Аромат можжевельника

🌲🏡🌲

— Котострофа! У нас просто котострофа! И я не сошёл с ума, проговаривая это слово именно с буквой «о», — верещит в телефонную трубку Бармалей, разговаривая по телефону со своим хозяином. Да, с переездом в город пришлось подстраиваться под современную жизнь в столице, а потому едва ли не сразу прикупить бобру личный телефон. Тот этим, конечно же, пользуется, а потому названивает Чонгуку примерно… Примерно по двадцать раз. В час. — Не тараторь, объясни толком, — подхватывая панику животного, просит Чон. Он уже несколько месяцев работает по профессии, потому почти на весь день главным в квартире остаётся именно Бармалей. — Что за шум на фоне? — Бешеная кошка! Твой Тэхён, то есть… Наш Тэхён принёс в дом дуристическую кошку, и она, кажется, решила здесь всё захватить! — вопит бобр, буквально хватаясь за голову и… Роняя телефон. — Какую ещё кошку? — не понимает ни черта Чонгук. — Бармалей?! — Да, хозяин, прости, я опять немного разбил экран телефона. У тебя ещё есть запасные стёкла??? — Есть. Но сейчас не об этом! — Точно! — пуще прежнего повизгивает бобр. — Тэхён притащил какую-то кошку, сказал следить за ней и ждать ветеринара, а сам отправился за причундалами для неё. — Причиндалами? — догадливо поправляет его Чонгук. — Да, причундалами! А эта, эта… Она весит на шторах, хозяин! Что мне делать? — А зачем же вы выпустили её? Можно было посадить в переноску, и всё такое… Ай, ладно, я сейчас приеду! — Чонгук кладёт трубку и спешит к начальству, чтобы сообщить, что его дом внезапно переквалифицировался в дурдом, а потому ему туда тоже надо. — Это я, я выпустил, — скромно признаётся Бармалей, но хозяин его уже не слышит.       Чонгук приезжает домой примерно в одно время с Тэхёном. Они сталкиваются в подъезде, и Чон качает головой, всё понимая, ведь Ким буквально увешан разного размера пакетами с лотком, мисками, кормом, наполнителем и целой горой игрушек для их… Для их новой кошки?       И именно эта чёрная бестия встречает их в прихожей, смешно крякнув, задрав хвост трубой и ускакав в неизвестном направлении. Они живут в этой квартире несколько месяцев, но никогда… Никогда ещё здесь не было такого бардака. Часть посуды разбита, горшки с цветами перевёрнуты, шторы держатся на честном слове, а на новеньком диване в гостиной появились такие же новенькие царапины от когтей. — Делааа… — тянет Тэхён, оценивая масштаб бедствия. — Ладно, это моё осознанное решение, потому и убираться мне. — Нет уж, — не соглашается с ним Чон, разуваясь. — Вместе разберёмся. Зря я выходной взял, что ли?       И они примерно тридцать минут пытаются поймать кошку, а после быстренько навести порядок, ведь с минуты на минуту приедет ветеринар, которого Ким вызвал на дом. Масштабы бедствия постепенно редеют, дурдом превращается обратно в уютный дом, но это лишь о того, что новая жительница, отчаянно крякая и выпучив глаза, сидит в сумке-переноске.       К счастью, ветеринару удаётся умело и спокойно осмотреть животное. Кошка оказывается здорова, да и выглядит прекрасно, если не считать грязных ушей и лап, часть пыли с которых уже осела в квартире. — Ну, поведай теперь мне, что это за чудо. — Чонгук, заварив чай с листьями малины и дольками апельсина, разливает его по кружкам. Они закончили с уборкой и уже успели вымыть нового члена семьи. — Откуда свалилось на наши головы?       И Тэхён, попивая тёплый напиток, рассказывает, как был сегодня на радио, где давал интервью, и, находясь там, увидел за окном кошку, что залезла на дерево напротив офиса радиостанции. Пришлось бросать прямой эфир, потому что сердце ни секунды не желало оставаться в стороне; выискивать стремянку у рабочих в здании, и лезть на дерево при полном параде, чтобы снять эту чёрную шерстяную морду. — Конечно, я не смог её бросить, — пожав плечами, заканчивает рассказ Ким, — решил, что все наши звери изначально были твоими, а эта, — кивнув на только успокоившуюся после мытья кошку, — будет моей. — Нашей. — Нашей, конечно, нашей, но притащил её изначально именно я. — С кличкой определился? — Пусть будет Слива. Я её со сливового дерева снял, так что, считай, она сама определилась с именем. — Ох, устроит нам ещё эта ваша Слива, — вставляет свои пять копеек Бармалей, вышагивая мимо и шурша фантиком от конфеты. — Будет у нас тут сумасшедший дом каждый день. — Привыкнет! — успокаивает его Тэхён. — Любому животному нужно время.

