Лёд, что кружится в танце с водой

Одиннадцатый предвестник угрюмо вздохнул. Он уже третий день едет обратно, в Снежную. Чайльд взбешён, раздражён, разочарован. Люди, что были даны Царицей для выполнения задания оказались слабее, чем Тевкр. Тарталья чуть не провалился, план чуть не сорвался, а вся проблема в том, что делал он это один. Ни черта не радовало и то, что ехать ещё дня два, а терпение уже на исходе. Вторая вещь, которая ни капли не радовала - ему ещё отчёты писать, а это значит, что ближайшие пару дней он как минимум не выспится, как максимум сестру с братьями не увидит. Он чертовски по ним скучает. Из всех предвестников лишь у Тартальи есть такая слабость, как семья, он слишком мягкотел и чувствителен, в отличие от всех остальных предвестников, чьи сердца заледенели или иссохлись. Сейчас Тарталье хотелось быть таким же. Он не желал никого видеть, не хотел ни с кем пересекаться. Ему лишь хотелось добраться до форпоста, что вмёрз в льды Снежной, до тех пор, пока его наполовину не замело. Написать там чёртовы отчёты, предназначенные непонятно кому, и вернуться домой, к семье.

***

Он вдыхает холодный воздух, полной грудью, ни капли не ёжась от колючего холода. В Мондштадте воздух другой, дышится по другому. Воздух в этом месте гармонирует с прекрасной природой. Везде сосны да ёлки. На склоне Буревестника они тоже есть, но там, они более облезлые что-ли. Здесь же стволы укрывают длинные, шелковистые иглы, которые к тому же дорого пахнут. Поверх зелёных одеяний деревьев Царица заботливо укрывает их шапками и накидками из снега. Кэйа правда не может поверить в происходящее. На душе тихо и спокойно, даже как-то слишком. Говорили, что Снежная место для сильных, эстетов тут не ценят. Но что-то подсказывало, что одного без другого тут не будет. Олберич поправил алый шарф, чуть оголяя шею и направился дальше. Была ли столица конечной целью Кэйи, ему бы тоже хотелось знать. Он здесь лишь потому, что что-то тянет его сюда. Потому, что в голове заела параноидальная мысль, что пока он сражается с очередным похитителем сокровищ, где-то там природа засыпает, готовится к первому снегу. Конечно, Кэйа не успел к тому моменту, как начал падать первый снег. В самом начале снег был лишь по щиколотку, сейчас - по колено. К удивлению путника не прошло какой-то недели. Поразительно Недавно Кэйа прошёл мимо статуи Крио Архонта. Зачем-то помолился ей. Может, от этой молитвы он станет в разы сильнее. Было бы забавно. Но пока не попробуешь — не узнаешь. Но всё же забив устроить, можно и просто так. Спустя какое-то время синевласый всё же наткнулся на группу хиличурлов и атаковал их. Битва помогла немного разогреть подстывшие мышцы и согреть их. Незаметно для самого Кэйи резинка с его волос слетела, рассыпая их по его плечам и спине. Знакомое ощущение адреналина дарило новые ощущения. Наконец разобравшись с последним из врагов, так и не почувствовав прилива «божественной» силы, Кэйа поднял голову. На небе собирались тучи. Эти самые тучи висели так низко, что казалось, протяни руку - и достанешь. Однако Крио-мечник не дотянулся, на палец лишь изящно приземлилась снежинка пронизывая разгорячённую ладонь прохладой. Несколько сестриц белой красавицы приземлилось Кэйе на открытый участок груди приятно холодя. Краем глаза парень замечает незнакомца. Его рыжая макушка торчит из-за берёзы. «Опасность?» «Враг?» Не подавая виду Кэйа пытается лихорадочно охарактеризовать эмоции во взгляде незнакомца. «Опасность.» Глаза того выражают какую-то дикость, желание. На агрессию не похоже, но пугает, заставляет покрыться гусиной кожей. Парень с растрепанной причёской выглядит местным, поэтому Кэйа решает не давать слабину, тем более что обладатель таких холодных глаз априори слабым быть не может. Олберич не просто какой-то там рядовой, он ровня самому гроссмейстеру Мондштадта, поэтому он растягивает губы в ухмылке. С этой ухмылкой он чувствует себя будто в броне. - Дерись со мной. - голос немного отдаёт хрипотцой, наверняка из-за необычного воздуха и разгорячённого тела. Меч теперь направлен на незнакомца. Снег мягко падает на них двоих и Кэйа только сейчас понимает, на сколько устал.

