Арканум Арканы

      Для себя Вирджил решил, что 13 июля — самый подходящий день для смерти. 13 июля 1884 он похоронил Лоуренса; если и ему суждено расстаться с жизнью в этой авантюре, то, пожалуй, лучше даты и не сыскать.       У него не ушло много времени, чтобы разыскать старых приятелей. Терренс и Когг по-прежнему околачивались в Каладоне, а на Громилу Рутгера ему помог выйти Мелкий Мерв, которого Вирджил заприметил еще в Роузборо. Одного только он упустил — Долговязого Орсона, зарубленного топором в собственном доме. Жил он на отшибе, у самой железной дороги; бармен «Плачущей луковицы» сказал, мол, если бы из вагона не заметили лужу крови, текущую из его пробитой башки, никто бы Орсона не хватился не то что неделю, а целый месяц.       Вирджил по нему совсем не тосковал. Собаке — собачья смерть.       Четверым оставшимся он назначил встречу на вечер — когда «Плачущая луковица» будет ходуном ходить от пьяниц, картежников и бандитов и никому не будет дела, если вдруг из подпола раздастся пара выстрелов или шум борьбы. А затем отправился в каладонский храм — совсем не по-панарийски молить Всевышнего, чтобы они сдохли самой поганой смертью.       В глубине души он радовался, что Аркана не видит его таким.       Встреча, ожидаемо, началась со взаимных оскорблений. Говорил в основном Терренс; в нём Вирджил видел себя в молодости — такого же нахального, надменного юнца, который возомнил, что немного крови на руках и несколько удачных краж сильно возвысили его в криминальном мире. Терренс даже пытался — как и Вирджил — отрастить себе лихую бородку с бакенбардами и — как и Вирджил — начал походить на немытого бродягу. Коим, в каком-то смысле, он и являлся.       — Надеюсь, ты приготовил себе могилку, Вирджил, — насмешливо заметил Рутгер, постукивая винтовкой по ладони. — Потому что рыть ее для тебя будет некому.       — Как и для вас, — огрызнулся Вирджил, сжимая рукоять меча. — Я не успокоюсь, пока не отправлю каждого из вас, подонков, на тот свет!       Когг гулко расхохотался, запрокинув массивную голову.       — Малютка Вирджил снова скалит зубы, — пробасил он, закидывая кузнечный молот на плечо. — Малютка Вирджил, видно, забыл, как ему надрали зад в этом же подвале.       — Верно, верно! — поддакнул откуда-то у него из-под коленок Мервин, судорожно размахивая револьвером. — Ты ему тогда славно бока намял, Когг, да, славно!       Вирджил было зарычал на него, но быстро взял себя в руки и вздернул подбородок. Когда-то он учил Аркану, что хороший фарс может спасти шкуру. Теперь стоило прислушаться к собственным советам.       — Тебе, Мерв, похоже, с пола не видно, что я успел измениться, — угрожающе тихо произнес он, шагнув к полурослику. — Года мне вполне хватило, чтобы… — но тут он осекся, услышав странный шум. Обернувшись, Вирджил удивленно распахнул глаза — и, судя по вытянувшемуся лицу Терренса, не только он.       Нечто, собранное из тонких металлических листов, пружин и шестеренок, прыгало по полу, издавая резкий, дребезжащий звон. По виду оно напоминало подбитую чайку, по конструкции — одну из ловушек, которыми в свободное время баловалась Аркана. Но сама мысль о том, что это она, что она всё узнала и пришла… Он с болью зажмурился. Нет, даже предполагать такое было мучительно.       — Какого дьявола?.. — пророкотал Рутгер, толкая прыгающую штуковину дулом винтовки. Та с обиженным бряцаньем перекатилась через себя и продолжила скакать у них под ногами. Однако в тот краткий миг тишины, когда она выравнивала баланс, натренированный слух Вирджила уловил подозрительный звук, который никак не могла издать такая мелкая вещь. Что-то увесистое, основательное и опасное скрывалось за громким звяканьем, и сейчас оно…       Пока четверка клонилась к полу, Вирджил поднял взгляд к потолку. Свет масляных ламп лишь с трудом разгонял местный сумрак, но даже в нем, таком тусклом и слабом, он увидел тяжелую, грузную тень. Восемь длинных подогнутых лап держали ее прямо над головой Когга.       Быть не может…       — Эй, Мерв, — гаркнул Рутгер, привлекая внимание Вирджила. — Сходи-ка проверь вход.       — Только не вздумай удрать, — тут же добавил Вирджил, выискивая, чем бы запустить в полурослика, если тот решит забить тревогу. Если она там, если она пришла за ним, он должен пойти на всё, чтобы уберечь ее. — Помни: я тебя из-под земли достану.       — Да катись ты на… — и следом его голос заглох.       Терренс и Рутгер переглянулись. Мервин никогда не отличался красноречием, но это прозвучало вяло даже для него. Вирджил покрепче сжал меч и пристально вгляделся в лица бандитов. Казалось, ни они, ни Когг не замечали золотистой вспышки, прокатившейся по полурослику где-то между «ты» и «на».       — Мерв! — нетерпеливо рявкнул Терренс. — Ты там уснул, что ли?       — Он застыл, — пробасил Когг, опуская молот. — Не шелохнется даже.       Рутгер отреагировал так быстро, как только мог гном. Он вскинул винтовку и выстрелил прежде, чем Вирджил успел рубануть мечом ему по пальцам.       — Идиоты! — крикнул Рутгер, блокируя удары стволом и прикладом. — Он приволок подмогу!       Вирджил выругался, промазав ему по макушке. Не успел он опомниться, как Терренс набросился на него со спины и врезал кулаком в висок; Вирджил пошатнулся и от неожиданности упал на колено. Эта ошибка должна была стать для него роковой; он уже готовился, что на него накинутся вдвоем или даже втроем, и, если Когг занесет молот, то его мозги растекутся по полу, но…       Всё, что прошло дальше, было до того невероятно, что Вирджил не верил собственным глазам. Он с раскрытым ртом наблюдал, как…       Как арахнид спрыгнул на голову Когга и вонзил механические лапы в его глаза, горло и уши.       Как косматый чёрный пёс напрыгнул на Мервина и отгрыз его руку, даже не успевшую выронить револьвер.       Как рой саранчи облепил лицо Терренса, а после сгорел вместе с ним в столпе вырвавшегося из-под пола пламени.       Как Рутгера под грохот нового выстрела объяло красное свечение, и из его горла вырвался пронзительный, полный невыносимого страдания вопль.       И как над ним, Вирджилом, возник потрескивающий золотой купол, отрезавший его от остального мира.       Пес перекусил позвоночник полурослика, как сущую безделицу, и бросился к полуогру. Разряды желтого электричества мешали Вирджилу увидеть, чем занимаются они с арахнидом, но, судя по хлюпающим звуками и сдавленному рычанию, их интересовала печенка еще живого Когга. Следом через труп Мервина перешагнула худая фигура в черном плаще; Соломон Дун, еще более бледный, чем Вирджил его помнил, и с кошмарными бурыми кругами под глазами, молча прошествовал к корчащемуся в муках гному и пихнул его носком ботинка.       — Мне прикончить его самому или оставить тебе? — хриплым шепотом поинтересовался некромант. Вирджил шумно выдохнул и осклабился.       — Ну, это необычайно благородно с твоей…       — Я не к тебе обращался, — бесстрастно прервал его Соломон и обернулся ко входу. — Других здесь нет. Можете заходить.       В помещение сразу же ворвался Джеффри, сверкая своим невыносимым моноклем, а за ним вплыла эльфийка в синей мантии, зачарованно разглядывавшая узоры, оставленные кровью на полу. Черты ее круглого лица показались Вирджилу странно знакомыми, но он почти не всматривался в них. Да и как он мог? Ведь последней зашла она — в плаще, перехваченном металлическими ремнями, в причудливой конструкции вместо очков, с электрическим жезлом в руках и в черном цилиндре, испускавшим бледно-голубые волны.       В двух из которых дрожали перехваченные в полете пули.       Аркана долго разглядывала развернувшуюся в подполе картину, а Вирджил не видел ничего, кроме нее. В носу у него защипало от подступивших к горлу слез. Она нашла его, она пришла за ним — после того, как он так безжалостно бросил ее у ворот Т’сен-Анга! Не сказать, что он не таил какой-то подобной надежды — что, скажем, Иоахим наконец-то встретится ей на пути и догадается, куда его беглый ученик мог податься. Или что Серебряная Леди в ее великой мудрости направит Аркану в нужном направлении. Или, как бы наивно это ни звучало, собственное сердце подскажет ей верный путь. Но никогда по-настоящему не рассчитывал, что успеет хоть раз увидеться с ней перед смертью. Ведь, если так подумать, каковы у него были шансы — у одного против четверых?       