🌲🏡🌲

      На адаптацию Сливы в новом доме уходит около двух недель, после чего всё семейство в лице Чонгука, Тэхёна, Бармалея, Борща, Картошки, Сметаны и новенькой кошки отправляются на выходные в дом лесника, чтобы насладиться отдыхом на природе, сходить к реке, растопить баню и просто отдохнуть от городской суеты и пыли дорог.       По пути они заезжают за продуктами в супермаркет, закупаются на два дня провизией, прихватывают мелочи, вроде спрея от комаров, и едут по направлению леса. За окном мелькают частные дома, когда вся компания выезжает из города, и Тэхён останавливает машину, завидев огромное подсолнуховое поле. Длинные стебли, крупные круглые головки и ярко-жёлтые лепестки пестрят и манят к себе, потому Ким, не сомневаясь ни на секунду, выбегает из машины, чтобы сделать несколько снимков. В нём просыпается профессионал, и он просит всё семейство попозировать на фоне чудесных цветов. Чонгук собирает букет из нескольких подсолнухов, после чего они вновь погружаются в машину и едут в место назначения.       Конечно, приходится оставить машину на обочине, а после брести по лесу. Хорошо, что Чон здесь ориентируется отлично — с ним не страшно, но Бармалей всю дорогу ноет, потому что ленится идти пешком. Ему бы на кроватке полежать пузом кверху, а не вот это всё, потому он жалобно просит взять его на ручки, но Чонгук несёт тяжёлые сумки с продуктами и всем необходимым для отдыха, а Тэхён тащит три переноски с Сливой, Картошкой и Сметаной. Борщ молча вышагивает следом.       Все с облегчением выдыхают, оказавшись на месте, но на отдых совсем нет времени, потому что необходимо подготовить дрова, растопить баню и сварить обед, ведь все успели проголодаться. Чонгук занимается первыми двумя делами, а Тэхён около часа стоит у плиты: готовит быстрый летний супчик, параллельно обжаривает курочку в остром соусе, и стругает овощи на салат.       Отобедав, все расходятся по своим углам. Баня будет чуть позже, а пока у каждого члена семьи есть свободное время. Сметана неторопливо жуёт капустные листья; Картошка вальяжно дремлет на шкафу; Борщ гоняет лесных птиц за окном; Чонгук с Тэхёном валяются в гостиной, наслаждаясь спокойным отдыхом; а вот Бармалей нянчится со Сливой — ему это нравится, хоть и ворчит он на шкодливую кошку бесконечно. — Хозяин, мы пойдём на улицу. Можно? — спрашивает Бармалей, схватив чёрную котейку на руки. — Покажу ей окрестности. — А если сбежит? Залезет на дерево, испугается, — выдвигает предположение Тэхён. — А я её спасу, не переживайте вы, — уверяет Бармалей, — ещё Борща с собой позовём, он её загонит домой, если что. — Аккуратно только, ладно? Не хватало нам ещё по всему лесу кошку искать до ночи. И возвращайтесь скоро! Через часик! — наказывает Чонгук. — Конечно, хозяин! — выкрикивает бобр, уже несясь к выходу с кошкой подмышкой. — Всё будет в лучшем виде!       Тэхён с Чоном провожают его глазами, после чего выдыхают. Впереди около часа тишины: ни тебе лая собаки, ни носящейся из угла в угол Сливы, ни вечно болтающего и шуршащего фантиками Бармалея. Сметанка вообще не издаёт никаких звуков, а Картошка крепко спит на шкафу. Идиллия. — Чем займёмся? — спрашивает Чонгук, чмокнув Тэхёна в мягкую щёку. У них в отношениях полный порядок. Конечно, не обошлось без периода притирки друг к другу, но они его быстренько прошли, а потому теперь наслаждаются каждым моментом рядом. — Приготовим вместе домашний лимонад? Я прихватил всё необходимое. — Усидеть на месте ты не можешь, как я понимаю. — Чонгук улыбается. — Хотя… Я сам такой. Идём?       