Пленительный цветок — природы дикой дар

Для человека, страдающего бессонницей, он слишком хорошо спал. Лора перевернулась на спину, третий раз проснувшись за ночь. Ожидаемое число для неё. Едва подавив в себе едкий позыв разбудить умиротворенно-довольно-радостного Смита, вдавившего её в матрас закинутой на неё рукой и ногой, Прессфилд тяжко выдохнула. Возвращаться в Лондон ей было страшно. По-настоящему страшно, ведь там нельзя будет спуститься из спальни на кухню и обнаружить Рэймонда, только для того, чтобы уснуть в его объятиях и на его коленях. Как долго она сможет продержаться без него? Лора поморщилась, вновь вздохнув приглушенно-тихо. Повернула голову, рассматривая спящее рэево лицо в этих пробуждающихся рассветных лучах. Его волосы отрасли непонятно длинно, хотя бороду он снова укоротил. Сердце щемило и щипало от его голожопого соседства и Прессфилд припомнила слова Фунта. «Не занимайся самосаботажем, когда поймёшь, насколько к нему привязалась. И не вздумай убегать!» Беззвучно посмеявшись над пророческими словами друга-тоже-торчка, Лора продолжила смотреть на спутанные золотистые локоны. А ведь она бы сбежала, не будь заперта с ним в одном доме. Сбежала, так и не сказав, как боится его ответных чувств. Легко ведь говорить о том, что это всё ненадолго, когда он молчит о своих эмоциях. Возможно, стоило пообещать себе выводить все свои вопросы вслух. Но обещание это было шаткое и зыбкое. Сонная горячая рука вывела её резко из рассуждений и Лора чуть не задохнулась от возмущения, разглядывая, как Смит пробрался к ней под халат и просто, словно по-другому быть и не должно, устроил свою ладонь на её груди. На секунду ей даже стало жаль его бывшую жену. Насколько диким было его либидо в двадцать, если в сорок он выбивает землю из-под ног, буквально, одним своим хуем? Что уж говорить об этих ухоженных люксовым кремом пальцах. Сна не было ни в одном глазу даже когда рассвет ворвался в комнату окончательно, раскрашивая темную комнату яркими тонами и заставив Прессфилд снова беззвучно посмеяться над тем, насколько засветились эти светлые волосы. Она даже едва-едва смогла различить нарастающую не закрашенную седину на его висках и снова прикрыла глаза. Если встанет, то точно разбудит, а будить Рэя ей не хотелось из поглощающего чувства вины. Послужить топливом его новой компульсии, когда он так хорошо держался, было противно. Ещё противнее становилось от осознания, что первопричиной было её желание убежать от нарастающего конфликта и молчание послужило не отправной точкой к концу, а всего лишь глубокой паузой. Рассчитывал ли на этот факт Джонни, когда за советом не убегать добавил «хуй ты от него убежишь», Лора так и не поняла, закрыв глаза ещё на минутку. Захотелось бросить взгляд на часы, когда она почувствовала подкоркой, что её сверлят взглядом. Правда, кроме как Смиту её некому было сверлить, поэтому глаза Прессфилд и не открыла. Продолжила лежать, мечтая о бридже одной из песен. Рэй тем временем полусонно огладил её под грудью. Неохотно, не торопясь, вытащил свою ладонь из халата и устроил на её лице, ласково огладив большим пальцем место над бровью, так неудачно пострадавшее от вчерашнего падения очков. Чмокнул туда же, бережно и аккуратно, дабы не разбудить своими действиями. — Я когда-нибудь разберусь со своей эмоциональной констипацией, — пообещал он шепотом, — чтобы ты никогда больше не могла подумать такой чепухи как-то, что я нахожусь с тобой из-за работы, — продолжил откровенничать Смит ещё более приглушенным голосом. Охрипше басовитым с самого утра. — И чтобы родители твои не подумали устраивать тебе личную жизнь, иначе Микки меня либо пристрелит за препирательства с герцогом, либо продаст к хуям в Канаду. — Я бы больше думала, как же объяснить моему мифическому мужу о том, какого чёрта в моей кровати делает голый