Аромат можжевельника

🌲🏡🌲

— О, если ты думаешь, что действительно сможешь переиграть этого парня — спешу тебя страшно огорчить: это бесполезная трата времени. Ким Тэхён не из тех, кто сдаётся, потому лучшим решением будет остановиться, но… — Девушка с каре и чёлкой делает паузу, чтобы отпить коктейль цвета рыжей охры. — Решать тебе, конечно. Однако я предупредила. — Ладно, Наён, ты сама, видимо, до конца не понимаешь, на что я способен, — усмехается Намджун, прикуривая папиросу, а после выдыхая плотный дым. — Я профессиональный шулер, а он, пусть и крутится в звёздных кругах, ничего не знает о карточных играх, потому что эти две стихии разные, как лёд и пламя. — Знать он, может, и не знает, но удача всегда на его стороне. — Пожимает плечами девушка и плескает в свой стакан алкоголь, сделанный собственноручно накануне. В бутылке водка и эссенция со вкусом апельсинового бренди, которая хорошо раскрепощает, но в разумных количествах не опьяняет. — Выпьешь со мной? — Да, будь так добра. — И протягивает опустевший после виски стакан. — Что за пойло там у тебя? — Попробуй — узнаешь.       Намджун практически залпом выпивает подобие тёмно-мандаринового коктейля, вытирает рот тыльной стороной ладони, поднимается с места и направляется к Ким Тэхёну, что как раз явился на вечеринку и разговаривает с коллегой — фотографом, приехавшим из Японии. Собрались все эти хорошо и не очень знакомые друг другу люди в частном доме, что принадлежит Чон Хосоку — человеку, который и созвал сегодня в одно место таких разношёрстных персонажей: именитых актёров и карточных шулеров, модных фотографов и простых менеджеров, даже пару голосистых айдолов и перспективных архитекторов. Многие имена на слуху у каждого в Сеуле, но есть и те, кто известен лишь определённому кругу лиц — Намджун относится к их числу, но сам знает о гостях предостаточно. Тот же Ким Тэхён — смазливый, сложный, временами вредный, однако очень востребованный ныне фотограф, у которого один час работы стоит больше, чем годовая зарплата большинства из людей. И с этим человеком, так хорошо разбирающимся в съёмке, но совсем ничего не знающим о карточных играх, будет неплохо сыграть на крупную сумму денег. Предупреждения Наён напрасны — в этом шулер уверен, потому шагает сейчас уверенной походкой к своей, как он думает, намеченной жертве. — Прошу прощения, что вторгаюсь в вашу беседу, но позволите ли вы мне, уважаемый, похитить вас буквально на пару слов? — заводит разговор Нам, обращаясь к Тэхёну. Они не знакомы, лишь с Наён, которая и посоветовала шулеру такую большую рыбу в лице именитого фотографа. — Что-то срочное? — изогнув бровь, задаёт вопрос Тэхён и оценивающе осматривает подошедшего мужчину. — Нет, но я имею все основания полагать, что заинтересую вас своим предложением. — Хм… Хорошо. Норио, будь добр, дождись меня — позже обсудим наш проект, — обращаясь к иностранному коллеге. — Итак, и для чего же вы меня позвали, — переключая внимание на Намджуна, — выкладывайте. Только имейте в виду, у меня есть не более пяти минут.       Эти самые пять минут превращаются в час, потому что Ким Тэхён, заинтересовавшись столь нестандартным для весьма светской вечеринки предложением, согласился попытать судьбу. Являясь человеком азартным и удачливым — чего только стоит быстро взлетевшая ввысь карьера — он с лёгкостью принимает подобные приглашения. И да, в этот раз он проигрывает весомую сумму денег известному, умелому, очень ловкому шулеру. Хмыкает, выпивает напиток цвета рыжей охры, поданный Наён, что с интересом наблюдала за игрой, и предлагает повторить, повысив ставки. Сумасшедший запал или же продуманный ход? Ким Намджун не думает о таких деталях, потому, с радостью потирая руки, соглашается. — В этот раз поднимем ставки. Как насчёт сотни? — Разумеется, Ким имеет в виду миллионы вон. — Потянешь? — Внезапно захотелось перейти на «ты». — Ты так легко расстаёшься с заработанными деньгами? — посмеиваясь, Намджун уже передаёт колоду карт независимому участнику сей игры. — Что ж, мне твой азарт только на руку.       