И они готовят по-настоящему летний лимонад, рецепт которого Ким привёз из Бразилии, ведь был там по работе совсем недавно. Четыре лайма вместе с кожурой, но срезанными кончиками, двести граммов сахара и чуть меньше полутора литров воды измельчают и перемешивают в блендере. Процеживают полученную смесь через сито, после чего добавляют в неё шесть столовых ложек сгущённого молока. Ох, знал бы об этом Бармалей… Душу бы за баночку продал! Но тот гуляет с кошкой и собакой, а потому Тэхён с Чонгуком сами лакомятся сладостью, а затем взбивают массу ещё раз, добавляют кубики льда, что запасливо лежали в морозильной камере, снова взбивают и наконец разливают по стаканам. Напиток получается очень освежающим за счёт лайма, сливочным из-за сгущёнки, совсем немного горьковатым, если хорошенько распробовать, и текстурным — похожим на молочный коктейль.       Ким традиционно делает пару фото для своего инстаграма. Два стаканчика с лимонадом в руках, на которых парные браслеты, привезённые из той же Бразилии; и букет подсолнухов на фоне. Наверняка его директ будет завален откликами, а особо любопытные начнут выдвигать идеи на тему того, с кем именно известный фотограф может проводить выходные, все будут заинтригованы, и это Тэхёну в его профессии только на руку, но делает он всё это не ради пиара, а по собственному желанию. По велению сердца.       Они с Чонгуком, напившись лимонада вдоволь, тягуче целуются, когда лесник вжимает его в столешницу, усадив на неё же. Бармалей бы сейчас закатил глаза и показательно покашлял, но они в доме практически одни, потому могут позволить себе немного вольностей. Руки Чона оказываются под футболкой, медленно ведут по рёбрам и… — Тебе нужно больше кушать, — ворчит в поцелуй лесник, — совсем исхудал… — Это для одной определённой фотосессии, — поясняет Тэхён, — ты же помнишь, что я не только снимаю, но и позирую? — Откормлю тебя булками, — обещает или же шутливо угрожает Чонгук, окольцовывая руками талию фотографа. — Буду печь печенье, пряники, пироги и даже торты… Каждый день! — Боюсь, такими темпами мы очень быстро поправимся, перестанем влезать в дверной проём, а ещё… — Тэхён прикусывает мочку уха Чонгука, нашёптывая эти слова. — Не сможем больше заниматься интересными вещами… — Какими же? — чуть отстранившись, Чон играет бровями. Возбуждение нарастает с каждой секундой, и Тэхён такой сексуальный в этой самой простой однотонной футболке и таких же самых обыкновенных шортах… Одна рука опускается на его бедро, сжимает. — На что вы намекаете, господин Ким Тэхён? — Оу… — удивляется такому обращению тот, но подключается к игре. — Видите ли, я совсем недавно заблудился… Заблудился в лесу. Но меня спас один великодушный человек, что изначально показался мне отнюдь не таким, а теперь… Теперь этот чертовски горячий лесник любит играть со мной… Он, видимо, считает, что имеет на это право, раз однажды уберёг меня от верной гибели… — Очень захватывающая история… Продолжайте. — Я солгу, если скажу, что мне не нравятся эти игры. Солгу, если скажу, что не хочу повторять снова и снова, но, знаете, один чуточку вредный бобр… — Тэхён обхватывает Чона ногами, придвигается чуть ближе, касаясь своим пахом чужого. — Он постоянно отвлекает нас от этих увлекательных игр… И мне всё время так сильно хочется заняться этими интересными вещами!       Губы Тэхёна сладкие и с лёгкой горчинкой — под стать его характеру. И Чонгук сминает их своими, пока руками скользит по спине, про себя пересчитывая позвонки… — Какой он? — вновь отстранившись, но лишь на пару сантиметров. — Этот лесник, что вас так великодушно спас и обучил разного рода играм? — О, кто кого ещё обучил! — заходится смехом фотограф и придвигается малость поближе. — А лесник… Что ж, он вежливый, сильный, умный… Опасный. — Что за цитаты из «50 оттенков серого», Ким Тэхён? — теперь время смеяться Чонгуку. — О, ты запомнил? — искренне и тоже со смехом удивляется Ким. Они недавно посмотрели это известное на весь мир кино, потому что выяснилось, что лесник ранее о нём даже не слышал. Тэхён потом как раз летал в Америку на съёмки актёра из нашумевшей картины, потому Чону и запомнился этот фильм. — Тогда, может, перейдём в игровую комнату?       