Обречённое

Холодно. Опять я непонятно где. Похоже, раны, нанесённые Нэро, были намного хуже, чем я думал. Ещё и демонов орда, что драли меня. Не выдержало тело да и сознание поэтому потерял. Сангиусу в этот раз дела не было. Не знаю даже, к лучшему ли это. Вокруг опять темнота, гнетущая и скалящаяся. Нет только никого. Совсем никого. Я, моргнув, осмотрелся ещё раз. И снова пусто. Что ж такое… Стоило бы как-нибудь выбраться отсюда, если это вообще возможно. Как там Нэро? Стало ли ей лучше после лечения Мимозы? Хотелось бы узнать. Да вот не могу только. — Зараза… — ругнувшись, я сильно зажмурился, — чего ж так всё плохо складывается… И вдруг, вместо невесомости, тело моё будто опустилось на что-то. Мягкое и колкое… Воздух наполнился свежестью, что я тут же вдохнул. Аромат, запахи, еда… Всё это чувствовалось сейчас вокруг! Где же я? Неужели проснулся? Приглушённый шум, радостные возгласы людей, топот и музыка. Всё это сочетание больно плохо подходило под горящую столицу. Осмотревшись, я предположил, что здание, где я был — мастерская. И, судя по висящим повсюду мётлам — мастерская магических мётел. Хворост, сено, разной формы стержни… Да, однозначно, мастерская! Закрытая, забытая, но всё ещё существующая. Встав с мягкого сена, отряхнувшись, я шагнул в центр комнаты, крутя головой. Верстаки, столы, проём куда-то дальше, в темень, и маленькое окошко, вид в котором выходил на площадь, где праздник и шумел: дети, широко улыбаясь, бегали друг за другом, играя во что душе хотелось. Взрослые же, изредка их окликая, и сами не были в стороне праздника — покупали всякие безделушки, да общались между собой, смеясь. Вся эта реальность выглядит такой далёкой, позабытой… Будто и не здесь я, а смотрю на картину, что всем этим просто дышит. Фантазия моя всё придумывает, и ничего больше. Хотелось выйти наружу, взглянуть, правда ли это. Но где же дверь? Оглядевшись, нашёл я её в темноте, неподалёку от окна. Стойкое ощущение, будто её уже давно не открывали. Впрочем, так и есть: всё помещение с осевшей пылью, где человека не было как минимум неделю. Вот так проснулся неведомо где! Распахнув дверь, я выскочил на улицу, вновь вдохнув свежий воздух. Фейерверк, выпущенный в тот же миг, неожиданно ослепил меня. Зажмурившись, а после открыв глаза, увидел я перед собой невероятно большое количество народа. Радуясь сегодняшнему дню, они безмятежно веселились, и всё это казалось мне таким… странным. Тревожно на душе, что всё это — ложь. И ведь ложь эта так очевидна. Поспешив в толпу, я то и дело вертел головой, рассматривая окружение: на сцене команда магов, помимо фейерверков, показывают разные чудные фокусы; по другую сторону развернувшийся бар угощал холодным хмелем или чем покрепче. Но всё это было мне не интересно, и я лишь удивлялся, что всё это вокруг есть. Ведь секунды назад я был в городе-огне, а теперь же на его площади, где горят огни вовсе не жадного пламени, а тёплых фонарей… Прогуливаясь по рядам торговых лавок, я заглянул к одной из них, на прилавке которых углядел волшебные палочки. Интересно, а деньги у меня случаем не появились? Но в разрез с моими желаниями, всё, что я увидел, когда подошёл поближе — размытую тьму. Прилавок слабо сохранял свои очертания, обведённый тусклой белой полосой. Всё то, что раньше лежало на нём, расплылось, исчезло. Подняв нахмуренный взгляд на торговца, даже его лицо, тело — всё потеряло былой цвет! Отшатнувшись, контуры вновь приобрели красочность, но вместо интереса это вызывало лишь тревогу. Что происходит? Где я, чёрт побери, на самом деле?! Проскакивая сквозь толпы народа, что исчезал прямо перед глазами, я в панике оглядывался — не исчезает ли мир сзади меня. И на мою же панику — это он и делал. Вдалеке не было видно ничего, что видел я раньше. Беспросветная тьма, что движется за мной. Вдруг, когда я снова посмотрел вперёд, мой взгляд пересёкся со взглядом чего-то тёмного, клыкастого и злого. Его глаз я не видел, и только острые зубы, растянутые в улыбке, будто смеялись надо мной. Окружение, в котором он стоит, вовсе его не замечает. Будто… только я его и вижу! Чёрт. Стараясь подойти к нему, я ожидал, что он растает во тьме, как и все