Вдруг ему за шиворот будто бы вылили ушат холодной воды. А каковы были шансы у нее — технолога, оставленного в сосредоточении темной магии? Кто бы выходил ее, случись чего — неуклюжие полуогры, прожорливая псина или, быть может, два некроманта один другого хлеще? Ледяной ужас накрыл его с головой, и Вирджил упал, едва успев подняться. За Джеффри он, конечно, не ручался, но с мастерством Соломона был знаком не понаслышке. Дун умел придавать мертвецам вид живых. И необычный наряд Арканы мог был надет на нее уже после смерти — для отвода глаз.       Ему стало одновременно и досадно, и смешно. Какова ирония! По его, Вирджила, вине убили Лоуренса. А отомстить получилось лишь погибшей по его же, Вирджила, вине Аркане.       Он не сдержался и разразился надрывным, лающим смехом.       — Н-да, — надменно цыкнул Джеффри, накручивая на палец кончик усов. — Столько трудов — и только чтобы спасти какого-то полоумного послушника. Уму непостижимо!       — Ты бы захлопнул пасть, Джеффри, — процедил Вирджил, протяжно выдыхая через зубы. — Сейчас мне уже никакие священные тексты не помешают начистить тебе шею.       Некромант открыл было рот, но Аркана жестом прервала его и опустилась перед Вирджилом на колени. Он спешно опустил голову. Действие золотого купола закончилось, и потому уже ничто не размывало ему вид. Наткнуться на трупное пятно, проступающее из-под грима, или, того хуже, шов от вскрытия, было выше его сил.       Аркана тихо вздохнула.       — Вирджил, — так привычно и ласково сказала она, что у него защемило сердце. — Почему ты кричишь? Почему не поговоришь со мной, как прежде?       — А как я могу? — воскликнул он, вскидывая голову. В его взгляде смешались упрек, досада и затаенная горечь. — Как я могу хоть слово тебе сказать, не зная, говорю ли я с женщиной, которую люблю, или ее ходячим трупом?       Губы Арканы почти комично округлились. На щеках ее вспыхнул румянец — чего у мертвеца уж точно быть не могло — а ее дрожащие пальцы кое-как сдернули конструкцию из металла и линз. За ней оказались вполне живые глаза — всё такие же сияющие, добрые и очаровательные, какие он хранил в своей памяти. Но её лицо изменилось: осунулось и покрылось следами от тяжести, заменившей очки. Вирджил по привычке протянул к нему руки и исцелил, и лишь потом, запоздало, отдернулся.       — Простите, мадам, — смущенно пробормотал он. — Не знаю, что на меня нашло.       — Ну… — она провела тыльной стороной ладони по его щетине, а затем поддела пальцами подбородок. — Честно говоря, я думала, что ты обижен, что я лишила тебя мести.       — Не больше, чем вы — на мое трусливое бегство, мадам.       — Вирджил, я бешусь, когда ты меня так называешь.       — Так заткни меня, — он усмехнулся и нахально подмигнул ей. — Мадам.       Где-то вдалеке возмущенно воскликнул Джеффри, но Вирджил уже его не слышал. Всем, что он знал, что он понимал, были губы Арканы, целующие его, и ее руки, крепко обхватившие его за шею. Всё вокруг и внутри него будто бы замерло — мысли, дыхание, сердце, само время. Единственным смыслом во всём мире осталась лишь Аркана, и потому Вирджил обнял ее и упал вместе с ней, даже не замечая, как его затылок ударился об пол, а лоб — о жесткий край ее цилиндра.       Сбоку раздалось громкое покашливание. Вирджил нехотя оторвался от Арканы и повернулся, не выпуская ее из объятий.       — Не хотелось, конечно, вам мешать, — сухо сообщил Дун и пнул полумертвого Рутгера. — Но что с ним-то делать? Кто-нибудь желает его прикончить?       — О, — Вирджил удивленно моргнул, переглянулся с Арканой и расплылся в глупой ухмылке. — А у нас здесь очередь?       Эльфийка в синей мантии хихикнула, прикрывая губы ладонями. Соломон раздраженно фыркнул, снимая с гнома заклинание.       — Умник, — проворчал он, толкая к Вирджилу выпавший меч. — Верши уже свою месть.       Вирджил поднялся и покрепче сжал рукоять.       — Премного благодарен, — бросил он в тон Соломону и отсек Рутгеру голову.