месте остались раковины, и решил убрать их сам. Он подошел к краю носа, где лодка крепилась за два троса по бокам к борту корабля якорными узлами, которые Наруто сам завязывал под чутким присмотром Хатаке. Пока он соскабливал остатки, то почувствовал, будто шлюпка кренится вниз под ним, словно не выдерживает его вес. В этот самый момент зарычал лис и прыгнул на корму шлюпки. Наруто обернулся в то мгновение, когда один из тросов окончательно ослаб, и отпустил правый борт носа шлюпки. Поверхность ушла из-под ног, Узумаки отбросил нож и схватился за висящий канат. Лезвие упало в космос, теряясь в бездне, а Киба заорал от неожиданности. Они с Кабуто забились в корму шлюпки, которую два троса еще прочно держали, и схватились за борта. — Твою мать, Узумаки, держись! — крикнул Инудзука. — Хьюга! Хозуки! — позвал он, задрав голову. Боцман и матрос почти в ту же секунду перегнулись через борт главной палубы, и Неджи нахмурился. — Не отпускай трос! — приказал Неджи и еще позвал тех, кто был на палубе. — Сам знаю! — рявкнул Наруто. Правая нога уже висела над пропастью, а левой он старался устоять на лавке, но шлюпка кренилась только сильнее, потеряв баланс. Кто-то из матросов на корме двинулся, и второй трос на носу лодки лопнул. Двое парней крепче схватились за борта, упираясь ступнями в лавки, а Узумаки окончательно потерял опору, не успел перехватить трос выше и опустился по нему на опасный десяток сантиметров вниз, сдирая кожу на руках и окрашивая канат в алый. Теперь под ним нет абсолютного ничего, и если он сорвется, — то это будет конец. Не сегодня, Вселенная. Узумаки оскалился, переставил руки на тросе, качнулся и уперся ногами в судно. Он суматошно вспоминал, как завязывал узлы при адмирале и почему спустя столько часов один развязался. С палубы наконец-то сбросили штормтрап*, крикнув Наруто забираться. И он бы так и сделал, если бы трос со стороны, где сидел Киба, не начал предательски натягиваться и трещать. — Лезь, Инудзука! — Наруто! — Я так залезу. Только забери Кьюби. Киба прикусил губу, но согласно кивнул. Лис будто понял сам, прыгнул на плечо помощника боцмана и только тогда Инудзука начал подниматься по трапу. Наруто глубоко вдохнул и вспомнил, как карабкался с Ирукой по скале, поэтому начал медленно, но уверено переставлять ноги, подтягивая себя тросом. Берцы периодически соскальзывали, и тогда воздух выбивался из легких, а подъем получался слишком медленным, ведь по трапу уже лез Кабуто. Наруто быстро взглянул на него и замер, а жуткий холодок пробежался по спине. В глазах, скрываемых бликами на очках, промелькнула жажда крови, но так же быстро исчезла. Узумаки почувствовал, как по виску стекает пот, и он так и продолжил бы смотреть в спину Кабуто, если бы на него не наорал Киба, уже стоявший на палубе. У самого верха его схватили за руки, буквально затаскивая на палубу. Он упал на спину, а грудь тяжело вздымалась и опускалась. Инудзука подал ему руку, и Наруто только сейчас заметил стертые до мяса ладони, поэтому встал сам. Вокруг был почти весь экипаж, кроме механиков и кока, и все обеспокоенно смотрели на парня. — Как такое произошло? — обеспокоенно спросил Хьюга, заглядывая в глаза. — Я… — Узумаки сглотнул и отвернулся, но столкнулся с ониксовыми глазами. — Я завязал все узлы и проверил их вместе с Какаши… — Хьюга, кто доверил это безрукому новичку? — строго спросил Учиха, и Наруто помрачнел, сжал кулаки, несмотря на боль. — Я, капитан, — ответил боцман. — Следующая такая ошибка и боцманом станет Хозуки. — Так точно. Учиха кивнул и собрался уходить, но перед ним выскочил Узумаки с воинственным лицом. — Неджи не виноват! — вспылил сразу Наруто. — Он должен отвечать за своих подчиненных. — Саске старался сохранять спокойствие. — А ты?! — Ну я же тебе не капитан. — Каждое слово сквозило ядом и насмешкой. Учиха наклонился слишком близко, и ухо Наруто обдало горячим шепотом. — Ты здесь только потому, что я не могу открыть сферу самостоятельно. Не забывайся. Узумаки дернулся от него, словно от огня, щеки налились краской, но на лице был только гнев. Саске прошел мимо него к юту, и Наруто ринулся бы следом, однако его успели схватить за локоть. Он обернулся, и перед ним стало мрачное лицо девушки с розовыми волосами, которая уже сжала оба его запястья и рассматривала поврежденные ладони. — Быстро в лазарет, — бросила она, но повела парня за собой сама.