остальные, но не тут-то было: протянув ко мне когтистые руки, существо желало утянуть за собой. Его смех, что начал слышать я только подойдя ближе, колотился в моём черепе, никак не исчезая. Эхом оставаясь там, я ощущал его всё время, будучи близко. Шагнув назад, я побежал куда-то вбок, подальше от него. Не желал я его видеть, не желал с ним связываться. Не желал становиться таким же. В один миг мимо взгляда проскочила широкоплечая фигура, что была мне знакома до боли в голове. Если бы я мог ошибиться, но нет! Капитан Ями, утерянный в начале этого кошмара, был прямо передо мной! Его басистый голос звучал, и я ловил его нотки. Несколько по-медвежьи расставив ноги, он хмурился, покуривал сигарету, да и изредка громко смеялся. Хотелось наброситься на его спину, повиснув, обнимая его. И знаю я, что глупо и это, и то, что это невозможно: все они исчезнут, когда я подойду поближе. Это случается со всем, к чему я подхожу. И если я обманываю себя, и они существуют на самом деле — это будет невероятно! Он общался со стоявшей рядом Ноэль, наставником Магне и, кажется, Финралом. Капитан о чём-то договаривался, на что ему в ответ кивали. От мечтаний меня разбудил насмехающийся голос. Направлен тот был, очевидно, в мою сторону. Вероятно, мой отвратительный вид оставался всё таким же. Разодранная одежда, раны по всему телу… Погодите! А где моя накидка? Похоже, она осталась в руинах дома Лоры. Стоило бы разыскать её. А то какой я рыцарь-чародей без мантии отряда?! — Что за оборванец? Как такая грязь может появляться на празднике? Позор даже для себя! — звонкий мужской голос слышался из толпы. Следом за одной насмешкой посыпались и другие. Они продолжали говорить о том, насколько я здесь неподходящая персона. Но мне не было до них дела. Мне были важны те, кто стоял передо мной. Спеша, я бежал к капитану, крича уже сходу, подняв руки и начав ими махать. Надеюсь, это правда! — Капитан Ями-и! Вы в порядке-е! — опьянённый счастьем увидеть его, я совсем забыл о том, что это сон. Он развернулся ко мне, выставляя перед собой руку. И я в радости своей, наконец, признал, что они — и вправду есть. Не расплываясь, пространство оставалось таким же чётким, как и раньше! Слава богу! — Чего разорался, мелкий? — останавливая меня ладонью, хмурое лицо капитана взглянуло на меня. — И откуда ты меня знаешь? Подождите… Ах, может, он просто забыл меня? Ничего, можно и повториться в случае необходимости! — Я Астер, Аста, из вашего отряда, Чёрных Быков! Дурак без магии, с пятилистным гримуаром ещё! — отойдя от выставленной ладони, продолжал восклицать я. Но ожидаемой реакции я не получил — капитан, насупившись, развернулся ко мне. Кажется, услышанное им несколько противоречит тому, что он считает правдой. — Ты? В моём отряде? Слушай, пацан, ты либо выкладывай, кто такой есть начистоту, либо проваливай, пока не досталось, — сжимая жилистый кулак, Ями нервно прикусил сигарету в зубах. Поглядев на Ноэль жалостливым взглядом, пытаясь попросить тому напомнить, кто я есть, она с презрением и усмешкой взглянула на меня. Что-что? — Коротышка, у которого совсем нет магии. Ну и диво! Тебе ни за что бы не получилось попасть ни в один отряд, да и такого, как ты, брать хоть куда-то? Мерзкий простолюдин, без капли вежливости! — в привычной манере перекинув хвост за спину, её глаза… сверкнули алым. Пурпур, что всегда блестел в её взгляде, теперь заменился кровавым цветом. Прежнее презрение, скрывающее заботу, заменилось тем, каким являлись все посторонние неприязни ко мне. Холодным отвращением. Моя радость быстро сошла на нет, и я остался наедине с непониманием. — П-почему… Вы не узнаёте меня? — неуверенно обронил я, потупив взгляд. — Пацан, если ты продолжишь крутиться под ногами, я ж тебя реально убью… — аура нескончаемого гнева так и чувствовалась мною. Но если раньше я считал, что это просто попытка меня разыграть — сейчас… я пытался понять, почему я стал незнакомцем для своих товарищей? Неужели я… Не я больше? Если всё же это всё правда, они должны помнить хотя бы события, где я однозначно был! Я должен заставить их вспомнить! — Так, хорошо! Я тот парень, что на отборе магов-чародеев смог только победить соперника