мужик с пушкой под подушкой. Рэймонд слабо посмеялся, стушевавшись от того, что Лора не спала и слышала все его рассуждения вслух. Но глаза она всё ещё не открыла, пропустив самое интересное — залитые смущением уши в ярком утреннем свете. — Ты не спишь, — заметил он чуть погодя, когда уши перестали гореть. — Не смогла уснуть, — пожала плечами Прессфилд, расплывшись в мягкой улыбке от того, как Смит начал пальцами оглаживать её лицо. — Так что йога сегодня без меня. — Тебе разминка очень полезна, — поучительно начал Рэй, но столкнулся с хмурым взглядом и сдался. — Беря в расчёт то, что в моих сегодняшних страданиях тела виноват, — Лора не успела досказать «ты», ведь оказалась резко прервана навалившимся на неё телом с утренним стояком и сухими губами. И так было понятно, чья же это вина. Она даже сразу поддалась на поцелуй, хотя первые мысли были о том, как с себя этого припизднутого столкнуть. Но Рэймонд остановился на одном долгом, глубоком, влажном нарушении её границ, а потом, как ни в чём не бывало, выскользнул из кровати. — Обещаю загладить свою вину лучшим в твоей жизни эрл грей пирогом, — бросил он через плечо, когда исчез в гардеробной. Явно не всё забрал. — Ни разу не ела пирог со вкусом чая, — заметила Прессфилд, устраиваясь под одеялом поудобнее. Но прижавшись носом к подушке только и могла что вдыхать оставшийся на ней запах Смита и бесконечно возвращаться к мыслям о его теле. И может немного, совсем чуть-чуть, думала о его невысказанных чувствах, которые он так рьяно им доказывал. — Первый — не значит лучший, — занудно поправил её Рэй, уже переодевшись в домашнее и тупо прихватив всю охапку разбросанной одежды в свои руки. Лора наклонила голову, рассматривая, что её одежду он тоже прихватил. Хотела возмутиться, но поймала его взгляд отчетливо отчитывающий её исключительно душнящими рэймондовыми нотациями. Одним взглядом он будто говорил: «Сама свою одежду стирать будешь?». — Хватит напоминать о моей домовитой несостоятельности, — фыркнула в ответ она, отведя взгляд в сторону. — Я думал, аристократия привыкла к такому всестороннему обслуживанию, — он прищурился в улыбке, и тут же нехуево остолбенел. Прессфилд, выползшая из одеяла, в едва ли завязанном халате, принялась стаскивать свои трусы, чтобы одним ловким движением просто бросить их ему в руки. Да, не в руки, в охапку одежды, но кадык его всё равно задрожал от громкого глотания. — Конечно, привыкла, — поддакнула Лора, оставшись лежать поверх одеяла и, блядь, специально ноги не свела. Медленно пропутешествовав прищуренным взглядом по её ногам вверх, Рэймонд сглотнул ещё раз, подсчитывая в голове все видневшиеся раскрасневшие следы его ночного присутствия и отсутствия любых попыток сдержаться. Снова не сдержал краткого смешка от наличия укуса на её лодыжке. Серьёзно, лодыжка? Он бы понял колено или внутренняя часть бедра, там, где его голова оказывалась гораздо чаще. Но слишком уж долго у него не получалось отвлечься. Пришлось моргнуть с нажимом. Прессфилд скрестила ноги в каком-то совершенно отсутствующем у нее приступе приличия, рассматривая в ответ его путешествующий взгляд. — Я даже боюсь смотреть, сколько ты следов на моей спине наоставлял. — Восемь, — не пропустив и секунды на размышления, ответил Рэй. — И три на заднице. Заметив, насколько приёбнуто поморгала Лора в ответ, он спрятал усмешку в усах, наконец-то придя в себя от этой провокации. — Не боишься того, что я могу натворить с твоим бельём? — Всё равно потом постираешь. Новый смешок он в себе быстро подавил и поспешил вниз, слетев с последней ступеньки так, что перескочил её, и слабый перепад вызвал лёгкую непродолжительную остановку сердца. Точно такую же, как от слов Лоры о том, что она его любит. Так что сегодняшний день он даже начал не со стандартной уборки, а отправился прямиком на