Однако их плану и самым горячим мечтам сбыться не суждено. Уже через секунду в дом влетает Бармалей, что голосит едва ли не на весь лес и даже не замечает позу своего хозяина и Тэхёна, хотя в обычное время, конечно же, не оставил бы это без внимания. — Беда! Караул! Котострофа! Снова! — ревёт громче сирены бобр. — Там… Там Слива застряла! — Что?! — Тэхён соскакивает со стола. — Где?! — Чонгук на автомате поправляет свои шорты. — Там! В подсолнухе на дереве! — Че… Чего??? — переспрашивают в один голос и Ким, и Чон. — С каких это пор у нас подсолнухи на деревьях растут? Разве ты не видел сегодня поле? — Видел! Аж два раза! Я… Я… Я, может, хотел красиво сделать! Сфотографировать я хотел! Как Тэхён! — причитает Бармалей, пока все трое бегут по направлению к той самой «беде».       И уже на месте, в нескольких метрах от дома, выясняется следующее. Бобр, кошка и пёс, отправившись на прогулку, набрели на ещё одно подсолнуховое поле, что оказалось примерно раза в три больше первого. Бармалей окрестил его рыжим морем, а потом посадил кошку в цветы, приказал Борщу бдеть, а сам полез за телефоном в свою сумочку, что носит через плечо. Аксессуар ему, кстати, подогнал Тэхён, и не абы какой, а от «Gucci», но Бармалею так фиолетово на все эти бренды, что он без зазрения совести шарится с сумкой по лесу.       В общем, одного кадра бобру оказалось мало. Видимо, решил по стопам Ким Тэхёна пойти, чтобы через несколько лет, как он, ездить по странам и привозить оттуда рецепты лимонадов, а ещё снимать актёров культовых фильмов. Он придумал гениальный кадр, для которого сорвал один подсолнух, проделал в сердцевине небольшую дырку, запихал в неё голову бедной Сливы, чтобы яркие лепестки обрамляли её мордочку, и усадил обратно в рыжее море, дабы сделать пару симпатичных кадров.       Сливу такой расклад не устроил. Она крякнула, подскочила, вильнула хвостом и унеслась в далёкие дали, тряся жёлтыми лепесточками на голове. Бобр и пёс, разумеется, бросились за ней, но шустрая дуристическая кошка уже ускакала к ближайшему дереву, на которое благополучно забралась, а обнаружив там небольшое дупло, залезла и в него. Вот только выбраться оттуда уже не смогла. Бармалей приказал Борщу сторожить беглянку, а сам опрометью кинулся домой — за подмогой. — Да уж, красота, — качает головой Чонгук, увидев высоту дерева, а ещё часть кошачьего обрамления в виде лепестков, выглядывающих из дупла. Слива отчаянно мяучит, умоляя спасти её снова, и леснику приходится принять решение. — Ладно, полезу сам. Что ещё поделать? — Уверен? Очень высоко, ты без страховки… Может, я за лестницей сбегаю? — предлагает Тэхён, встревоженно глядя на любимого человека. — Не будем терять время, у нас скоро баня подоспеет, да и главное не это. Главное — кошкин стресс.       И Чонгук решительно, как настоящий герой, взбирается по стволу дерева, крепко обхватывая его руками и ногами. Добирается до дупла, держится тремя конечностями, а одной рукой насильно вытаскивает спрятавшуюся Сливу, вместе с её цветочным ободком. Та верещит, но отнюдь не от боли — внутрь-то она залезла без проблем. Мяучит больше от страха, ведь ничему шерстяную дурилку жизнь не научила. В прошлый раз её с дерева снял Тэхён, в этот — Чонгук, а сколько таких случаев было до?       Спасение кошки проходит успешно, если закрыть глаза, а лучше уши на её писк, смешанный с кряканьем. Бармалей облегчённо выдыхает, как и Борщ с Тэхёном, а потому все пятеро отправляются домой. Время расслабиться и принять баню. — Если сюда снова ворвётся бобр с воплями, что случилась очередная котострофа — я за себя не ручаюсь, — предупреждает Тэхён, когда они с Чоном нежатся в предбаннике, кайфуя от запаха можжевельника. — И да, я всё ещё жду поход в игровую комнату… — Мои вкусы довольно специфичны, — цитируя фразу из фильма, проговаривает лесник и смотрит на Кима соблазнительно. — Тебе не понять.       