и лишь чудом попал в отряд капитана Ями! Я не вру и правда не понимаю, почему вы не помните меня! — разгорячившись, кричал я, нахмурившись. — Такого безмагического рыцаря на отборе быть просто не могло. Тебе не то, что попасть туда было невозможно, тебя бы из-за тебя самого бы не приняли. От твоего крика уши вянут, шумелка без выключателя, — хватая меня за голову, капитан поднял меня над землёй. И боль эта всё равно чувствовалась! Мне будто через мгновение голову с хрустом раскрошит! Ноэль надменно смеялась, а Финрал, выглядывающий из-за спины Ями, с жалостью покачал головой. Что же за хрень?! Я… не понимаю! Почему всё то, что я говорю, не существует для них? — Никак не отличившийся, а всё равно попал на праздник! Из вежливости хотя бы к магам-чародеям бы не лез, мелкий! Даже я, простолюдин вроде тебя, имею ману, а ты так вообще пустышка, — Магне, усмехнувшись, поправил очки. — Придётся тебя за твой крик наказать… — Сильнее, чем жизнь, его уже никто не накажет! — Ноэль смеялась. — Это уж точно! — и вторил ей Магне, заливаясь грубоватым смехом. Скверна, что не находила себе конца и начала, продолжала литься на меня. Сердце, болев от непонимания беспричинной ненависти, так и прыгало в груди. И голова моя желала лишь ненавидеть. Ненавидеть этот грёбаный мир, уничтожая всё, что хотя бы на миг способно вредить. Я не существую для них. Меня нет в их жизни. Никогда и не было. Я… исчез. Обрёк себя на пустоту. И пусть эта пустота станет тем, что окружит меня. — Чем я заслужил подобное… Если я незнакомец дранный, мелкий и непримечательный, это можно считать за причину моей отвратительности? — скрипя зубами, я сильно зажмурился, не желая раскрывать глаза вновь. — Ты сам полез ко мне, а сейчас нас обвиняешь во всём. Пацан, тебе, похоже, и без головы жить возможно. Мозгов тебе, видимо, не выдали, — хмыкнув, заключил Ями. Ненавижу… Ненавижу, ненавижу вас всех! — Раз грязь не способна стать чем-то большим, эта грязь просто поглотит то, что льётся на неё сверху, — на сей раз смеяться выпало мне. Долго. Безумно. Кровожадно. Чёрный шрам, подобный тем, что был на лицах Триады, вспыхнул на мне, источая зловещую ману. Красный поток струился в небо, и только желание убивать двигало телом. Думать не было необходимости. Хотелось просто видеть смерть. С силой ударил я кулаком по локтю капитана, да с такой, что целой рука больше быть не могла. Вывернутая рука уродливо висела, не способная двигаться. Рефлекторно отпустив мою голову, Ями шагнул назад, и, терпев боль, поглядел на меня взглядом полным ненависти. Ненависть его так и желала убить меня. Он поспешил достать катану. Напрыгнув на него, я ударил в грудь ногой, и, жутко улыбаясь, схватился за его плечи. Катана всё так же оставалась в ножнах. Переполненные демонической мощью мышцы смогли оторвать даже крепчайшие руки капитана. Хруст ломающихся костей, фонтан крови и приглушённый хриплый крик. С грохотом упал он наземь, откинутый толчком в живот. Грузное тело ещё хрипело, стараясь подняться. Я почти убил его. Но мне было мало. Хотелось больше… Намного больше. Желая раздавить его шею, я вновь подпрыгнул, почти приземляясь. Но был откинут, еле устояв на ногах. Меня отбросило призванным водяным заклинанием. Вероятно, Морской дракон. Его сила не смогла раскрыться полностью, ведь стёрлась о моё тело, как об меч анти-магии. Отклоняя любую магию, только анти-магия способна жить совместно с Кровью. Клинок, что помог бы быстро разобраться с врагом, не был нужен. Насладиться процессом — единственное, что сейчас хотело тело. Ненавидеть до полной остановки сердца. Окружение темнело, и с каждой секундой всё, что происходило вокруг, перемещалось в беспросветную тьму. В несколько прыжков я настиг заряжающую ещё одно заклинание Ноэль, вцепившись клыками в горло. Брызнула тёплая кровь, и я, заворожённый этим чувством, впивался всё глубже в мягкую плоть. Тело её обмякло, больше не удерживаемое ногами. Она, кажется, кричала от боли, но я не мог услышать крик её. Вырвав кусок мяса с шеи, я тут же сплюнул, устремив взгляд на следующего. Магне, глядевший за всем этим, в злобе нахмурившись, создавал огромный огненный шар, собираясь одной атакой убить