Проводник

      

Разговор с Арсением у них получается только спустя неделю.

             Потому что в мире внезапно слишком много смертей, а в школе Антона слишком много домашки. Даже для такого вундеркинда, как он.              Арсений появляется в его доме в воскресение, когда сам Антон сидит на полк посередине своего кабинета, обваленный книгами бабушки, читает про зелья и понимает, что он знал это и раньше.              Когда Антон наконец наткнулся на что-то более увлекательное, чем отвары от импотенции — не в его правилах перелистывать страницы и забегать вперед, книги могут обидеться — смерть садится напротив него, в точности повторяя позу.              Антон не думает обратить на него внимание прямо сейчас, но когда он слегка приподнимает взгляд, то натыкается на расстроенное лицо Арсения. И это выдает его — он трясется от беззвучного смеха. Арсений улыбается ему и смотрит внимательно.              — Твой смех очень красив, ангел.              «Все это время ты называл меня проводник. Так почему же поменял это?»              — Ангелы, на самом деле, тоже беззвучны. То, что люди принимают за ответы ангелов, на самом деле их искаженная молитва — небеса искажают звуки и все становится не тем, чем кажется.Понимаешь?              Антон кивает.              «Ты расскажешь мне мою историю? Кто такой проводник?»              — Это будет грустная история, ангел. Это началось еще в далеком времени, когда смерть впервые пришел за душами умерших.              Когда я впервые спустился с небес, чтобы забрать свою первую душу, я нашелее в компании земного паренька. Он говорил с ней, держал ее за руки и хохотал так звонко, что мне сначала показалось, что я ошибся и там все живы. Но нет, я видел, что она мертва.              Я подошел к ним и позвал эту девушку по имени.              — Мария, нам пора.              Я знал, что она знала кто я. Все умирающие знали кто я.              — Уж пора?              — Да.              Ни она, ни я не обращали внимание на паренька. А он стоял и смотрел на нас. Склонив голову в вопросительном жесте и в его глазах было видно, что он узнал меня. Но он молчал.              А напоследок, когда мы уже уходили, он произнес лишь              — Жду новой встречи, Арсений.              И я не успеваю ему ответить, так как душа ждет.              Мы действительно встречаемся спустя пару недель. Он в очередной раз играет с душой — на этот раз это была душа ребенка, лет пяти милый мальчик — и встречает меня вновь склоненной головой.              — Антон, нам пора.              — Я тоже Антон, — произносит он внезапно и я понимаю насколько он особенный.              Потому что слышать меня может лишь душа мертвого человека. А он стоит, живой такой, улыбается и слышит меня.              — Ты меня и в первый раз тоже слышал? — глупо спрашиваю я.              Он кивает и смеется. И, если честно, я до сих пор иногда слышу его смех.              Я возвращаюсь сразу же в это место в этот раз и вижу, что он сидит посреди поляны и плетет венок.              — Тебе бы пошел, — говорит он, даже не подняв взгляда.              Я сажусь напротив, смотрю на него внимательно, а он внезапно взгляд свой подымает, улыбается мне и надевает на голову венок из голубых цветов. Он назвал их тогда «колокольчики» и сказал, что они подчеркивают мои глаза.              Он рассказывает мне, плетя во время своего рассказа еще один венок с преобладанием зеленого цвета, о том, что видит мертвые души. Что знает, что они мертвые, но все равно подходит. Он говорит о том, что чувствует рядом с ними.              — Понимаешь, Арсений, я чувствую, что это мой долг. Обезопасить их и убедить, что переход не болезненный. Что боли они больше не ощутят. Я должен помочь им. Ты понимаешь меня?              И я понимал его.              Он сказал тогда, что я могу звать его проводник.              Мы встречались с ним еще на протяжении 40 лет. До тех пор, пока я не пришел за его душой.              — Антон, — я позвал его.              — Уже пора?              — Верно, уже пора.              Я не хотел прощаться с ним и он видел это.              — Послушай, Арсений. Запомни это сейчас, хорошо? Мы встретимся еще. Я обещаю тебе это.              В его следующей жизни он также был Антоном. И каждую следующую после нее жизнь тоже.              