кухню. Естественно, только после утренней йоги. И после загрузки стиральной машины. Сумев пролежать в кровати не больше часа, Прессфилд уползла в ванную повторно отмывать с себя последствия дележки одной спальни. Под душем задумчиво рассматривала разноцветные следы, отслеживая их путь по себе кончиками пальцев. И резко поёжилась посреди струй тёплой воды, осознав, что её явно ждёт продолжение в эту ночь. Ведь до её возраста количество оргазмов Смит так и не довёл, сдавшись на недолгих уговорах уже после того, как она смогла записать проигрыш четвёртой песни. Можно было предположить, что пирог послужит ещё и подкупом на новые подвиги. И отказывать такому размену она бы не стала. Когда Рэй залил молока в кастрюлю и накидал туда щедро листового эрл грея, поставив всю эту жижу завариваться в один большой чайный крем на слабом огне, резко зазвонил телефон, оставленный на кухонном островке. И высветившееся имя босса не предвещало ничего хорошего, это Смит знал уже давно, так что поставил он звонок на громкую связь, лишь бы не отвлекаться от перемешивания чая в кастрюле. Будущий крем не потерпел бы комочков. На фоне готовки даже новость о том, что он должен как можно скорее вернуться в Лондон не показалась настолько страшной, как он думал. Пирог сделать успеет и то хорошо. — Я могу выехать через три часа, потом на самолет и… — начал неторопливо Смит, прищурено осмотрев часы на телефоне, но Пирсон перебил его хлёстким: — У тебя сегодня выходной, Рэй. Рэймонд непонятливо хмыкнул, разглядывая плавающие в молоке листья чая. С каких пор отсутствие или наличие выходных дней в его графике влияло на желания Микки? — Я собираюсь дать этому хуевому мальчику один шанс на объяснения, — продолжил Пирсон, — и если он им по своей глупости не воспользуется… То это означало только одно. Рэй снял очки, помассировав свои почти дёргающиеся веки. — Мне кажется, это первый раз, когда я нахожусь так далеко в неподходящее время. — Время у нас всегда неподходящее, — возразил ему уже без жёсткости в голосе Микки, — а последний отгул у тебя был в ту неделю, когда тебе селезёнку повредили. Когда это было, семь лет назад? Так что выполняй свои камасутровые шавасаны, выспись и возвращайся. — Шесть, — поправил он, — и босс, ты всё ещё путаешь с хатха-йогой. У меня крийи, — занудно продолжив, Рэймонд услышал лишь смешок на выдохе в ответ. — Я всё ещё не понимаю, как твоя птичка не придушила тебя за твою занудность. — Как и тебя в своё время, её я тоже подкупаю сытными завтраками и нетривиальными ужинами, — уже с усмешкой вернул очки на место Рэй. — Ты всю жизнь мне будешь припоминать, что самый лучший завтрак в моей жизни мне приготовил не повар в ресторане с мишленовскими звездами, а двадцатилетний северный хулиган? — почти промурлыкал свой вопрос Пирсон. Самое первое своё утро в Лондоне, заштопанный в местной каталажке и проспиртованный до состояния эмбриона-уродца в банке, Рэй, как и всегда, провёл за плитой. Из остатков картошки, солонины, яиц и каких-то приправ да с хрустящим тостом он сделал великолепный антипохмельный завтрак. А крепкий быстрорастворимый кофе по его личному рецепту поднял бы на ноги даже мертвеца. Естественно, Майкл на такой завтрак отреагировал бурно. Смит на всю жизнь запомнил его довольную улыбку, его предложение работать вместе и кислое лицо Розалинд, которая даже по рецепту повторить такой оглушительный успех не сумела. — Кто-то получает должности через постель, а я через кухню, — Рэймонд даже плечами пожал, будто Пирсон мог это увидеть. — Да ты и через постель горазд. — Босс. — Ладно-ладно-ладно, не буду напоминать тебе о твоих героических днях в центральной Европе. Но когда-нибудь я у тебя выпытаю, каким образом ты согласился выпрыгнуть из трусов за рулём. Рэй сразу припомнил этот странный день, когда он решился взять трубку в процессе возбужденного