Но Тэхён понимает. Понимает и тут же подключается, потому что вдруг осознаёт невиданное упущение: они никогда ранее не занимались любовью в бане. Именно поэтому он жарко целует лучшего на всей планете лесника, попутно уделяя внимание каждому участку его тела. Он опускается на колени, чтобы доставить удовольствие, а потом…       Потом сам горизонтально располагается на деревянной полке, чтобы ближайшие минуты чувствовать себя наполненным и полноценным, а ещё не сдерживаться в стонах: их наконец никто не услышит.       В доме же вновь происходит некоего рода котострофа: Слива залезла на шкаф, последовав примеру Картошки, а оттуда прыгнула на люстру, на которой самодовольно, но не без страха раскачивается. Бармалей прыгает и верещит в центре комнаты; Борщ, подхватив его настроение, заливается лаем; кошка Картошка в шоке смотрит на новенькую; а Сметанка спит, не обращая внимания на этот цирк. Спасают Сливу примерно через полчаса: Чонгук с Тэхёном, вернувшись из игровой комнаты, снимают её с люстры не без помощи стула.       Звери уходят на второй этаж, оставив людей и спящую крольчиху на первом. Чонгук просит Бармалея следить за шерстяной дурилкой, и тот обещает глаз с неё не спускать. Оставшись практически наедине, Тэхён с Чоном зажигают камин, возле которого располагаются. Лесник берёт свою гитару и начинает играть приятную мелодию, а после и запевает.       Люби меня ночью, люби меня днём.       Там, где звезды встречают рассвет.       Люби зимним ветром и летним дождём.       Между нами сотни планет.       Я здесь на земле, ты там, где наш дом,       Где из цветов плывут облака…       Люби меня ночью, люби меня днём.       Я с тобой наве, навека.       В камине потрескивают поленья, а огонь освещает погружённую в полумрак гостиную. Этот миг так хочется сохранить в своей памяти и душе навсегда, так хочется закрыть его крышкой, спрятав в специальной волшебной баночке, крепко закрутить, а потом посматривать на него через толстое перламутровое стекло, раз за разом вспоминая все чувства. Чонгук продолжает петь, а на припеве к нему присоединяется и Тэхён, тоже прекрасно зная эту композицию:       Люби меня, люби       Жарким огнём,       Ночью и днём, сердце сжигая.       Люби меня, люби.       Не улетай, не исчезай,       Я умоляю.       Люби меня, люби.       Люби меня, люби.       Люби меня, люби.       Их голоса вместе звучат слишком прекрасно. Низкий тембр Тэхёна, и ласковый, очаровательный Чонгука — сильного, но такого нежного лесника.       Ким готов поклясться, что ради вот таких моментов единения он готов практически на всё в этом мире. Готов пропадать на работе, летать в другие страны на съёмки, не видеть своего любимого неделями, но потом непременно возвращаться, а если понадобится — бросить всё, чтобы быть с ним. С самым лучшим на всей планете человеком, что любит природу, но живёт в городе, чтобы быть рядом с фотографом; великолепно играет на гитаре и поёт; продолжает воспитывать своих зверей во главе с Бармалеем; вытаскивает уже их кошку из дупла; потрясающе готовит; всегда поддерживает; крепко обнимает; тепло целует и… Любит находить новые локации для их игр.       Люби меня, люби       Жарким огнём,       Ночью и днём, сердце сжигая.       Люби меня, люби.       Не улетай, не исчезай,       Я умоляю.       Люби меня, люби.       Люби меня, люби.       Люби меня, люби.       Чонгук заканчивает песню красивыми словами, но их история… Их история продолжается, и впереди их ждёт второй выходной в лесном доме; много вкусной еды и напитков родом из разных стран; очередное спасение шерстяной дурилки; просмотр весьма удачных и эффектных фото, сделанных Бармалеем в подсолнуховом море; и, конечно, долгая-долгая жизнь, наполненная искренними чувствами и неповторимым ароматом можжевельника.