Арканум Арканы

      — Соломон, да по тебе можно часы сверять! — Аркана улыбнулась, впуская некроманта на склад. Он чуть пригнулся, чтобы не удариться о косяк, и кивком поприветствовал работавшую за верстаком Джайну.       — И тебе доброго дня, сестрёнка, — ответил он низким, охрипшим голосом, будто он всю ночь проторчал на морозе.       Аркана нервно и крайне неуютно хихикнула.       — Я отобрала то, о чем ты просил, — сказала она, постукивая по двум крупным ящикам. — В основном здесь, конечно, уголь и железная руда, но нашлось ещё немного жеодов и лавовых камней. О, и обломки тех каменных… — Аркана поежилась и отвела взгляд. — Чудовищ, которые обычно прячутся за вагонетками. Надеюсь, Дункану они будут по зубам.       — Великолепно, — прохрипел Соломон, открывая крышку и проводя ладонью по черно-серой груде твердой породы. Повернувшись к Аркане, он чуть улыбнулся и потрепал ее по плечу. — Ты замечательно постаралась, — она смущенно зарделась, а Соломон глянул через ее плечо на Джайну. — А что насчет второй моей просьбы?       Джайна с сердитым скрипом отпиннула скамью от верстака, схватила стеклянный флакон и, в два шага преодолев расстояние между ними, буквально впихнула его Соломону в руки.       — Это самая наглая обманка из всех, что мне доводилось делать, — фыркнула она, скрещивая руки, и недовольно вздернула подбородок. — Эссенция красоты, тоже мне. Что дальше? Сыворотка вечной молодости?       — Но она хоть соответствует запрошенному? — спросил Соломон, рассматривая флакон в тускло-оранжевом свете складских ламп. Джайна пожала плечами и отвернулась от него.       — Я могу обещать выпившему лишь максимально здоровый вид и неплохо подвешенный язык, — нехотя ответила она. — Но на последнее я бы не стала сильно рассчитывать. В тех пропорциях, что я намешала, эффект будет недолговечный. Вообще говоря, давай-ка его сюда, — Джайна без особого труда выхватила у него флакон. — За настолько очевидное вранье могут и в суд подать, а я в тюрьму пока не хочу.       Соломон притворно охнул и горестно покачал головой. Вкупе с его мертвыми глазами и абсолютно равнодушным лицом эффект вышел то ли жуткий, то ли комичный.       — Ох, какая жалость, — совершенно неискренне сказал он, кладя щеку на ладонь. — А я уж хотел порадовать тебя пирожными за непростой заказ. Что ж, придется еще раз отстоять очередь к мадам Масканьи…       Джайна встрепенулась, словно кайт, заприметивший в траве что-то блестящее.       — М-мадам Масканьи?.. — осторожно переспросила она. Соломон кивнул, и она сглотнула. — Хочешь сказать, тебе удалось купить… меренги?       Соломон вновь кивнул.       — Фисташковые, — уточнил он. У Джайны заблестели глаза.       — Фисташковые… — едва ли не прошептала она.       — И пару уэллбейкских тартов, — добил ее Соломон, поворачиваясь к двери. — Но если тебе мое предложение уже не интересно…       — Ладно! — отчаянно крикнула ему в спину Джайна. — Ладно! Сдаюсь! Вот твоя эссенция! — она подбежала к нему и вручила флакон. Когда он улыбнулся, Джайна пригрозила ему пальцем. — Но если обман вскроется, меня не приплетай!       — Я учту, — Соломон хмыкнул и, поджав губу, громко свистнул сквозь зубы. На склад, пошатываясь, зашли два довольно свежих зомби — полуорка и человека. Соломон знал свое дело: поднятые мертвецы держали рты на замке и смотрели в одну точку; их ковыляющая походка была на удивление шустрой, а руки слегка покачивались на каждом шагу — почти как у живых. Синюшность кожи, конечно, привлекала внимание, как и мутные, совсем потухшие глаза, но трупные пятна были тщательно замаскированы или спрятаны под одеждой.       Человек подошел первым, и ему Соломон молча указал на ящики. Полуорка же он остановил, подвел поближе и гаркнул:       — Раскройся, — и полуорк раскрылся, разведя в стороны жилет, рубашку и длинный шрам на животе.       Все его внутренние органы были извлечены, а тело от ключиц до тазовых костей — вычищено и выскоблено до идеальной гладкости. Но поражало другое: изнутри его кожа и кости были выложены снегом, а в месте, где ранее находились его кишки, лежали обломки толстого льда.       А поверх них в деревянном ящичке стояла белая коробка с эмблемой известной тарантийской пекарни.       Аркана едва сдержала подступившую к горлу рвоту. Как удержалась на ногах Джайна, знал, наверное, только Всевышний.       