вождения. Прокашлялся, добавляя масло в молочную жижу. — Так понравилось мои стоны слушать? Тоже планируешь перестать пристегиваться во время моего вождения? Майкл только раскатисто посмеялся. — В Сайзерге уже наслушался, на ближайший год хватит. Может, я просто ищу рычаги давления на тебя, чтобы официально трудоустроить на место шеф-повара в моём будущем поместье. — Я буду жаловаться в профсоюз, ещё не знаю какой, но уточню. К тому же, поместья меня не привлекают. — Так и скажи, что готов променять всё, что между нами было… Рэй выключил плиту под кастрюлей, принявшись за песочное тесто. Задумчиво хмыкнул и сам от себя не ожидая, перебил Пирсона: — Ты ведь тоже променяешь. — Конечно. Но она моя жена. Сам не заметив, как сильнее сжал кусок теста, Смит шумно выдохнул через нос, дёрнул верхней губой и продолжил месить заготовку. Какого чёрта его это так задевало? «Всего лишь штамп в паспорте»? — Всё ещё думаешь, что это карма? — вывел его из молчаливого самобичевания босс. Рэй скосил взгляд на телефон, повернув голову. — Она меня пока что не бросила. — Может и не бросит. Но я не об этом, Рэй. Ты же любишь все эти официальные ритуалы и жесты, о которых с ней можешь забыть навсегда. — Может и карма. За каждое моё действие, запустившее эту цепную реакцию. — Разве у тебя такие хорошие с ней счёты? Вопросительно хмыкнув, Рэймонд раскатал песочное тесто по металлической форме. Хорошие? С чего бы. Как бы он ни пытался вырваться из бесконечного круга страданий, злости и смерти, он всегда будет там. Это его кармическое наказание, от которого никаким переездом не скрыться. — Или ты хочешь сказать мне о том, что сейчас ты несчастен? От неожиданности поставленного вопроса Смит дёрнулся. Несчастен? Он, ходивший с самого утра с довольной полуулыбкой? Пришлось с трудом придавить сухим рисом тесто, прежде чем отправить его в печь и упереться обеими руками в кухонный островок. А что он ощущал? Он был взволнован. Он боялся, он волновался и беспокоился. Он опускался до компульсий каждый раз, когда думал о том, что в Лондоне ему придётся исчезнуть и «ненадолго» в его лексиконе понятие слишком растяжимое. А если Лора не справится без него? Если снова сорвётся? — Может, я уже забыл, что такое счастье. В поставленной тишине звонка Рэймонд различил негромкие переливы музыки со второго этажа. Лора явно продолжила писать альбом, и он на секунду заслушался, не зная даже, было ли слышно по телефону. — Или опять боишься себе признаться. Увидимся завтра в Виктории. Завершив звонок, Рэй рухнул на стул, оставленный у островка. Ему нужно было процедить полученный крем от листьев чая, но он не мог найти в себе силы подняться. Конечно, он боялся. Боялся, что снова произойдёт что-то из рук вон непоправимое. Но ведь в Шотландии ничего не случилось. Смит закрыл уставшей ладонью лицо, опустив его слегка вниз. Дальше чем стычка на вокзале дело не дошло. В Лондоне. Если они выведут пацана из уравнения, то беспокоиться будет не о чем. С русскими они уже успели разобраться за весну. С продажей Микки решил повременить, пока не найдет более надёжного покупателя. К осени они может даже расширятся, вернув свои чётные двенадцать угодьев. Но тогда закончится официальный британский сезон развлечений высшего класса и что ему останется? Больше нельзя будет заявиться к ней в поместье и утащить к себе, как страшный грозный дракон беззащитную принцессу в свою башню. Даром что принцесса потом сама за хуй утаскивала дракона в спальню. «Да, боюсь, ну и что?» — хотелось возразить невидимому боссу и Рэй лишь вздохнул протяжно-громко, размазывая шоколадный ганаш по песочному тесту. — Только не говори, что я не попробую сегодня лучший эрл грей пирог в моей жизни. Смит не сразу поднял взгляд, оторвавшись от залипания в шоколад. Вздохнул ещё раз, средним пальцем подтолкнул очки