меня. Только вот убить меня не выйдет. Праздник жизни слишком рано заканчивается. В прыжке, вскинув кулак перед собой, я что есть сил врезался наставнику в нос, ломая его. Кровь вновь лила ручьём, а я, севший на упавшего Магне, без остановки бил его по лицу. Он, кажется, пытался сопротивляться, закрываться руками, но получал только больше… Пока окончательно не умер. Сопротивляться мёртвым уже не выйдет. Смеясь, я повернулся на Финрала, в панике осматривающего капитана. Пересекшись со мной взглядом, он попятился назад, понимая, что следом за погибшими друзьями погибнет и сам. Исчезая в портале, догонять его я не стал. Не знал, куда он мог деться, да и желания бегать за кроликом не проявлял. Я взглянул на окровавленные ладони, что так сильно поросли кристаллами. Их острые края впивались в кожу, но я не чувствовал боли. Я вряд ли хоть что-то сейчас чувствовал. Закрывая глаза руками, я смеялся. Кристаллы резали веки, щёки, нос, но не вызывали боли. Тёплая, чужая и своя кровь капала на кожаную куртку Магне, избитого до такого состояния, что назвать его живым миг назад получится вряд ли. Я потерял запах, и слух мой притупился до такой степени, что слышимый вблизи крик казался отдалённым эхом. Праздник жизни… закончился жутким пиром. Пространство вновь исчезло, переместив меня обезумевшего в прежнюю пустоту. И только далёкий темноватый силуэт виднелся передо мной. И всё те же острые зубы, всё тот же довольный происходящим смех. Я побежал на него, и тут же рухнул. Распахнув глаза, всё, что видимо мною было, исчезло. Я снова вернулся туда, откуда был забран. В светлое, горящее, и вместе с тем — холодное и тёмное настоящее. В окно спальни замка светило солнце. Оно совсем недавно выглянуло, и, видимо, также недавно проснулось. Было раннее утро, и вряд ли кто-то отважится просыпаться так рано. Скинув ноги из-под одеяла на мягкий ковёр, увидал тут же множество бинтов, в которые я был замотан. Не стоило бы мне подниматься… Осторожно встав, я выпрямился, поняв, что и на голове моей — ещё один бинт. Миловидная тумба у кровати привлекла моё внимание. На мягком белом полотенце стояли склянки, банки с бирками, к тому же и тюбики были здесь. Но больше всего внимания привлекло небольшое зеркальце в позолоченной оправе. Я аккуратно поднял его, стараясь не запачкать стекло. В отражении увидел я ничто иное, как настоящего мертвеца. Взлохмаченные серые в прошлом волосы теперь стали чуть ли не чёрными, лишь изредка мелькая сероватым оттенком. Оторванный рог на голове и в пару ему второй. Отрастать вновь он не собирался, лишь источая красно-тёмную ману. Лицо моё покрылось ранами, шрамами, отчего выглядел я, грубо говоря, плохо. И этот огромный демонический след, идущий через всё лицо диагонально… Он, потеряв свою яркость, слабо светился, но не увидеть его было невозможно. Я выглядел жутко, и самому себе от этого страшно становилось. Глаза впали внутрь, и мешки под ними были чуть ли не чёрные. Сколько я не спал нормально? И даже после сна я чувствую невероятную усталость… Только зеленоглазый взгляд смотрел на меня, да и то, потускневший после всего произошедшего. Сколько мне нужно времени, чтобы вернуться в норму? И есть ли для такого периода конец? Тяжело вздохнув, я поставил зеркало обратно, и, обойдя кровать с деревянным исписанным узорами навесом, подошёл к окну. Висевшая ткань колыхалась от холодного ветра, что задувал сюда, и я поспешил её убрать в сторону. Выглянув, перед собой я увидел бескрайние леса и поля Клевера, где среди всей живописи природы усеяны дома деревень. Беспокойно на душе, да не понять, из-за чего. Будто… потерял что-то, да вспомнить не получается, что. Я долго ещё наблюдал за природой, дыша дующим холодом ветров. За спиной раздались шаги, спешащие в мою сторону. Дверь распахнулась, методично скрипнув. Я обернулся, увидев в первую очередь поднос с едой, а уже после — несколько удивлённую Ноэль. Она в порядке… Хорошо. Значит, это был просто плохой сон. Мы некоторое время глупо глядели на друг друга. Она — озадаченно, я — улыбаясь. Поставив еду, и, как оказалось, лекарства, на ту же прикроватную тумбу, Ноэль, выпрямившись, виновато сложила руки на животе. Она с тоской