И вновь Намджуну удаётся обыграть именитого фотографа, и вновь их ставки повышаются… Сумма баснословная, но Тэхён кивает Наён — и та подливает хмельное пойло шулеру. Оно действительно не опьяняет в разумных количествах, но Нам давно вышел за их пределы, а потому его голова идёт кругом то ли от алкоголя, то ли от вкуса победы, и они снова раздают карты, чтобы закончить эту серию игр. Всё идёт, как по маслу, Джун уже предвкушает свой выигрыш, зная, что уедет сегодня отсюда, знатно обогатившись, но… — Что?! Как… Как это возможно?! — Лихой игрок подскакивает с места, когда видит карты, что перед ним выложил соперник. Тэхён же глядит на него с усмешкой — джекпот сегодня сорвал именно он, и дело здесь далеко не в удаче, а в продуманном плане и сговоре с девушкой, что стоит рядом и старается сдерживать улыбку победителя. — Чёрт бы тебя побрал, Ким Тэхён! Этого не может быть, ты точно сжульничал! — О, по-моему из нас двоих шулер здесь именно ты, — хмыкает тот в ответ, а после пишет на клочке бумаги, протянутой Наён, банковские реквизиты. — Надеюсь, до конца суток оговорённая сумма ляжет на мой счёт.       И уходит, оставляя Намджуна в полнейшей растерянности. Наён, глядя на шулера, лишь пожимает плечами, потому что предупреждала, всерьёз предупреждала этого игрока, но тем самым лишь раззадорила. — Хорошая работа, сестра, — хвалит девушку Тэхён, когда они с ней, Чимином — лучшим другом, и Норио едут к нему домой. — Знатно ты его обработала. — Я знатно стрессанула, сукин ты сын, — фыркает Наён, сложив руки на груди. — Если бы что-то пошло не так? — Исключено. Бурда, которую ты приготовила, сделала своё дело — шулер охмелел, потерял бдительность, а потому расслабился и не заметил подмены карт. Некрасиво, спору нет, и, может быть, меня когда-то настигнет карма, но пока… Пока я хочу угостить вас всех за свой счёт! Закажем выпивку, еду, а может… — Тэхён выразительно смотрит на Чимина с Норио и играет бровями. — Может, закажем роскошных нимф на вечер? — Эй, а ничего, что я тоже здесь? — выкрикивает Наён и громко цокает. — Роскошных нимф организуете себе как-нибудь в другой раз, а сегодня мы отметим твой выигрыш в узком кругу.       И они, приехав в особняк Кима, действительно заказывают еду и выпивку, а потом, сидя в просторной гостиной, вспоминают прошедший вечер. Тэхён, узнав, что на вечеринке будет известный шулер, подослал к нему Наён, чтобы та рассказала Намджуну о нём, но предостерегла, дабы не вызывать никаких подозрений. Фотограф рассчитывал, что тот поведётся, потому что знает его сестру лично со времён студенчества: тогда они вместе тусили, даже встречались пару месяцев, а потом Намджун её бросил, и их пути разошлись. Сам парень подался в игроков, а Наён пила месяца три, и за это время стала хорошо разбираться в алкоголе, потому после, просохнув не без помощи брата, пошла в бармены, а теперь является настоящим виртуозом в своём деле. Теперь же Тэхён предложил сестрице отомстить бывшему, с которым они недавно пересеклись. Сыграло на руку и то, что Намджун никогда всерьёз не интересовался Наён, потому понятия не имеет, что фотограф — её родной брат.       Для чего ещё сей перфоманс сдался Тэхёну? В деньгах он не нуждается — это известно, но эмоции… Эмоции он получает самыми разнообразными способами, не стыдится этого, берёт от жизни всё, а потому такая игра с шулером показалась ему очень привлекательной. Был риск пролететь и потерять хорошенькую сумму, но колоду благополучно подменили, а потому Тэхён одержал победу, дав перед этим противнику расслабиться и временно почувствовать себя королём, если не мира, то вечеринки точно. — Может, продолжим наш игровой вечер? — предлагает Пак, распивая терпкое вино из большого бокала, что контрастирует с его маленькими пальцами. — У меня нет таких денег, как у этого чокнутого, — кивнув в сторону Кима, — но можем сыграть на наказания.       