повыше. — Попробуешь, — Рэй снова вздохнул, как вздыхают старые большие собаки после целого дня ничегонеделанья, — мне нужно завтра быть в Лондоне. — Завтра? — Прессфилд подошла к кухонному островку и села напротив, подперев одной рукой своё лицо и рассматривая действия Рэя. — Я думаю поехать ночным поездом. Чтобы перепад был не таким жёстким, как упасть с лестницы второго этажа. Ночь позволит ему подготовиться и вернуть все свои лживые капустные слои на место. — На Caledonian Sleeper? А они обновили вагоны? — Поедешь со мной? — вопросом на вопрос ответил он, даже прекратив на секунду смешивать взбитые сливки с чайным кремом. — Только если обещаешь держать Рэя-младшего на поводке. Смит показательно скосил взгляд на её открывающуюся его взгляду грудь. Она всё ещё щеголяла в одном халате на голое тело. — Я бы послушал твоё мнение и доводы по поводу моего скачущего от отмены либидо, — Рэй склонился в её сторону и продолжил смешивать крем, — но, если бы ты была хотя бы в трусах. — Хочешь, чтобы мои родители написали жалобу в бедный несчастный абердинский филиал за то, что их достопочтенных отпрысков там ебут? — Я планировал подкупить твою прислугу в Фентоне и попросить их не приходить. За неделю следы пройдут. Пока Прессфилд задумчиво уставилась в стену, размышляя о том, что неделя без какого-либо присмотра была желанна, но от этого не менее пугающая, Рэймонд уже собрал все слои крема на пироге, но вместо того, чтобы нарезать его сразу, под недовольно-возмущенные взгляды унёс его в холодильник. Со смешком добавил: — Ему надо еще пару часов отдохнуть, прежде чем можно будет есть. Но чайник он на плиту поставил и обогнул островок, оказавшись за лориной спиной, только для того, чтобы стиснуть её сзади и уткнуться лицом в макушку. — Я поеду с тобой, — согласилась Лора, недолго подумав с уложенной рукой поверх обнимающего её предплечья. — Но мне будет стрёмно остаться одной на неделю. — Об этом я тоже хотел поговорить. У тебя ведь есть к кому, кроме меня, обратиться за помощью, если мысли доконают? Набрав побольше воздуха, Прессфилд глубоко выдохнула. Кроме него. Значит, Рэй собирался «ненадолго» исчезнуть. И не отвечать на звонки. — Джонни. Чаще всего я докапывала его. Ну и еще пара друзей, из тех, кого ты видел на вечеринке. Смит утвердительно хмыкнул в её волосы. Карма ли это, когда он так хотел остаться рядом и помочь, но должен был заниматься совершенно другими делами? — Это хорошо, что ты выстраиваешь себе сеть из друзей, чьи имена я притворюсь, что не знаю, лишь бы ты снова не назвала меня сталкером. Лора посмеялась на его слова, начав медленно гладить его по напряженному предплечью. Но потом опустила голову ниже. — Возьмешь с меня обещание не срываться и убежишь из зоны действия сети? Рэймонд неожиданно поцеловал её в висок, заставив вздрогнуть. Она ведь понимала, чего именно он мог бы бояться по возвращению её в Лондон. Да ещё и полностью посвященная себе. — Такое обещание только заставит тебя переживать сильнее и подтолкнет к необдуманным поступкам. Я не хочу подвергать тебя такому стрессу, — на этот раз он поцеловал её в макушку и прижал спиной ещё крепче к себе. Чайник медленно засвистел. Пока Смит наливал чай только в одну кружку, чтобы позже вернуться в своё мешающее ей двигаться положение, Прессфилд внимательно наблюдала за каждым его действием. За наливом заварки, за кипятком в тонкой сервизной чашке на блюдце. За методичным разбавлением молоком из того же сервиза молочника. Почему он отказывался брать с неё обещание не срываться? Знал, что сорвется? — А как иначе ты со спокойной душой оставишь меня одну в Фентоне? — Со спокойной, — с усмешкой повторил Смит, поставив перед ней чашку чая и вазочку с каким-то печеньем. Только после этого он вернулся к своему положению стискивания за её спиной. — Сомневаюсь, что моё спокойствие