Самое позднее, когда я встретил его, ему было двадцать и тогда это была его десятая жизнь. Я пришел за ним, таким молодым, юным еще. И что было примечательно, он всегда был похож. И всегда был юн.              — Это можно назвать юбилеем между нами?              — Конечно, ангел.              Он улыбнулся мне тогда, сказал, что ангелы не сравняться с моей красотой, а после невинно спросил когда же я позову его на свидание. А после рассмеялся, когда я предложил сходить прямо сейчас.               И он и я были серьезны, поэтому вместо того, чтобы сразу помочь дойти ему до небес, я отвел его в парк. Мы гуляли, говорили обо всем, вспоминали смешные случаи и в один момент он просто взял меня за руку.              А я не захотел отпускать.              Я провел его душу и больше мы не виделись.               «Вплоть до того дня семь лет назад» остается висеть неозвученным между ними.              Арсений сглотнул, машинально залез одной рукой во внутренний кармашек своего плаща и достал оттуда все еще живой цветок колокольчика.              Антон видел, как потеплели глаза Арсения и как стали ярче, когда он достал цветок. Он стал еще более красивым в этот момент и внезапно перед глазами Антона пронеслась та сцена.              Как будто это было вчера. Вот он сидит на поле, вокруг него множество цветков, а смерть сидит напротив.              Арсений улыбается сейчас грустно и смотрит в пустоту.              Антон лишь в поддержке касается его руки и смерть будто током прошибает.              — Ты…почему? — пораженно спрашивает смерть.       Антон не отвечает, и не потому, что не может, а просто не находит слов, чтобы ответить. Он все еще держит Арсения за руку, переплетая с ним пальцы одной рукой, и тянет его на себя. Смерть лишь голову на его коленях устраивает и глаза закрывает, когда второй рукой Антон в волосы его вплетает, перебирая нежно кудри его.       Арсений знать ответа больше не хочет. Он хочет лишь сидеть с парнем вот так, улыбаться ему нежно и помощи просить. Помощь, точно. Вот он и вспомнил, зачем искал его.       — Ты…поможешь мне?       Антон тыкает того по носу, прося обратить внимание на себя, а после жестами спрашивает «с чем «поможешь?».       — Есть одна душа, которая отрицает свою смерть, — начинает осторожно подбирать свои слова Арсений, боясь спугнуть парня. — Тебе нужно будет его убедить в этом.       «Но я ведь не говорю. Я не могу убедить себя в том, что мне ничего не угрожает если я заговорю, а ты просишь меня еще о более невыполнимой задачи, Арсений».       — Я помогу тебе с эти, ладно? Он будет понимать все, что ты ему «скажешь», это не проблема для меня.       «Но для меня это проблема. Я ущербный, понимаешь? Никому не нужен мальчик, что не может сказать даже банальное «привет». Я обуза, понимаешь?»       — Ты лишь внушил себе это. Ты мне банально нужен, Антон. Боже мой, я не видел тебя более ста лет с нашего последнего свидания, и сейчас я так рад, что ты снова тут. Я все еще влюблен в тебя, помни это. Помни то, что ты мне нужен. Мне и самому себе и когда вдруг себе ты станешь бесполезен, отдай себя мне, ладно? Потому что даже если весь мир будет против тебя, я буду на твоей стороне. Помни это, хорошо, ангел?       Антон расплакался. Он не плакал так со смерти бабушки. Два года он держал все в себе, а сейчас он смотрел на смерть, что так искренне призналась ему любви и беспокойно смотрит на него, будто сделал что-то не так и сказал что-то не то, и понимал, что помнит. Все то, что он ему рассказывал минутами ранее, помнит.       Он все свидания их помнит. Как Арсения красивым звал помнит. Как они про ангелов говорили и как однажды Арсения за ангела приняли. Как Антон его после этого очень долго, аж три две жизни подряд звал «ангел смерти. Мой ангел смерти» и как смерть на это спокойно отреагировать пытался.       Он помнит, как взял Арсения за руку впервые, как нежно смерть тогда их пальцы переплет. Как касания стали их отрадой и успокоением. Поцелуй их первый вспоминает и улыбается.       Все их моменты разом, словно вихрь, нахлынули и закружили Антона в своем водовороте. Да так сильно закружили, что перед глазами все потемнело и он в обморок упал.       

Антону все еще шестнадцать, он вспоминает свои прошлые жизни и понимает, что его возлюбленным всегда был Арсений. И от этого еще сильнее хочется в обморок упасть.