КРИПТОЗООЛОГИЯ

      Горный пейзаж напоминает хребет неведомого исполинского зверя, покрытый густыми, невыносимо зелёными лесами. Белоснежные кудрявые облака путаются в голубовато-серых вершинах и стекают вниз едва заметной дымкой, чтобы затеряться среди коренастых деревьев. Бодрый птичий гомон долетает даже до луга.       Внизу, там, где лес редеет, творится что-то фантастическое. Всплеск цвета и текстур: колючие кустарники с красноватыми листьями, серебристые лишайники и пусть небольшие, скромные, но такие нежные на вид цветы смешиваются с желтоватой травой. Это райское, не запачканное ещё человеком место, зовётся Кашииком.       Зрелище поистине впечатляющее — у Хакса даже дыхание перехватило. Немного. Горы заработали начальные очки, и он еще посмотрит, смогут ли они и дальше его впечатлять. Увы, идиот Дэмерон занят горой совсем иного толка. Кучей, скорее. Он сидит, устроив задницу на пятках, толстые подошвы «тимберлендов»‎ пачкают задние карманы его походных штанов песочного цвета. Это задевает тонкие хаксовы чувства, но самому Дэмерону, похоже, плевать. Дэмерон повернут к нему задом. Но Хакс буквально видит это идиотически-одухотворенное лицо, округлившиеся глаза и благоговейно приоткрытый рот. Если подумать, Хакса раздражает это. Это означает, что он работает с этим придурком слишком, слишком долго.       — Хакс! — зовёт Дэмерон. — Ты только погляди. Это же сенсация! Мы нашли дерьмо снежного человека.       То есть, та куча, на которую любовался Дэмерон, теперь оказывается сенсацией.       — Это помёт пумы, По, — тон Хакса не выражает ни капли раздражения или смеха. Он привык.       — Да нет же, — По качает головой и поднимается с корточек. — Разве пумы так много… хм… Это следы йети. Я чувствую.       — А знаешь, если сфотографировать с нужного ракурса, — тянет Хакс, — я смогу выдать это за дерьмо чупакабры.       — Мы же не в Мексике, — с сомнением говорит Дэмерон.       — Какая разница? Увековечивай в цифре, гений. Делать сенсацию — моя работа.       Из-за врождённой тяги По к искусству фотосессия несколько затягивается. Дэмерон долго возится с ракурсами и делает по нескольку кадров, чтобы выбрать лучший. Пожалуй, это происшествие характеризует их работу как нельзя лучше: раздувают из мухи слона и накручивают целое событие из-за какой-то кучи. Профессионалы. Хакс, однако, не жалуется. Как сам он об этом говорит? То есть, говорил бы, если бы хоть кто-то его спрашивал… Он говорил бы, что получать деньги за отдых в разнообразных райских уголках — это работа мечты. Сколько людей тратится на то, чтобы ходить в походы? Разбивать палатки на берегах чистейших горных речушек? Черт возьми, сколько стоит хорошая палатка и кто еще додумался бы окупить ее, просто сфотографировав сдохшую полгода назад лису? Не вина Хакса, что люди так хотят верить, что это никакая и не лиса вовсе, а мумия доисторической гигантской крысы, что… Что верят. Немного таланта Дэмерона — что же, видимо, таков закон мироздания, что все одаренные люди должны быть чокнутыми — и блестящий ум самого Хакса. О, и еще неуемная энергия лидера их небольшой команды.       Кстати, а где же их лидер?       Хакс прикладывает ладонь козырьком ко лбу и всматривается в невыносимо прекрасный пейзаж, среди которого где-то должна быть Рей. Он замечает её сидящей в позе лотоса промеж кустов ежевики. Есть у Рей такая особенность, которую они шутливо зовут «связь с космосом».       Словно почуяв его взгляд, Рей открывает глаза. Она улыбается, поднимается, стряхивает налипшие листья и сухие иголки, а затем бодрым шагом направляется к ним.       — Нашли что-нибудь интересное?       — Ты не поверишь…       Не дав Дэмерону договорить, Хакс перебивает:       — Так, сделали пару фоток на будущее. Ну, в путь?       — Да, пойдём, — уверенно кивает лидер. Из кармана походных штанов она достаёт распечатанную на чёрном-белом (цветная краска закончилась) принтере карту наипаршивейшего качества.       Кажется, они уже видели эту корягу. Возможно, они видят её уже в третий раз.       Болото, конечно, живописное, но весьма нервирующее. Тут и там что-то хлюпает, мягкий торф вцепляется адской хваткой в высокие походные ботинки, а подлые кочки уходят из-под ног. Да и ящерицы чересчур ехидно поглядывают на них, прежде чем скрыться за какой-нибудь веткой.       — Шестое чувство говорит мне, что ничего здесь не выгорит, — жалуется По. О, шестое чувство всегда говорит ему, что дело не выгорит, когда он устает и разочаровывается. Хакс однажды намекал ему на эту занимательную корреляцию, но невыгодные намеки По очень плохо понимает.       — За те деньги, что босс отвалила нам на эту экспедицию, приятель, мы найдем здесь и ацтекского бога Ксолохренкуинтля…       — Ксолоитцкуинтли. И это не бог, это собака. И мы не в Мексике, — ворчит По, уже почти истерически отмахиваясь от москитов, которые сделали бы честь не то что Мексике — Амазонке.       —… И египетскую пирамиду с антенной для сигналов в космос.       — Кстати, о космосе. Рей?       Рей молчит. Только упрямо идет вперед. Упрямо и медленно — топь выпускает ноги неохотно, с разочарованным чавканьем.       — А болото вообще есть в плане? — Интересуется Хакс. Ему действительно интересно. Он уже привык, что экспедиция — это и прибыльно, и приятно. Теперь же она грозит стать… Просто прибыльной. И даже это под вопросом, потому что Хаксовы ботинки стоили целое состояние. Они рассчитаны на экстремальные условия, безусловно. Но ведь всему на свете существует предел (кроме энтузиазма Рей и идиотизма По, разве что).       Вдруг впереди раздаётся шум, подозрительно напоминающий звуки ломящейся прочь туши какого-то гигантского зверя. Приунывший По вскидывает голову, а во взгляде читается немой вопрос: «уж не неведому ли зверушку они спугнули своей болтовнёй?»       — Нет, По, это просто лось, — подаёт голос Рей. Хакса всегда поражала её удивительная способность считывать мысли и настроение своей группы. Возможно, потому с ней было неплохо работать. Даже несмотря на её убеждения в стиле Фокса Малдера. — Возвращаясь к твоему вопросу, Армитаж: нет, болота на карте не было. И да. Мы заблудились.       — Может, стоит взглянуть на карту ещё раз? — спокойно предлагает Хакс.       По же драматично вскидывает руки и картинно осматривается. Неужели своим шестым чувством пытается нащупать путь?       — Я смотрела.       — И?       — Это другая карта, — тихо отвечает Рей. — Старая.

***

      К этому паскудному зрелищу — единственная коротенькая полосочка сети, да и та являющаяся на секунду-другую — они все привычны. Но теперь это раздражает Рей буквально до дрожи. А может, виновата промозглая сырость. Рей не может точно сказать, мокрые у нее штаны или просто холодные. Товарищи помогают ей гипнотизировать телефон, едва головы на её плечи не сложив. Неизвестно, сработало ли их коллективное волевое усилие, послав сигнал такой мощности, что вселенная решила отозваться, или просто повезло, да только Рей вдруг подпрыгивает, саданув обоих плечами по подбородкам, отчего их зубы синхронно клацают. Три. Целых три грёбанных столбика на шкале, которая информирует о доступности сети. Рей не до них, она лихорадочно тычет пальцем в синий значок. Сенсор отзывается не сразу — должно быть, принимает её палец за палец покойницы, так она замерзла. Звонок срывается раз, другой и третий, прежде чем Рей наконец видит угрюмое лицо медиума-консультанта. Видит, конечно, сильно сказано — изображение идёт квадратами, застывает и сбивается. «Самое то для фотки призрака», — отвлеченно думает она. Губы справляются и без участия мозга — она поспешно говорит:       — Мастер Люк, нам нужна ваша помощь.       