Пак Чимин давно водит дружбу с Тэхёном, а ещё является его ассистентом в работе — потому и попал на эту вечеринку. Норио — фотографа из Японии — тоже пригласил Хосок, узнав, что знаменитость сейчас находится в Сеуле. Наён же сама увязалась за старшим братом, потому что до чёртиков любит все эти светские мероприятия, а ещё надеется встретить там свою вторую половинку. — Окей, я не против, — на ломанном корейском соглашается Норио, — одно наказание для всех? Или разные для каждого? — Думаю, лучше подобрать индивидуально, — присоединяется к разговору Тэхён, — мне вы придумаете сами, а вам… Наён, например, проиграв, должна будет сходить на свидание с… — Ким задумывается на некоторое время, но быстро вспоминает, что сестра не переваривает его друга. — С Чимином! — Эй! А при чём тут я?! — возмущается Пак, потому что тоже на дух не переносит эту девицу. Они с братом похожи по характеру, но в то же время абсолютно разные. — Это же её наказание! Не должно касаться других людей. — К чёрту правила, — отмахивается Ким и опрокидывает в себя порцию спиртного. — Итак… Пак, а давай-ка мы тебе то же самое наказание выберем? — Тут возмущается уже Наён, но Тэхён сестру слушать тоже не желает. — Норио, мой милый Норио. Ты же у нас эстет? Привык к роскоши, к удобствам… Может, отправить тебя в наказание на сутки в какой-нибудь дешёвый отель без средств для проживания? — По-моему, идеальный вариант, — подхватывает Чимин, уже представляя, как японец страдает без еды, но в какой-нибудь тараканьей конуре. — Выберем самый дешёвый хостел, а дальше пусть крутится сам. Поживёт денёк в чужой шкуре. — А ты, Тэхён, насколько я знаю, тоже любишь цивилизацию и ненавидишь холод? — продолжая с трудом подбирать слова на корейском, высказывается Норио. — Откуда информация? — удивляется Наён. — Читал в интервью. — Японец азартно сверкает глазами и смотрит на Тэхёна в упор. — Как насчёт фотосессии в зимнем лесу? Да такой, чтобы успел снять рассвет, а потом и закат. — Пригрел зверя на своей шее, — хмурится Ким, — а жрать, по-твоему, я целый день не буду? А греться как? — Заметь, ты первым решил отправить его в свободное плавание без еды, — справедливо подмечает Чимин, — давай так, пищу мы тебе завернём! Даже термос с чем-нибудь горяченьким положим, но греться… Извини, друг, но обойдёшься машиной. Бросишь её на обочине, сделаешь несколько фото, вернёшься и переждёшь день, а вечером, сняв закат, с чистой совестью поедешь домой. — Я и чистая совесть? — ухмыльнувшись, Тэхён уже достаёт колоду карт. — Это антонимы. — Сегодняшний трюк с шулером — тому доказательство, — кивает Наён, а потом устраивается поудобнее. — Что ж, погнали ребята! Да прибудет с нами удача!

🌲🏡🌲

      Ненавидя всей шкурой будильники, сегодня Тэхён ненавидит звенящий округлый предмет ещё сильнее. Хочется швырнуть его в стену, разбить и больше никогда не слышать противную трель, но работа сама себя не сделает, съёмки для модного журнала без Кима не начнутся, а потому приходится поднять свою пятую точку с кровати и через силу шлёпать в душ.       Именно там, в ванной комнате, Тэхёна и накрывает осознание. То, что произошло вчера, не укладывается в его голове, потому что он… Проиграл всем?! Сначала Норио, потом Наён, а в последнюю очередь и Чимину. Неужели карма за обман Намджуна настигла? Сюрреализм какой-то… Как можно было продуть трём людям подряд? Или же это они сговорились и решили отправить своего брата-друга-коллегу на съедение волкам? — Твою же мааать, — отчаянно шипит Ким, смывая с себя пену с ароматом грецкого ореха в кондитерской глазури. — Надо было так попасть…       Однако рабочие дела заставляют забыть о проигрыше до самого вечера. Сегодня Тэхён работает с популярными ребятами из «Stray Kids», снимает их для обложки и нескольких разворотов журнала, что выйдет уже в следующем месяце. Вечером заезжает послушать живую музыку и поужинать в одном из любимых ресторанов, а заодно проверяет планы на завтра, созвонившись с менеджером. — Отдохни хорошо, Тэхён, потому что у нас впереди череда зимних съёмок, — вещает телефонная трубка, — выспись завтра, не пей сегодня много, посвяти время себе, а потом снова в бой.       Ким к совету прислушивается, алкоголь не пьёт, да и спать ложится относительно рано, но завтра… Завтра он точно не планирует отдыхать, потому что этот день — единственный для выполнения наказания. Чимин и Наён сегодня оборвали ему телефон — беспокоились о самочувствии, а заодно интересовались сроками. Вот и пришлось Тэхёну пообещать им съездить в зимний лес уже на следующий день, ведь после — у него точно не будет на это времени.       