возможно в такой ситуации. Но оно не связано с твоим возможным или невозможным срывом. Несомненно, если ты не сорвешься, мне будет проще возвращаться, — Рэй скользнул одной рукой под лорин халат, бессовестно наслаждаясь её теплом под своими пальцами, и честно стараясь не подняться выше, с рёбер на грудь, — но ты правда думаешь, что я не вернусь, если ты сорвешься? — Это ведь будет бесполезно. Снова вытаскивать меня и ради чего? — Ради тебя. Ради себя. Ради того, что твои ошибки не определяют тебя, а просто являются показателем твоего пути. Не будь так безжалостна по отношению к себе, — Рэймонд видел, что Лора так и не прикоснулась к чаю, а сидела с опущенным взглядом и слегка потирала нос костяшкой пальца, перестав вторую руку держать на его предплечье. — При любом исходе я к тебе вернусь. Вероятнее всего я какое-то время буду обвинять себя за то, что не смог быть постоянно рядом, — Смит выдохнул кратко в её волосы, прежде чем снова и снова поцеловать её, прижаться лёгким ободряющим касанием и отступить всего пару сантиметров ради следующего поцелуя. — Но это не изменит ни моих чувств, ни желаний. Прессфилд напряглась в его руках. У неё были несколько друзей, которые отвалились и отдалились после лечения в больнице. Которые говорили, что не способны потянуть её проблемы при своих. Их она не обвиняла, ведь это было ожидаемо — кто захочет тратить своё время на очередного торчка? Но были и те, кто остался. Чья поддержка и вера в неё, словно как Рэй сейчас обволакивал её своим теплом, отдавались странным чувством на душе. Не то обязанности, не то благодарности, не то беспросветной виной. — То, что я довожу тебя до объёбанных компульсий не говорит о чувствах, — Лора хотела рассмеяться, и очень хотела соскочить с такой тяжёлой темы, но вместо смеха поняла, что глотает подступающий к горлу ком. А вместо улыбки по щекам текли слёзы. Откуда он вообще знал, что надо говорить? Почему родители прятались от неё и её проблем за очередным выездом из поместья, а он просто парой слов надрывал корку с ран, которые никогда не могли зажить, заливал их антисептиком и склеивал намертво? — О чём же мои компульсии тогда говорят? — он постарался не дёрнуться от ощущения почти незаметной влаги по своей руке. — О чём говорит то, что все мои каменные стены, на возведение которых я тратил десятилетия, ты снесла так играючи легко, будто их и не было никогда? — Скажи ещё, что как бульдозер… — Прессфилд не успела даже подавиться смешком, когда Рэй шикнул ей в волосы. — Как ёбаный метеорит. Сияющая звезда. Рухнула внезапно, ярко и громко, снесла напрочь крышу и оставила удивляться ночному небу, — Рэймонд поднял одну руку на уровень её лица, чтобы хотя бы со скул стереть следы слёз своими пальцами. — А говоришь, что со словами плох, — на этот раз она не смогла выдавить улыбку, но прикрыла на секунду глаза от ласковых движений чужих пальцев по своим щекам. — Мне есть у кого учиться. Так что вдохни. Выдохни. Я не строю иллюзий о том, что тебе резко станет хорошо после этого месяца. Есть вещи, которые ты можешь контролировать, чтобы постараться остаться чистой и возвести новую ступеньку в своём выздоровлении и избавлении от зависимости. Есть то, что ты контролировать не способна. — И я оступлюсь, — Лора тут же распахнула глаза и увела взгляд, напрягшись ещё сильнее. — Допустим, ты оступишься. Исчезнут ли от этого все остальные ступеньки, которые ты уже возвела? — он не дал ей ответить, на секунду прижав палец к её губам. — Нет, не исчезнут. Ты забываешь хвалить себя за проделанный путь, так что это буду делать я. Прессфилд не сразу осознала, что ей нечем возразить. Хотела что-то сказать, но потеряла мысль моментально. И просто прикрыла глаза, отклонившись назад, потянувшись всем телом за стабильным комфортом, который в ней вызывал один факт присутствия Рэя рядом. — Я