Молча обменяв пирожные на флакон с «эссенцией», Соломон тем же беспрекословным тоном велел зомби хватать груз камней и тащить его на улицу. Аркана, оправившись от шока, несмело схватила его за локоть.       — Может, я лучше полуогров попрошу? — сказала она, с жалостью глядя, с каким трудом они пытаются поднять тяжелые ящики. — Им-то это безделица, а твоим…       — О, нет, пусть надрываются, — с каким-то злорадством процедил Соломон. — За ними должок. Если они так сглупили, что умерли, то пусть отдуваются уже после смерти.       Аркана мысленно сделала отметку никогда и ничего не брать в долг у Соломона и поспешила сменить тему:       — А кому, кстати, эссенция? — поинтересовалась она, разглядывая флакон. — Вряд ли бы ты просил о таком для себя.       — Верно, — Соломон повертел «эссенцию красоты» в руках и убрал в карман мантии. — О ней спрашивала мадам Лил. Она свято уверена, что эльфы Кинтарры хранят такую в хрустальных цветах и настаивают по восемь ночей на лунном свету, — он фыркнул. — Какой бред. В Кинтарре даже нет хрусталя.       Аркана рассмеялась, следуя вместе с ним за зомби.       — С чего бы ей спрашивать о таком у тебя? — с улыбкой сказала она. Соломон пожал плечами.       — Мне же надо как-то расплачиваться за проживание.       Аркана затормозила на середине шага.       — Ты живешь у мадам Лил? — воскликнула она.       — Ну да.       — В борделе?!       — Но-но! — поправил ее некромант. — В доме развлечений для богатых господ.       — Это сути не меняет! — Аркана зарылась пальцами в волосы. — О, Всевышний, Соломон, ты бы хоть сказал… Не знаю, я бы нашла место и для тебя!.. Ты бы хоть ради приличия в гостинице пожил…       Соломон присел на корточки и отодвинул крышку канализационного люка. Он не стал пускаться в пространные объяснения или в принципе как-либо отстаивать свою позицию — как делал и всегда, когда не хотел с ней спорить. Аркане было несколько обидно, но у нее не оставалось другого выбора, кроме как спуститься по металлической лестнице и, подобрав юбки, пойти по сточным водам Таранта.       Когда Соломон предпочитал отмалчиваться, Аркана любила додумывать причины его поступков про себя. Может, все дело в гадалке, мадам Тюссо, живущей стенка к стенке с борделем? Цыганка, как Аркана убедилась на собственном опыте, практиковала весьма мощную магию — возможно, даже черную некромантию. С таким соседством Соломону было бы весьма комфортно в практически полностью технологическом Таранте.       Или всё дело в Воровском подполье? Вирджил — на этой мысли Аркане пришлось прикусить губу, чтобы не расплакаться — охотно доносил до нее слухи, что бандиты любят околачиваться как около, так и внутри самого борделя. Соломон наверняка об этом слышал. А вдруг он вступил в их ряды? Она прищурилась, выискивая на некроманте какие-нибудь подозрительные медальоны, кольца или метки. Тот Соломон, который сопровождал ее от места крушения дирижабля до Таранта, скорее бы себе руку отсек, чем подался к ним, но кто знает, как он жил, когда их пути разошлись? Аркана поежилась, стараясь не думать о клетках в доме номер 57 на Маллиган-боун.       А если… весь секрет в любви? Аркане живо представилась одна из прекрасных «овечек» борделя, Кэсси, и жемчуг, сверкающий на ее лебединой шее. Да и сама мадам Лил в платье из розового шелка, украшенного черными перьями по лифу, в их единственную встречу была просто неотразима. Аркана не раз подмечала, что Соломон в последнее время начал проявлять интерес к симпатичным безделушкам: шпилькам, музыкальным шкатулкам и брошкам. Вдруг все они предназначались его таинственной даме сердца?       Поток ее размышлений безжалостно прервало золотое драконье крыло, врезавшее ей по лицу.       — Мама! — радостно воскликнул Дункан, нарезая круги вокруг Соломона и то и дело порываясь его обнять.       Соломон, удерживая его на расстоянии вытянутой руки, нервно и крайне неуютно хихикал.       — Я тебе не мама, Дункан, — наконец, пробурчал он, не в силах остановить улыбку.       — А, так вот как это выглядит со стороны, — заметила Аркана, проверяя очки на предмет сколов.       Соломон, на котором золотой полудракон уже практически сидел, мог лишь смерить ее суровым взглядом.       