***

Сакура закрыла дверь и сразу припала к полкам, собирая с них бинты и лекарства. Узумаки сел на скрипучий стул, положив ладони тыльной стороной на бедра. Лазарет был достаточно маленьким помещением с двумя стульями, столом и койкой, даже без иллюминатора. — Скажи, вы с капитаном были знакомы до этого? — неожиданно спросила девушка. — Что? С этим ублюдком? — скривился Наруто. — Нет, слава Вселенной. Сакура как-то странно сверкнула изумрудными глазами и взяла стеклянную бутылку одной рукой, во второй держа чистые бинты. Она сжала зубами пробку и потянула вниз, с хлопком открыв бутылку. Наруто присвистнул, чуть смутив девушку, но он сразу убрал улыбку, когда бинты с этой настойкой начали касаться ладоней и адски печь. — Знаешь, он не такой плохой, каким кажется, — тихо начала девушка. — Что-то мне слабо верится, — поморщился Узумаки. — Мы с ним впервые познакомились на практике в Академии. — Она отложила окровавленные тряпки и взяла банку с мазью. — Нам было четырнадцать и мы учились на первом курсе, а он был нашим ровесником и уже заканчивал Академию. Наруто удивленно вскинул брови, а Сакура кивнула, подтверждая, что ему не послышалось. Девушка аккуратно наносила мазь, но Узумаки не переживал, ведь на нем все заживает как на собаке. — Мы были почти таким же составом, — с улыбкой вспоминала она. — Только теперь добавился Неджи, Кабуто и ты. — Девушка отложила мазь и начала перевязывать ладони. — Адмирал Хатаке был нашим учителем. — Так вот почему вы его называете так. — Сакура кивнула. — Саске он… многое пережил. Его семья была убита, поэтому он хотел отучиться как можно быстрее. — Она отрезала один бинт. — Но это больше мои догадки, ведь сам он никогда не делился. — А кем убита? — встревоженно спросил Наруто. — Его родным братом. — Сакура отвела взгляд. — Так писали в газетах. Парень прикусил губу, думая, что, возможно, Учиха не всегда был с таким ужасным характером. Наруто не мог представить, как повел себя, если бы Ируку убили. — Потом Саске пропал на много лет, а вернулся к нашему выпуску уже с протезом и горящими глазами. — Сакура заканчивала со второй рукой. — Тогда мы не знали, что делать дальше. Юнг брали неохотно, а для других должностей нужен опыт. И он предложил нам это путешествие, а после него нас ждет золото и прекрасное резюме. — Она завязала узел и отложила бинты. — Мы все согласились, даже зная, что это смертельно опасно. И капитан знает это лучше всего. Наруто вышел из лазарета с тяжелой головой и каким-то неприятным осадком внутри. Ему думалось, что Учиха просто сынок богатых и влиятельных родителей, но реальность оказалась куда более жестокой. Даже неловко, но Узумаки не собирался жалеть Саске, ведь последний в этом точно не нуждался. Хотелось проветрить голову, и так как на палубе был шанс встретиться с капитаном, то он спустился в трюм*. К его удивлению, в трюме был Хатаке, а на Наруто откуда-то прыгнул лис. Он взял его на руки, подходя к концу помоста. Дальше висело несколько шлюпок, под которыми было дно судна, отодвигаемое спуском рычага, и тогда под ногами был бы открытый космос. «Как сегодня», — подумал Наруто и нервно сглотнул. Адмирал как раз крутился вокруг той самой шлюпки и подолгу смотрел, скорее всего сканируя ее своим кибернетическим глазом. Наруто знал от опекуна, что в этом протезе довольно много функций, но Ирука никогда не давал парню даже провести плановую профилактику. — Как руки? — спросил Хатаке, даже не поворачиваясь. — Порядок, можете не волноваться — Ирука не