раньше не понимал, почему мой мозгоправ считает восхитительным тот факт, что два уязвимых человека всегда найдут способ открыться друг другу, — внезапно продолжил Смит, отложив очки в сторону, — я спорил с ним, что два человека с трудностями не смогут дать друг другу ничего, кроме проблем. И в таком обмене не может быть ничего прекрасного. Давно я не был настолько не прав. Резко развернувшись, Лора обняла ненадолго Рэймонда в ответ, стиснула за пояс, впервые задумавшись о том, какой багаж проблем тащил за собой он в любые отношения. То, о чём она никогда и не размышляла даже: того, как он боялся, что его собственные проблемы послужат причиной отдаления и расставания. С его постоянной генерацией лжи было просто, особенно понимая, что он бессознательно выбирает вариант сглаживания острых углов. С его ОКР было чуть сложнее, особенно когда его переёбывало приступами, но и этот дискомфорт был терпимым, стоило усвоить все его правила. С его замалчиванием чувств было пиздец как сложно, но над этим он обещал работать. Даже, когда Прессфилд вывела закономерность в том, что вьётся он вокруг как ядовитый плющ не потому что ищет контроля над её действиями, а просто потому что, как по-другому выставить все свои чувства наружу, он просто не знал. Просто потому что его услужливость — навык, отточенный годами работы на Пирсона, навык, которым он гордился и которым пытался закрыть всё: и свой ненормированный график, и свои страхи, и свою временно-переменную отдаленность, и недоступность. — Думаешь, ты открылся мне? — А ты как думаешь? — Рэй удивился, что Прессфилд ни чай не допила, ни печенье не таскала. Она хотела спрятать свои слёзы, если не в нём, то от него, и смысла в этом он совершенно не понимал. Но всё-таки добавил поспешившей на второй этаж ей вслед: — Пожалуйста, собери все свои вещи к восьми. Поезд в девять сорок. Лора аккуратно прикрыла за собой дверь спальни. Вдохнула как можно глубже и так же медленно выдохнула. Повторила это четыре раза, пока не прекратились редкие слёзы. Сборы у неё не заняли много времени. Одежда и так была вся в шкафу, кроме того комплекта, что унёс в стирку Рэй. Она думала на вечер надеть шорты и футболку, но потом вспомнила о состоянии своей кожи в разнообразных местах и выбрала свитшот с джинсами. Вечером все равно прохладнее. Да и всего лишь доехать до вокзала, а уж внутри купе Смит ни за что не позволит ей остаться в одежде. Когда она спустилась вниз во второй раз, уже разобравшись со своим чемоданом и решив устроить себе небольшой перекур на внутреннем дворике до того, как попробует пирог, Рэй из гостиной словно мысли её прочитал, угрожающе повысив голос: — Пирог только после ужина, Кокс. — Обломщик, — только и успела ответить Прессфилд с улыбкой, усаживаясь за столик на улице. Пока она раскуривала сигарету, Смит вытащил их ужин туда же, и за ризотто, явно из оставшихся морепродуктов после её вечера готовки для гостей, она не могла не думать о последних словах Рэя. Если он не строил иллюзий об её резком восстановлении, то что позволяло ему держаться? — Ты ведь на какие-то консультации ходишь? Смит вопросительно хмыкнул в ответ, отпив из чашки чая. — По поводу чего? — Меня. Ты раньше понятия не имел, что мне ответить на мои ебанутые желания уколоться снова, а теперь словно по методичке «как не навредить ебаным торчкам» несешь правду в массы. — Пока у меня было свободное время, — Смит поправил очки, отложив вилку на тарелку, — я действительно записался на поддерживающую терапию для друзей и родных тех, кто проходит реабилитацию от аддикций. Я не хочу повторения своих ошибок с твоим срывом до этого, — выдохнул он и посмотрел на напряженную лорину позу. — И прекрати вешать на себя ярлыки такой отчаянно злой коннотации. Я ведь на каждый твой уничижающий ярлык могу придумать по два возвышающих, и говорить их