***

Лунный свет переливаясь загадочным свечением, отражался от снега. Сияние придавало льду голубоватый оттенок, меняя его на лазурный. Тарталья почти добрался до форпоста, просчитывая то, о чём он напишет в ненавистных отчётах, что были лишь ненужной формальностью, от которой хотелось волком выть. Остались считанные часы до конечной цели, по сравнению с тем, сколько он туда шёл - пара часов казалась песчинкой в пустыне. А у судьбы неплохо с иронией… Стоило отвлечься от цели, подумать о чём-то другом, как глаза зацепили силуэт высокого, статного парня. Снег сразу же стал зыбучими песками, заставляя остановиться. Не в силах больше с места двинуться, от того что взгляд был прикован к незнакомцу, пришлось прислониться к рядом стоящей берёзе. Волосы, ныне распущенные, парили, переливаясь в свете полной луны, лёгкий ветер перебирал локонами, чаруя взор. Его хрупкое, пластичное тело, дышащее молодостью, кружилось, как будто отливая медным оттенком. Он не сражался, он кружился в танце меж парящих осколков собственного льда, даря умиротворение и покой врагам. Наконец, когда последний труп упал наземь, холодея в столь же холодном снегу, неизвестный поднял голову к небу, вытягивая лебединую шею и наконец открывая свой единственный глаз. Там, в глубине его взгляда было что то знакомое… «льды Снежной» - промелькнуло на момент в рыжей голове, а затем внимание предвестника вновь переключилось, полностью отдавая себя, на парня. Незнакомец всё ещё смотрит куда-то вверх, не замечая непрошеного зрителя. Синевласый глубоко вдыхает холодный воздух, а затем сглатывает. Адамово яблоко медленно и плавно скользит, возвращаясь. Начинается снегопад. Незнакомец всё так же выверенно и плавно поднимает руку, ловя первую снежинку кончиками пальцев. Его естественное изящество не поддаётся объяснениям, Тарталья невольно вспоминает своё прозвище. Кит. Да, Чайльд без сомнения огромный и неповоротливый по сравнению с этим молодым человеком. Тарталья сомневается: «Человек ли он вообще… Адепт? Архонт? Нет, такой взгляд, такая плавность и сила может быть лишь у божества.» А божество с глазами морской глубины, в которых так и хочется окунуться этому большому киту, вдруг замечает предвестника. У одиннадцатого подкашиваются колени, а сердце стучит словно заячье, где-то в горле. Он забыл, как дышать. Он не в силах пошевелить ни одним мускулом в своём теле. Тарталья отдал своё тело во власть этого бога, красивого, как сам дьявол во-плоти. Даже Царице он столь не был предан, как этим изящным изгибам, холодным, как потоки воды, взорам. Чайльд познал родительскую и братскую любовь, та грела, создавала броню из уюта, ограждая от печалей. А эта… Эта новая любовь пьянила. И Чайльд был готов остаться пьяным навсегда. Владелец взгляда цвета лазури лишь растянул на лице ухмылку, выставляя в сторону предвестника свой меч. - Дерись со мной. - Тарталья обмякает от медового, тянущегося, словно вечность, голоса. Райскую вечность. Рыжеволосый будет драться, он не сдастся без боя этому демону, хотя всё предрешено. Всё давно решено. И победа будет явно не на стороне Чайльда.