Режущее уши кваканье доносит обрывки слов, разобрать которые удаётся с трудом. Рей повторяет просьбу, попутно поглядывая себе под ноги, пока ищет место с сигналом получше — ступать нужно осторожно.       — Понадобилась моя помощь? — практически без помех спрашивает Люк.       — Да, да, — Рей радостно трясёт головой в знак согласия. — Мы заблудились, Мастер Люк. Поможешь выбраться?       — Мастер Люк, мы на болоте! — кричит По. — Мы заблудились!       Про себя Рей думает, что Мастер наверняка всё понял. На то он и Мастер.       — Вижу, что ситуация скверная, — голубые глаза мастера, обычно такие ясные, уверенно смотрящие в будущее, из-за сволочных квадратов даже не разглядеть. — Энергетика здесь плохая. Не отпускает вас топь. Что ты видишь, дитя?       Будь связь получше, фраза заняла бы от силы несколько секунд. Но сейчас она растянулась чуть ли не на минуту. Рей нажимает на стрелочки, чтобы переключить камеру. Удивительно, но получается с первого раза.       — Вот, видите? Кажется мы пришли оттуда, — Рей медленно разворачивается с телефоном, показывая Мастеру окружение. — А вон там, — она машет рукой, — видно какой-то просвет между деревьев. Куда нам идти?       Люк сосредоточенно хмурится. Рей даже кажется, что картинка ненадолго зависла, но это просто так долго Люк искал среди слоёв мироздания нужную тропку.       — Идите на просвет. Ступайте осторожно, Рей. Смотрите под ноги.       По и Хакс хватают рюкзаки с поваленного дерева и становятся рядом с Рей.       — Мастер Люк, ты уверен? — Армитаж частенько ставит слова Мастера под сомнение, чем раздражает Рей. По же слепо доверяется любому слову Люка, трактуя предсказания и советы прямо в лоб. И это, если честно, тоже её бесит.       — Конечно, уверен. Осторожнее, отроки, смотрите под ноги.       Вот и доказательство! Хакс поскальзывается и падает на колени. Брызги болотной воды попадают на телефон. Сенсорный экран тут же реагирует и сбрасывает звонок. По крайней мере, Мастер успел сказать самое важное. Сама Рей ни за что на свете не смогла бы понять, какое из десятков возможных направлений верное. Все потому, что внутреннее зрение у неё, сказать прямо, всегда откровенно барахлило. До мастера Люка ей, как до луны без ракеты, тут уж ничего не поделать.       — Ха, сожрал, чёртов скептик? — По пробует ногами твердую землю. Тверже, чем прежде, а это уже означает многое. Хакс на это только глаза закатывает и, подумать только, плюхается прямо на зад. Весь вид его говорит о том, что сегодня он больше и шагу не сделает. Рей не спорит — она и сама уже не чувствует ног настолько, что давно перестала обращать внимание на хлюпающую в ботинках холодную воду.       — Лагерь, — только и говорит она, сбрасывая с плеч рюкзак.       Сон, как ни странно, задерживается. Рей вымотана. И все равно она не спит, смотрит сухим, воспаленным взглядом в серую (чего в темноте не видно, она просто это знает) ткань. Это странно — уж за столько лет где и как она только не спала, понятия «неудобно» и «неуютно» давно испарились из её жизни. А своему внутреннему зрению Рей не верит — оно барахлит, она сегодня об этом уже думала. Слух цепляется за что-то, заставляя Рей приподняться на локтях, но она тут же роняет голову обратно на подушку. Кто-то из парней решил отойти в кусты. По, наверное. А она говорила ему не жрать те красные ягоды с подозрительного полудохлого болотного куста. Рей изо всех сил надеется, что не услышит слишком много. Она не слышит — кажется, кто бы из них двоих это ни был, он отошел достаточно далеко, и Рей ему чертовски благодарна. Ровно до тех пор, пока её прямо с тоненькой, зыбкой границы между сном и явью не вырывает придушенный крик.       Она приподнимается на руках и прислушивается. В лесу никогда не бывает тихо, это спальные районы городов могут позволить себе роскошь ночного отдыха и временного, зыбкого покоя. Здесь же совсем другие правила: суточная активность некоторых животных только начинается. Потому вполне вероятно, что рядом с палаткой прошёл один из таких зверей.       