тебе, пока ты с ума от стыда и смущения не начнешь сходить. — Садист. — Только сейчас дошло? — в усы усмехнулся Рэймонд, резко поднявшись с места, чтобы вернуться из кухни с пропитавшимся пирогом. Знатный кусок отрезав для Прессфилд, он поставил тарелочку прямо перед её носом и наклонился, на секунду чмокнув в макушку. — Даже свечку не воткнешь и подарка не подаришь, — выдохнула расслабленно Лора, взяв в руки десертную вилку. Выглядел песочный пирог с двойной начинкой достаточно интересно. И пах чабрецом, что уже удивляло. — Твоего энтузиазма по поводу свечек я вчера не заметил. А подарок тебе привезут в Фентон, я уже договорился с магазином. — Да сознайся уже, что ты мне подарить решил. — Ладно, — Рэй отломил тоже себе пирога и быстро его проглотил, пропуская мимо рецепторов все вкусы. Нервно сглотнул, надеясь, что сладкое его как-то утешит, если он прогадал. Прессфилд с интересом наблюдала за его нервными руками. — Синтезатор, — и он очень хотел отделаться малой кровью потому что его подарок строился просто на подслушивании лориных размышлений вслух о последней технике, которую она купила или хотела купить. Если он прогадал, то стыд и смущение ждали только его. — А какой? Смит несколько раз нервно сморгнул. Закусил еще одним кусочком пирога и выдавил через силу: — Roland TB-3. Я слышал, что ты о нём говорила. — Я говорила что-то хорошее об этом сенсорном бас-недоразумении? — удивилась Лора, но ухватив напряжение Рэя от таких слов тут же добавила: — Мы с Яном спорили, что, если у одного из нас он появится, надо заменить им свой самый рабочий синт и продержаться так месяц, — она посмеялась, облизнув кратко с вилки вкусный чайный крем, — это ужасный подарок мне на написание альбома. И, пожалуй, чудесный на моё возвращение в Лондон. Рэймонд облегченно выдохнул, расслабив напряженную на своем колене ладонь. Её первые слова ввергли его в молчаливую панику, но последующие привели в чувство. Еще больше в чувство его привело то, что от объяснений своего спора и упоминаний об альбоме Лора начинала улыбаться, мягко и аккуратно, не в полную выразительную силу, но этого было достаточно, чтобы Смит мог отпустить отутюженную штанину и любовно улыбнуться в ответ. Ночь в поезде пролетела незаметно. Даже с лориными наивными попытками в отместку за свои следы оставить хоть что-то на Рэе в ответ, утром она обнаружила, что царапины на его спине выглядели не более чем как полосы едва ли раздраженной кожи, которая успокоится к вечеру окончательно. Её реальной отместкой стала только болезненная на утро рэева поясница от непривычного матраса поезда и привычно объезжающей его Лоры. Но и то он собирался исправить к дню либо обезболивающим пластырем, либо разминкой в минуты, когда босс даст возможность на перекур. Привычный Кинг Кросс, уже привычный улыбчивый Банни, достаточно знакомая тонированная машина — и Прессфилд стояла в одиночестве холодного пустого поместья посреди холла, поставив чемодан рядом с собой. До разума всё ещё не хотело доходить ни одной мысли о том, что ей делать всю эту неделю, так что она раскрыла чемодан в гостиной, решив вытащить ноутбук, но вместо, увидела лежащий поверх одежды новенький смартфон и привычный по дням на стрельбище со Смитом Heckler&Koch. Его пистолет среди её чёрных вещей выглядел неправильно и чужеродно. Яркий жёлтый стикер поверх оружия отдавал конченным сюрреализмом. «Надеюсь, он тебе не пригодится» — гласила вырвиглазная бумажка и Лора не смогла сдержать громкого вздоха. В отделе сбоку её поприветствовали блестящим шармом два магазина к этому подарку и голову она окончательно опустила. Всё, чего ей сейчас хотелось, так это вернуться в цветущий садик в Абердине и пить чай с чайным пирогом, разглядывая то, как причудливо отражались в любимой серой радужке розовые кусты. Но пистолет пришлось в спальне спрятать.