Угрызения Совести

Живи, как хочешь, – я мешать не буду! Швырну в огонь движением руки Плоды ожесточенья – песен груду, Хоть, словно дети, мне они близки. Живи, как хочешь, – я мешать не буду! Что песни? Их простор для сердца тесен, Душа щедрей, душа богаче песен! И если ты мне встретишься с другой, Не поглядев, сверну с твоей дороги, Чтоб тени угрызенья иль тревоги Не вызвал ненароком облик мой. Живи, как хочешь, – я мешать не буду!

После очередных посиделок у Лео в номере, для успокоения нервов, разумеется, Лайе ничего не оставалось, как только пойти к себе и дать, наконец, волю своему сознанию и полностью отдаться крепкому, а главное, беззаботному сну. К огромному счастью, заселили их в те же номера, что и прежде, хоть это и усиливало ощущение странности событий, но девушка настолько от всего устала, что, буквально, валилась с ног от изнеможения. Ведь, никто даже и предположить не мог, чем закончится сегодняшний день. Потому что Лайя, будучи во всём спокойной и уверенной, незадолго до этого вечера, думала, что сможет уделить снова некоторое время своей работе, и разгадать, а то и обрести, еще не одну загадку, но нет. Силы она, явно, не рассчитала. Да и рассчитать такое не представлялось возможным, кто же знал, что взбредет Владу в голову, еще и посреди ночи. И далеко от населенного пункта, между прочим. Однако, даже если что-то произошло и, он был вынужден её вот так выставлять из поместья, то, что бы там ни было, ему – наверное, уже никогда не избавиться от содеянного. Не стереть из памяти, как и обиду так легко не убрать. В особенности, такую тягостную обиду, как у Бёрнелл. И пусть девушка в такие моменты казалась настоящим ребёнком, но она никогда не могла понять быстрых и тщательно необдуманных решений. Лайя всегда была уверена лишь в одном, что в любой из ситуаций можно найти несколько выходов и выбрать, тот самый, блестящий вариант. И тут она была несомненно и чертовски права…но жаль, что сам Влад этого не понял, хоть и предполагал, что, то, – о чём он её просит – не может быть выходом. По крайней мере, для него самого. Но почему же тогда он позволил так себе с ней поступить, зачем позволил себе причинить ей и, непосредственно себе, душераздирающую боль?.. Пожалуй, это и оставалось сейчас самой главной загадкой с которой им двоим, в любом случае, придётся разобраться. Настолько родственные души не должны снова, и непонятно насколько, потерять друг друга. Не завтра. Не сегодня. Не сейчас. Не в этом времени. Никогда и ни за что. На часах было уже 23:47 и как только голова Лайи коснулась мягкой подушки, та вмиг провалилась в, предполагалось, приятный сон. И я, как автор данного писания, полагаю, что тут каждый, после изнурительного дня, подумал бы о хорошем и прекрасном сне, но не стоит забывать, что у человеческого сознания и, тем более, у Вселенной могут быть совершенно другие планы. И причем, настолько другие, что выдумать подобное не смог бы даже самый заядлый писатель ожесточенных ужасов, право слово. – А-А-А-А-А, – жуткий крик раздался, буквально, по всему отелю. Лайя сидела на кровати и истерично терла рука об руку, будто что-то пытаясь стереть со своей гладкой и безупречной кожи. Именно стереть, ведь были они, на самом деле идеально чистые, и пахли каким-то прекрасным женским кремом. Но даже свет, который исходил от лампы на прикроватной тумбочке, не воздействовал на её затуманенное, настоящим и, даже немного зловещим, кошмаром, воображение. Для Лайи руки были, до тошнотворного ужаса, запачканы темной бордовой кровью и еще какой-то мерзкой темной слизью. Удивительно еще то, что девушка даже запах ощущала, которого, поистине, и не было в том номере. Разумеется, кроме аромата чистой постели и какого-то мятного и, до одури, холодного ветра, что просачивался сквозь небольшие щели огромных деревянных, с утонченной резьбой, окон. Видимо, менять их никто и не подумает…что не очень-то и странно. Ведь, если так, якобы, надругаться над зданием, то потеряется весь его старинный вид, а это сильно не понравится, как жителям города, так и приезжим туристам, что заплатили бешенные деньги за зрелище. И плевать, что и кто думает. Нынче больше ценятся финансы, нежели чья-либо безопасность. И, к большому сожалению, эти же финансы, прикрывают той самой фразой о испорченной достопримечательности места. Если бы они действительно заботились об архитектуре… И почему люди настолько ничтожны и оттого так глупы?.. Чем только не будешь себя успокаивать, лишь бы не верить во всё вокруг происходящее… Истошный вскрик девушки заставил Лео из соседнего номера буквально влететь в её номер, дабы разведать обстановку и, конечно же, героически успокоить женскую натуру. – Что случилось? Лайя? – он застал Бёрнелл в том самом страшном состоянии истерики, что не хотелось бы видеть ни одному мужчине, что испытывает самые светлые, трепетные и хорошие чувства к близкой девушке в своей жизни. А ведь, многие правы, когда говорят, что, если плохо не чуждому человеку, вам становится хуже в два раза сильнее. От чего можно даже сойти с ума… Безусловно и бесспорно…эти, немногие люди, понимающие до самого нутра человеческую душу, правы...