Именно поэтому, встав до рассвета, Ким собирает себе сумку с перекусами на день, заваривает горячий кофе, который переливает в термос, а потом выбирает самые тёплые вещи из своего гардероба и прихватывает один из фотоаппаратов. Натянув на себя утеплённые штаны, вязаную шапку, невесть откуда взявшуюся в шкафу, и пуховик до колена — он спускается вниз. Заводит машину и отправляется за пределы города — не за горами рассвет, а потому надо успеть запечатлеть сие прекрасное зрелище на плёнку.       Оставив, как и было задумано, машину на обочине, Тэхён берёт фотоаппарат, но забывает термос с горячим питьём, и шагает в лес, желая забраться поглубже, чтобы, помимо рассвета, сделать ещё несколько снимков красот природы. И так он увлекается этим занятием, что даже не замечает, где находится. Бредёт по сугробам, высоко задирая ноги, и чувствует себя непривычно счастливым наедине с этими заснеженными, сказочными деревьями; бельчатами на ветке; гроздями рябины и рассветным солнцем, что пробивается сквозь еловые ветви…       Ким думал, что будет злиться. Искренне считал, что начнёт чертыхаться из-за неудобств и холода, что будет крыть матом друга, сестру и коллегу, но… Всё как-то удивительно сходится, и ему так нравятся кадры, что он бездумно вышагивает всё дальше и дальше, считая, что точно сможет найти дорогу назад, выйдя к машине по своим же следам. Но снег, так не вовремя начавшийся, заметает протоптанную тропинку в считанные минуты, из-за чего Тэхён чувствует первый острый укол в районе груди, и укол этот является предвестником страха и паники, потому что Ким совсем не умеет ориентироваться в лесной местности, ведь с детства жил в большом городе. — Так… Кажется, пора возвращаться обратно, — бормочет себе под нос фотограф, пытаясь сориентироваться в пространстве. Он выключает фотоаппарат, убирает его в футляр, что висит на шее, и сосредоточенно осматривается. — Идиотский снегопад! Идиотское всё! — Вот и злоба настигла.       Все попытки отыскать дорогу обратно тщетны. Снег валит ещё гуще, совсем перекрывает видимость, оседает на шапке маленьким сугробом, и Тэхён начинает не на шутку паниковать, бродя, кажется, по кругу. Он никогда не терялся, даже в детстве, и это новое чувство неприятно будоражит нутро, но Ким точно не из тех, кто сдаётся, а потому упорно вышагивает, надеясь выйти в конечном итоге к своей машине, где есть тёплая печка и не менее тёплая еда, что поможет успокоиться и дождаться вечера в комфорте. — И зачем было играть на наказания?! На деньги ведь куда приятнее! Могли бы уменьшить суммы, и не было бы печали, а теперь шатайся здесь, как медведь, когда мог бы лежать в джакузи и распивать апельсиновый сок или пунш. — Тэхён бродит по лесу уже добрый час, снегопад заканчивается, но это не помогает ему отыскать дорогу обратно. — Ещё не хватает свалиться в какую-нибудь яму и угодить на ужин к лесным жителям. И связи нет! Даже помощь не вызв… Ай!!! Чёрт, больно! — Последние слова Ким уже не проговаривает, он их орёт, потому что чуть ниже колена его пронзает острая боль, от которой из глаз летят искры, и он инстинктивно хватается за первую попавшуюся ветку, а после кричит пуще прежнего, ведь дерево оказывается елью, чьи иглы больно вонзаются в пальцы даже через перчатки. — Твою мать, блять!       Тэхён пытается понять, что произошло, но адская боль беспощадно туманит разум, а по щекам Кима уже текут первые слёзы, что вызваны и обидой, и злостью, и разрывающими ощущениями ниже колена. В лесу темно, несмотря на рассвет, потому что снежные тучи, что налетели около часа назад, перекрыли солнечные лучи, и Тэхён никак не может разобрать, в чём причина его боли… Чувство, будто чьи-то острые клыки сомкнулись на его коже, прокусив даже малоберцовую кость. Нога пульсирует и разрывается, жгучие слёзы не прекращаются, но Тэхён… — Что? Что это?! Свет?! — Завидев за деревьями огоньки, похожие на что-то приближённое к цивилизации, Ким шипит, но старательно передвигается, волоча за собой раненую ногу. Эти шаги кажутся ему вечностью, и за время передвижения он бы успел пробежать кросс, но выхода другого нет, потому что