будет ругаться. — Они засмеялись. Какаши спрыгнул со шлюпки на помост, задумчиво смотря перед собой. — Вы же сами видели, да? — спросил Наруто, поглаживая Кьюби. — Я все правильно завязал. — Поэтому я здесь, — вздохнул адмирал в отставке. — Это странно. Но, возможно, просто я плохой учитель. — Сакура сказала, что вы всех их учили. — Да, даже Саске. А до этого его брата, — последнюю фразу он сказал совсем тихо. — А его брат в тюрьме? — Лис как-то зашевелился. — Он член Акацуки. Наруто округлил глаза, смотря на Хатаке с немым вопросом. Получается, родной брат Саске охотится за ними, возможно, он даже был одним их тех, кто сжег дом Ируки. — Если они нас найдут?.. — спросил Наруто с напряжением в голосе. — Скорее всего, мы все умрем, — серьезно ответил адмирал. Узумаки сильнее прижал Кьюби, а тот, на удивление, даже не фыркнул. Парень не хотел представлять, как именно с ними могут расправиться Акацуки, которые славились тем, что никого не оставляли в живых. А если один из их членов убил своих родителей, то страшно было подумать, на что способны остальные.

***

Он был счастлив как никогда — сегодня прошел его первый день в Академии. Конечно, брат поступил туда в семь, а он в десять, но Саске и не думал унывать из-за этого. Поэтому на лице была улыбка, а дыхание сбивалось от того, что он так быстро бежит к семье. Их двухэтажный дом отличался строгостью и стоял в районе элитных военных за высоким забором. Вот только почему-то вокруг его дома было слишком много полицейских автомобилей и одна машина скорой помощи. Соседи вышли со своих участков и когда увидели мальчика, то как-то очень сочувственно проводили его взглядом. Саске остановился у дома, и перед ним возник робот-полицейский, идентифицируя его личность. Мальчик обогнул его, отмахиваясь от рук. Внутри зарождалось тянущее тревожное чувство, и оно только усилилось, когда из их дома вывели брата, заломив ему руки за спиной. — Итачи! Он было бросился к нему, но его за плечи схватил единственный полицейский человеческой расы. Саске начал вырываться, и все звал брата, пока тот не обернулся. Глаза цвета вороньего крыла были абсолютно пусты, но он смог распознать в этой бездне обреченность, после чего Итачи отвернулся и его посадили в машину. Мальчик почувствовал прилив сил и оттолкнул полицейского, вбегая во двор дома, где их было еще больше. Ему удалось проскочить мимо всех, но возможно, кто-то хотел впустить его внутрь. Возможно, Саске стоило остаться там, за оградой, в неведении, но теперь оно сменилось ужасом. Вспышка камеры следователя; мальчик падает на колени. Вспышка, кровь, кровь, угольные волосы матери раскиданы по ковру; кровь, кровь, вспышка, похоже, это следы от пуль, много следов, вспышка; тело отца накрывает тело матери, ведь он всегда ее защищал, хоть и не показывал этого. Кажется, кто-то кричит, и Саске закрывает уши, чтобы не слышать этого душераздирающего воя. Мальчик начинает задыхаться, и только теперь понимает, что это кричал он. Из-за слез кошмар перед ним становится размытым: а вдруг это просто ужасный сон? Он ударяет руками по полу со всей силы — очень больно, — смаргивает слезы, но все еще видит кровь и вновь срывается на крик. Почему они? Почему? Почему?! Следующие дни проходят как в тумане, а после того как ему говорят виновника — всё затягивается мраком. Почему, брат? Внутри десятилетнего мальчика взрывается когда-то яркая звезда, сжимается до размера атомов, и на ее месте образуется черная дыра, которая не оставляет после себя ничего.