как ни крути. – Я! Ты!.. А потом…Лео, понимаешь? И он?!... – пыталась выговорить Лайя, когда парень, что уже десять минут пытался сильнее прижать её к себе, гладил ту по волосам, успокаивающими, но какими-то, до нового потрясения девушки, нервными движениями. – Тише…всё хорошо, я рядом! Это всего лишь глупый сон. Не надо им верить! – проговорил уверенно Лео и немного отстранившись, заглянул в глаза Лайи. Её глаза, полны отчаянья и неведомости, блестели, подобно звездам. И увы, на такой вид девушки было больно смотреть. – Ты вся продрогла, – начал вдруг парень, после небольшой паузы, и осмотрелся, акцентируя свой взгляд на источнике холода. И всё же, Бёрнелл надо было чем-то отвлечь. Не то разговором, или даже лучше горячим чаем. Лео продолжил. – Я закажу нам чай, ладно? Ромашковый. Тебе нужно согреться и успокоиться, – девушка слабо кивнула. Пожалуй, это была хорошая идея. Даже лучше, чем разговор ни о чём. Она была добита еще и ночным кошмаром. Потоки фраз иногда утомительны и совершенно неуместны в таком случае. – Лео, останешься сегодня со мной? Я вряд ли усну уже, но просто не хочу оставаться одна… – спросила девушка, когда Лео, ровно через пятнадцать минут, заглянул в номер, осторожно толкая перед собой сервировочный столик с чаем и немногим запасом различных вкусностей. – Еще спрашиваешь…конечно, – парень посмотрел на Лайю и улыбнулся. Спокойно и искренне. Облегченно. Впервые так, за этот тяжелый день. Он наконец почувствовал себя нужным. Почувствовал доверие. И был рад в тот миг, оказаться крепкой опорой для неё. Для той самой девушки, что так безумно ему нравилась, еще с первой их встречи… Время будто остановилось. Стрелки на настенных часах лениво дёргались. Они сидели в номере у камина, закутавшись в плед, и пили чай, уже казалось, безмерное, но такое долгое количество времени. Ночь и вправду была длинной. И никто не знал наверняка, почему она была столь невыносимо тягучей и даже уже начинала противиться, но никто не спешил высказывать мысли в голос поэтому поводу, мало ли что…пусть длинная, но спокойная. Одна чашка чая сменила другую, третью. Часы пробили шесть утра, но за окном не было даже намека на рассвет. Ничего больше и не скажешь. Уж таким положено быть утро в тусклом ноябре. И иногда может показаться, что все дни этого месяца едины и образуют лишь одну и ту же беспросветную и унылую серость. А может, это и не казалось, а так всё действительно и было. Одна сплошная осень. Один сплошной ноябрь. Холод. И не самый лучший спектр оттенков этой поры года. – О, я ведь совсем забыл, знаешь, что я заказал еще к чаю? – Лео потянулся, и подкатив передвижной столик ближе к своему креслу, достал из нижней полки какое-то лакомство в стеклянном сосуде. – Мы уже почти всё съели, и это хорошо. А на десерт, прошу прощения за мою тавтологию, ибо тут только десерты и были…мы оставили самое вкусное! – парень открыл хрустальную крышечку и произнес с восхищением, не глядя в сторону Лайи, что испуганно замерла, с отвращением и страхом изучая турецкого происхождения конфеты, – Лукум! – Нет! – чуть повысив тон, сразу произнесла Бёрнелл, едва услышав, едкое для её ушей, название лакомства. – Я не буду. Не хочу, – добавила Лайя, чтобы якобы не вгонять Лео в замешательство, или еще того хуже – неловкость, или любопытство. Но, девушка зря переживала, парень даже не заметил, на удивление, её перемены, как в голосе, так и действиях. Оно и к лучшему. Лайя поднялась со своего места, пытаясь всячески отогнать от себя мысли прошлого, настоящего и даже будущего. И не только. Ведь её еще мучали мысли о кошмарном сне, Владе и о многом другом, о чём бы она, предпочла не думать и вовсе. Возможно, девушка даже предпочла бы сейчас всё стереть из памяти, лишь бы не погружаться в этот весь мрак, который полон ужаса и тайн. Бёрнелл медленно положила полупустую чашку на столик, бросила взгляд на полотна, что лежали неподалеку, и с каким-то отвращенным видом поплелась к балкону. Ей надо было освежиться. Всё же, ромашковый чай не только успокаивал, но и дурманил мозг. Жаль, что не заставлял умиротворенно спать. Сон ей, или даже им двоим сейчас бы точно не помешал. Причем крепкий. Десятичасовой. Спокойный и легкий. Забота должна быть в меру. Именно об этом подумал Лео, когда непринужденно ел один за другим кусочки лукума, всё больше и больше погружаясь в сытное удовольствие. Даже Лайе и её страхам иногда полезно оказаться наедине. И чтоб никто в округе не нагнетал своим присутствием. Лео это прекрасно понимал, каждый человек заслуживает на свою частичку того или иного комфорта. Поэтому, когда Лайя поднялась, он не задал ни единого вопроса, а бросил несколько кратких взглядов в её сторону, и удостоверившись, что всё хорошо, принял роль не надоедливого друга. Девушка, отворив дверь балкона, вдохнула свежий поток воздуха и вышла на лоджию, легко касаясь руками холодных перил. Это приводило её в чувство. Дарило даже какой-то тонус всему телу. Но не успела она расслабиться, как услышала негромкий, но тревожный стук в двери номера. А затем шаги Лео и еще через несколько секунд, колкую фразу, не на шутку в голосе напуганного, Влада: – Грэдиш мёртв…