никто по взмаху волшебной палочки не явится на спасение, а значит, Тэхёну необходимо спасти себя самому. — Надеюсь, там есть люди… Или хотя бы еда и тёплая сухая одежда. — Ким сейчас готов даже на консервы, которые не ел уже лет, кажется, пятнадцать. Ему бы отдохнуть, разобраться с ногой, а потом думать, как отсюда выбраться, и уже даже дела нет до предстоящих съёмок, которые очевидно сорвутся — сейчас главной целью является сохранение жизни. И желательно ноги. Не очень-то улыбается остаться безногим фотографом, хотя… Так можно прославиться на весь белый свет, а это весьма неплохая перспектива. — Эй! Есть тут кто?! — Тэхён наконец выползает на опушку, оставив позади зелёную кладовую. Нога болит ещё сильнее, и Ким теперь может разглядеть на ней капкан, в который угодил. Железные зубья крепко вонзились в кость, хоть и лежали под толщей снега отнюдь не для добычи в лице человека. Но перед ним деревянный дом, подсвеченный гирляндой у входа, и это даёт надежду на спасение. — Ау! Хозяин! Есть кто дома?!       Дверь распахивается резко и неожиданно, из-за чего Ким дёргается, а потом снова шипит от боли в ноге. На пороге стоит молодой человек, что смотрит в упор и недовольно хмурится. На нём чёрные свободные штаны, бело-чёрная тельняшка и оливковая джинсовая куртка. Выглядит он, мягко говоря, недоброжелательно, но у Тэхёна не велик выбор, с кем сейчас заводить разговор. — Извини за беспокойство, друг, но я… Потерялся я, в общем, а ещё вот эта гадость к ноге прицепилась, — указывая на железный капкан. — Откуда она в лесу? Ты поставил, что ли? Кого хоть ловить собиралс… — Тэхён не успевает договорить, потому что хозяин лесного дома делает шаг назад и захлопывает перед ним дверь. — Эй! Да ты что творишь?! Я же к тебе по-человечески! Неужели в беде бросишь? Я замёрз, я тут с холода, голода и от боли сдохну, а ты… А ты дверь перед носом закрываешь?! Эй! — Чего разорался? — Молодой человек снова приоткрывает дверь и просовывает голову. — Вали туда, откуда пришёл! Никакой я тебе не друг. — Подожди! Да подожди ты! Давай я тебе денег дам? Серьёзно. Я заплачу, только помоги с заразой этой железной и дай отогреться! — Денег мне не надо, не придумывай, — хмыкает хозяин дома, открыв дверь чуть шире. — Ты из этих, что ли? Из браконьеров? Так тебе и надо, сам в свою ловушку попался. Сколько я вам раз говорил, чтобы проваливали с моей территории?! Вы же не слышите, а потом помощь просите… Абсурд! — Нет же, нет, никакой я не браконьер, — тараторит Тэхён, потихоньку подбираясь к крыльцу, хоть боль становится совсем уж невыносимой. — Честно! Я городской житель, приехал в лес, потерялся… Потом капкан этот, а тут такая удача — на твой дом вышел, хотя думал, что всё уже — не жилец. — Ага, как же… Городской житель и в зимнем лесу? Да вы даже летом сюда нос не суёте, не для вас эти территории, совсем не для вас. — Потому и потерялся, что не для нас, — решает согласиться Ким, потому что в его ситуации лучше не спорить, дабы не остаться на улице и без ноги. — Я фотограф. Проиграл друзьям в карты, понимаешь… С кем не бывает? Вот они меня фотографировать зимний лес и отправили! А потом снегопад, ещё и термос забыл… Связь не ловит! — Ещё бы… — Хозяин дома закатывает глаза. — Какая тебе связь в глухом лесу? — И то верно. Друг, но ты же поможешь? Не бросишь в беде? Не по-человечески это как-то… — Каждый в этой жизни получает по заслугам. Раз попал ты в капкан — значит, расплата это твоя. Видно, много людям зла делал. — Да не много, Боже! — в сердцах выкрикивает Тэхён. — Подумаешь, на деньги одного чертилу развёл… — Ага… — Не в этом же дело. Помогать людям надо, понимаешь? Пусти в дом, будь ты человеком, а не зверем лесным!       Хозяин тяжело вздыхает и открывает дверь шире, приглашая внутрь: — Это лишь на один день, горожанин. Понял меня? Сегодня уже никуда не выйти, скоро метель начнётся, но завтра… Завтра проваливай, уяснил? — Да понял я, понял, — кряхтит горе-фотограф, поднимаясь на одну ступеньку. — Спасибо, друг. Меня, кстати, Ким Тэхён зовут. А тебя как звать, спаситель? — Чон Чонгук. Только тебе, горожанин, это знание не пригодится. Одна ночь — и всё, чтобы я тебя больше не видел.