Быстрые шаги по направлению к палаткам всё-таки заставляют её встать. Значит, кричал кто-то из ребят.       — Рей, — шепчет Хакс. — Здесь кто-то бродит.       И хотя Хакс звал Рей, но вездесущий, как хорёк, По мигом подаёт полный надежды голос:       — Сасквоч?       — Тихо ты! — шикает Хакс. — Мужик какой-то. Человеческий.       Рей расстёгивает молнию на палатке и натыкается на обеспокоенное лицо Армитажа. Мужчина? Здесь, в глуши, да ещё и ночью? Неужели?..       Она знала! Знала! Здесь точно кто-то есть, кто-то паранормальный. Может, это призрак? Наверняка дух неупокоенного туриста…       — Привидение? — По вылезает из своей палатки, как есть, в одном белье. — Тебя обдало холодом? Почувствовал нестерпимую тоску?       — Опять ты… Нет, это какой-то маньячила. Призраков не существует, а вот всякие психопаты вполне реальны.       — А ты его разглядел? — Рей всё ещё цепляется за вариант с неупокоенным духом. Ох, погодите… А что, если это злой дух?       — Да, нёс какие-то баулы. Думаю, это расчленённые останки, — Хакс озирается и проверяет, на месте ли его складной нож.       По на миг воодушевляется, даже плечи расправляет — это ведь тоже звучит, как сюжет с его любимого канала. Но тут же с сомнением качает головой.       — Еще что-нибудь, амиго?       Хакс мечется по крошечному лагерю, от одной палатки к другой, будто запертый в слишком тесном вольере терьер. Он готов сорваться с места в любой момент. Может, только чтобы отвлечься, он отвечает все же:       — В этой темноте себя потерять можно. Что еще? Здоровый. Метра два.       Хакс может не продолжать. По тут же болезненно морщится, прикладывает ко лбу ладонь.       — Ну конечно, все сходится! Стоило морочить голову? А я-то думаю, с чего бы мне так паршиво? Это йети-волны, вот что!       Хакс замирает. Похоже, тревога ради такого дела ненадолго его покидает — он смотрит на страдающего Дэмерона так, будто тот явился на конференцию ООН в балетной пачке. Дэмерону до этого дела нет — он лихорадочно шарит в своем рюкзаке, бормоча себе под нос:       — Где-то тут должна быть фольга…       — Фольга? — Машинально спрашивает Рей. Все это время она была слишком сбита с толку, а потому просто наблюдала в надежде, что ситуация рано или поздно как-то разрешится.       — Мы должны защитить головы, — Дэмерон поворачивается к ним всем корпусом и говорит четко и медленно, будто объясняет детям, что ходить босиком по снегу — плохая идея.       — Твою уже поздно, — говорит Хакс, потирая лицо ладонью.       — По, но от призраков фольга не спасёт, — говорит Рей. — А это точно дух.       Она ненадолго скрывается в палатке и достаёт из-под подушки мощный фонарик. Щёлкает и щурится от яркого света, убеждаясь, что он работает как надо.       — Это йети, Рей, — Дэмерон переворачивает свой походный рюкзак и вываливает содержимое на землю. — Всё сходится.       — Нет, это дух! Или ты забыл, что йети вообще-то волосатые? Мужик был волосатым?       Опешивший Хакс ненадолго собирается с мыслями. Ну, разумеется, плотные скрепы скепсиса так просто его не оставят, но подвижки есть. Они наткнулись на нечто феноменальное. Наконец-то!       — Вы оба рехнулись. Это маньяк.       — Йети!       — Призрак!       — Самый обычный мужик в самой обычной одежде.       — Они эволюционируют…       — Но ты ведь почувствовал что-то, да?       Рей не отступает. Нужно выяснить все детали, чтобы понять, будет ли дух настроен к ним дружелюбно. Ещё необходимо выяснить, где именно его видел Армитаж, чтобы найти останки. Столько работы…       Они спорят так жарко и так долго, что только с первыми лучами солнца осознают кое-что простое: кем бы ни был этот гость, он уже далеко.