смотрела в мою сторону, опустив взгляд. — Ты такой идиот… Творишь что вздумается, себя не жалеешь. А потом из-за тебя… — цыкнув, она отвернулась, махнув серебряными хвостами. — Умрёшь — и что потом? Что ты оставишь нам после? Сейчас ты изо всех сил дерёшься, побеждаешь, а в какой-то миг просто хлоп, и всё. Сойдёшь с ума, умрёшь, да что угодно! А теперь так и вообще стал похож на неведомо кого, от тебя всё меньше тебя же остаётся! — она грустно воскликнула. — Просто… Просто… Она не решилась продолжать. Слов не могла подобрать, да и что такого можно сказать? А сердце скребло моё, и виноват я был во всём. Во всём, что делал я сам. Сам. Позабыв, что не один. Я потёр руки, прикусив губу. Было стыдно смотреть на неё, на её белое платье, да просто осознавать, что она здесь. Даже в этом кошмаре, друзья всё равно остаются рядом. Продолжают верить, что я справлюсь. И не хочется мне их веру подвести. Обречённый на совершение зла, я этим же злом побеждаю зло. И вместе с тем — умираю от собственного зла. Как ведь глупо это звучит… — Твой завтрак и лекарства. Поешь и не забудь выпить. Хорошего аппетита… — она старалась поскорее выбежать, сжимая руку в крепкий кулак. Голос её с каждым словом становился тише. Опустив голову, она, прижав нижнюю губу, несколько медлила, открывая дверь. Она будто дрожала всем телом, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Нет, так дело не пойдёт! — Ноэль! — я выкрикнул, протянув руку в её сторону. Она обернулась, посмотрев на меня. Кажется, состояние её вряд ли можно назвать спокойным. И неужели это из-за меня знатная девушка Сильверов чуть ли не плачет? — Останься, пожалуйста, со мной. Ты, наверное, сама не ела, поэтому давай поедим уж… вместе, — неуверенно обронил я, опуская руку и подходя ближе. — В-вместе? Ну уж н-нет, я из знатной семьи, и принимать предложения простолюдина не стану! К тому же тебе наверняка нехорошо, зачем? Слова её звучали очень неуверенно, неискренно. В удел ли характеру, в удел ли воспитанию королевской семьи, но скрывать свои чувства, когда тебе плохо — для меня странно. Впрочем, раньше с ней происходило то же самое. Часто, если уж не всегда. — Ешь свою еду и… И думай, перед тем к-как говорить! — негромко крикнув, продолжала она. Ноэль, вероятно, спорила сама с собой. Часто отворачиваясь, краснея и семеня на месте, пыталась определиться, соглашаться ли на мои слова или нет. Оставаться наедине с кем-то из низших земель для неё скорее всего унизительно да и в прошлом на заданиях в компании одного меня спокойной она быть не могла. Чувствовала себя как минимум странно. По крайней мере, так мне казалось. Пурпурные глаза бегали взглядом то в коридор, то в комнату, и постоянно были полны какой-то необычной тоски. Не выдержав, я, обойдя кровать, подошёл ближе. Смутившаяся, она, открывая спиною дверь пошире, рассеяно глядела на меня. Не говоря при этом. Совсем. — Мои манеры отвратительны, да и сам я ужасен собою. Но мне нужно поговорить. Да, скорее всего, это из-за того, что ты первая, кого я увидел сегодня, но, прошу тебя, останься. Можешь даже не бегать никуда, если не хочешь есть одну порцию на двоих. Я принесу, просто скажи, где её взять! — не зная даже, чего уже предложить, я продолжал упрашивать её. Высокий мой голос отражался эхом по стенам тёмного коридора. А девушка, застывшая в волнении, немым взглядом смотрела на меня. Бегали по глазам друг друга, разглядывали там самих себя. Она не отводила взгляд, а просто молча глядела в ответ. И вдруг — хрупкая капля появилась у неё на щеке, одиноко упав на пол. — И-идиот… — опустив голову, лицо её закрыли волосы. — Ты такой дурак, даже слов не подобрать. Хорошо, — снова подняв на меня решительный взгляд, она, шагнув в коридор, продолжила, — подожди немного, скоро вернусь. Исчезнув в коридоре, выглядывать я не стал. Слушал лишь лёгкие шаги по камню, что долетали до меня гулким стуком. Выдохнув, я сел на кровать. В спину дул холодный ветер, вместе с тем набрасывая мне на лицо мои волосы. Отдуваясь от них, сидел без мыслей, глядя на открытую дверь. Что только меня сподвигло не оставить её, а именно что позвать к себе? Правду ведь говорят, что я сначала делаю, а потом думаю.