Тем временем за их спинами зомби-полуорк с грохотом уронил на пол ящик. Вместе со своими руками. Некромант, обернувшись, без доли стеснения сорвал их, разрывая кожу на пальцах мертвеца, и, удерживая за выступающие кости, отвесил зомби две увесистые оплеухи. Грозя ему его же пальцем, Соломон процедил:       — Даже не думай, что так легко от меня отделаешься, — презрительно отбросив оторванные руки, он наугад выбрал камень из ящика и помахал им перед носом Дункана. — Эй, гляди! Гляди-гляди! Еда! Апорт! — камень полетел в дальний угол подземной камеры, и полудракон, тут же отцепившись от Соломона, полетел за ним.       Протяжно выдохнув, некромант откинул волосы с лица и подошел к еще одной хиленькой металлической лестнице, на которой то тут, то там виднелись следы когтей и клыков. Взявшись за перекладину, он кивнул Аркане.       — Идем, — сказал он. — Посмотришь, как я живу.       И она пошла.       Лестница привела их к деревянному люку, а люк — в маленькую комнатку, больше напоминавшую сторожевую будку. Но только лишь размерами: ее атмосфера и наполнение отличались экстравагантностью и неприличным богатством даже по меркам Таранта. Аркана и Соломон словно бы вновь очутились на острове Отчаяния: вся, до единого предмета, мебель, шторы, покрывала и стены были украшены рисунками пальм, экзотических цветов и огромных грибов, райских птиц и синих стрекоз. Люк словно открыл им врата в необычайный мир грез, настолько вычурный и фантастический, что у Арканы разбегались глаза. В какой-то момент ее даже начало мутить от буйства красок, зеленых листьев и бесчисленных попугаев, сидящих вперемешку с канарейками. Наощупь найдя низенькую кушетку (зеленую, в белую полоску!), она отодвинула наброшенный на нее халат (зеленый, в черную полоску!) и накрыла лицо руками.       — Соломон, я сейчас свихнусь, — простонала она. — Как ты здесь живешь?       Он пожал плечами, лавируя между огромных листьев агавы (зеленых, с желтыми полосками!), квадратных пуфиков и подушек, нашел где-то в этом безумстве кровать и, наклонившись, отогнул край одеяла. Взяв с крошечной тумбочки, расписанной дикими орхидеями, целебную припарку, он начал наносить ее — вероятно, на чье-то лицо.       — Сколько себя помню, наш особняк всегда был холодным и неприветливым, — тихо заговорил он. — Из украшений в нем были только бесчисленные портреты наших великих предков. Шел ли я завтракать, учиться или искать братьев, на меня постоянно смотрели мертвые Дуны, похожие друг на друга, а я — на них. Под их надзором я поднимал трупы, призывал духов и вытягивал из собак жизнь. До сих пор я чувствую спиной их немигающие взгляды.       Он отложил ступку с припаркой и начал менять бинты на чьей-то бледной руке.       — Здесь же я ото всех скрыт. О моем присутствии знают только мадам и овечки. Я даже по обычным делам прихожу через этот люк, — он указал на деревянную крышку, наполовину закрытую белым в зеленых листьях ковром. — И меня это устраивает. Быть невидимым. С учетом того, что мне на постоянной основе приходится избавляться от трупов или допрашивать души злостных должников, я, считай, попал в райский уголок.       — Но это же бордель… — безрадостно простонала Аркана, прорываясь к нему через вездесущую агаву. Оказавшись у кровати, она удивленно распахнула глаза.       На полосатых подушках лежала жестоко избитая девушка. Ее словно бы наотмашь лупили ремнем — настолько широки были красные следы на ее плечах, лице и руках. У корней волос виднелось немало запекшейся крови, а бурые синяки, видимо, не желали сходить даже от лекарств. Соломон разорвал бинт и крепко перехватил узлом на ее запястье. Выпрямившись, он указал на нее Аркане.       — А это — девушка, которой не к кому обратиться, кроме некроманта, — он мрачно хмыкнул, а потом потряс девушку за здоровое плечо. — Лора… Лора, очнись. Пора пить лекарство.       — Мне что-нибудь… — начала было Аркана, но Соломон поднял руку.       — Не стоит.       Лора неохотно приоткрыла глаза и наклонила голову, сонно глядя на них.       — О, Соломон, — она попыталась улыбнуться. — Ты жив. А те двое…       — Сейчас жалеют, что имели глупость появиться на свет и умереть, — ответил он, пальцем убирая ей волосы со лба. — Из одного я сделал холодильную камеру.       Девушка аж закашлялась от удивления и попыталась отползти к стене. Притянув к груди одеяло, она посмотрела на Аркану, будто ища в ней поддержки.       — А твое лекарство… — спросила Лора. — Точно поможет?       — Конечно, — улыбнулся ей Соломон, вынимая из кармана стеклянный флакон. — Ведь я нашел для тебя эссенцию красоты.