***

      Нет, По доверяет Рей. Всегда. В отличие от этого тощего брюзги, она смотрит на мир широко распахнутыми глазами, ей хватает храбрости признать, что люди не одиноки на этой планете и, вероятно, во Вселенной. Нет, нет, не вероятно, а точно.       Но сейчас она ошибается. Хакс (подумать только! почему он увидел его первым?) встретил сасквоча. Биг фута. Йети. По уверен на все тысячу процентов. Ведь та куча была подозрительно велика для какой-то там рыси.       Он поправляет шапочку из фольги, съезжающую при каждом шаге с кудрей. Мысленно он ставит себе галочку придумать что-нибудь поудобнее, чтобы и укладку не портить, и от йети-волн защищаться.       В городе он обязательно проверит свойства лака сильной фиксации с золотыми блёстками, какой был у его дражайшей матушки. А что, тоже металл, верно? Утро быстро перестает быть прохладным, подниматься по горной тропке становится утомительно. По буравит взглядом точку промеж тощих лопаток Хакса (он видел их однажды, лопатки, когда им пришлось делить на двоих номер мотеля посреди пустыни). О, это были ужасные два дня, а на перекрёстке магистралей так ничего интересного и не отыскалось. В этом По тоже винил Хакса — если бы тот не заснул раньше, чем часы пробили три ночи, и если бы ему, По, не пришлось отвлекаться на то, чтобы его разбудить… Увы, это уже была навеки упущенная возможность. Но ничего, По не допустит, чтобы и сейчас вышло так же. Худосочный засранец, конечно, уже едва всё не запорол. Сасквочи осторожны, а Хакс поднял такой крик… Позор, что тут скажешь. Следов вокруг лагеря найти не удалось - этот придурок затоптал все, что только было можно, пока метался, будто осел, которому под хвост сунули перец чили.       Рыжий подозрительно молчит, даже не читает своих лекций о рационализме и прочей фигне. Как бы на него не подействовали йети-волны… Если они уже облысели и стали походить на человека, кто знает, на что ещё они способны?       Поравнявшись с бодро шагающей Рей, которая словно и не устаёт вовсе, Дэмерон шепчет:       — С Хаксом что-то не так.       — С ним всегда что-то не так, По. Пора бы привыкнуть, — удивительно, но она даже не запыхалась! Сильна, сильна их лидерша.       — Но он молчит, Рей. И ни слова не говорит против. Я думаю, он что-то заметил, но решил промолчать, чтобы мы не взяли след йети.       Это вполне себе в духе Хакса. На самом деле, По не совсем понимает, почему их леди-босс держит в команде Хакса. Да, он отлично поднимает просмотры и пишет такие статьи, что даже не сомневаешься — он в теме. Вот только большинство их полевых операций проваливалось по его вине, и ладно бы он засыпал, как было в пустыне, но ведь гадёныш мог навести группу на ложный след.       Просто какой-то диверсант. А уж если он поймал ещё и вибрации от йети… То всё понятно.       — Призрака. След призрака, — она оборачивается на Хакса, слишком уж довольно вышагивающего позади и наслаждающегося видами гор. — Но похоже, что ты прав. Довольный, что в очередной раз раскусил подлянку тощего крысёныша, Дэмерон останавливается. Чертоги разума лучше работают, когда По стоит или сидит. Покопавшись в памяти, он вспоминает, в какой момент заткнулся Хакс. Это было на прошлом перевале.       По вдруг понимает, что пока рыжий хлыщ терял собственную задницу в кустах, произойти могло всё, что угодно. Черт возьми, этого времени хватило бы, чтобы промыть ему мозги раза три подряд! Рожа у него уж больно довольная. Пот капельками стекает со лба на виски, но ему хоть бы что — щурится на солнышко, как подвальная крыса. Что же до Рей — она, очевидно, ничего не собирается с этим делать. И упрямится. Даже эти гнутые магнитные прутики, которые она держит перед собой, вертятся — и ей ли не знать: это означает — никаких астральных сущностей поблизости. Дэмерон, впрочем, только снисходительно хмыкает. Пусть развлекается, всё равно уже скоро она увидит, что он был прав.       Происходит это даже скорее, чем По ожидал. Раздается звук, который можно ожидать услышать в девственной глуши в последнюю очередь. Хакс даже подскакивает от неожиданности, а потом замирает, глупо хлопая своими блёклыми ресницами. И пялится себе под ноги. Все они тут же сбиваются, едва не столкнувшись лбами, в тесный круг вокруг находки. Улики. По тут же тянется к сумке — быстрее, быстрее найти пинцет и пластиковый контейнер, пока этот невежда не затоптал улику окончательно!       — Ну что, убедилась, леди-я-все-знаю-лучше всех? — По торжествующе потрясает пинцетом, в котором зажат вещдок. Торжествующе, но осторожно — мало ли.       — Это обёртка от «Марса», По. Твой сасквоч, возможно, впал в сахарную кому, так что взять его будет несложно, — Хакс улыбается. И щурится. Он все еще поразительно доволен жизнью. Это так же подозрительно, как и всегда.       По его игнорирует:       — Ты когда-нибудь слышала, чтобы призраки ели, Рей?       — А йети, конечно, только этим и питаются, а как же. — Рей все-таки убирает магнитные палочки, они со звоном падают куда-то на дно ее сумки, проскользнув мимо всего остального хлама. — Не подскажешь, где они держат наличные, умник?       — Какие же вы всё-таки отбитые, — ласково говорит Хакс и лениво разминает шею.