Волчий Мейстер

В день своих двенадцатых именин он бродил по залам Винтерфелла, словно призрак. Никто из слуг не обращал на него внимания, хотя они могли бы поздравить его с праздником, но страх перед леди Старк не позволил бы им подойти к нему. Арья и Робб помнили об этом дне, но больше никто. За завтраком брат подарил ему маленькое знамя с эмблемой лютоволка, готового к прыжку. Арья разбудила его, вылив на голову полную кружку ледяной воды. Затем она обняла его и спросила, можно ли им попрактиковаться в стрельбе из лука. Больше всего на свете он хотел бы провести этот день со своими сводными сестрой и братом, но у всех были свои обязанности. Робб сидел рядом с лордом Старком и слушал новости, которые привезли торговцы из Белой Гавани. Арья занималась рукоделием и вышивкой с септой Мордейн, хотя часто сбегала. Джону же поручили осмотреть стены, чтобы убедиться, что сторожевые башни свободны от ворон, а две башни возле больших главных ворот в хорошем состоянии. Кроме того, он проверил гранит и каменную кладку внутренних стен дюжины меньших башен, которые всё ещё могли быть полезны в войне. Солнце стояло почти над головой, когда Джори Кассель отвел его в солярий лорда Старка. Джон ничего не ел с самого завтрака и быстро проглотил две тресковые лепешки, приготовленные из присланного Мандерли фургона с рыбой, завернутой в лёд. Мальчик быстро вытер рот, зная, что не стоит встречаться с лордом-отцом или леди Старк в непрезентабельном виде. Джон сразу понял, что в помещении что-то не так. Он быстро научился распознавать опасность, ведь бастарды учатся этому быстрее, чем высокородные. Джон вспомнил, как из за Кейтилин Старк он рано познал плохое отношение к себе. Он задался вопросом, не она ли стоит за тем, что происходит сейчас. Лицо лорда Эддарда Старка было суровым, как всегда. На лице мейстера Лювина была лёгкая улыбка. Однако голубые глаза Робба были опущены, а подбородок дрожал. Джон посмотрел прямо на отца. Его пустое выражение лица можно было легко принять за угрюмость. — Джон, сегодня у тебя двенадцатые именины. Через четыре года ты станешь взрослым мужчиной, — сказал Нед Старк. — Я говорил с сиром Родриком и мейстером Лювином, и мы решили, что ты должен отправиться на обучение в Цитадель. — Лорд Старк, я хотел бы служить Роббу, например, как его знаменосец или даже как капитан стражи дома Старк после отставки Джори, — ответил мальчик. — Отец, Джон был бы отличным капитаном, — настаивал Робб. — Мы одинаково хороши в обращении с мечом, а Джон так же великолепен в верховой езде. Я был бы рад, если бы он служил дому Старк. Робб ежедневно оттачивал своё мастерство и был слишком благороден, чтобы опускаться до лжи, хотя Джон и считал, что его единокровный брат лучше владеет копьём. Лорд Старк выглядел немного растерянным, и на мгновение Джон подумал, что отец может изменить своё решение. Но эта надежда быстро угасла, когда лорд Старк снова стал серьёзным и сосредоточенным. — Мейстер Лювин написал в Цитадель. Ты поедешь в Старомест и будешь учиться там, пока не дашь обет. Когда выкуешь свою цепь, я попрошу Конклав вернуть тебя на Север, — ответил Нед. — Ты умный мальчик, Джон. Может быть, ты не очень хорошо запоминаешь королей, но у тебя есть интуитивное понимание строительства и кузнечного дела. Ты сможешь освоить эти и другие науки в Цитадели. В будущем, возможно, ты займёшься строительством дорог, ферм и водяных мельниц на Севере, — терпеливо добавил мейстер Лювин. Джон понимал, почему не мог вспомнить трёхсотлетнее правление Таргариенов. Его больше привлекали истории о рыцарях, таких как Эймон Рыцарь-Дракон и сир Райам Редвин. Он восхищался королём Дейроном за его бесстрашие, но в их играх Юным Драконом всегда был Робб. — Значит, мне придётся покинуть Винтерфелл и Север? — спросил Джон. — На Юге у тебя будет возможность начать всё с чистого листа. В Староместе есть много интересного и увлекательного, — ответил лорд Винтерфелла. — В Цитадели не будут судить тебя по твоему происхождению. Там будут оценивать твои знания. А твой ум, Джон, острый, как валирийская сталь. Я могу научить тебя истории, навыкам целительства и отправки воронов. Но в Староместе мейстеры могут научить тебя ещё тысячам вещей. Ты сможешь узнать, как строить замки и ориентироваться по звёздам, погрузиться в тайны стали и изучить военное ремесло, — сказал Лювин. Джон предпочитал тренировки с оружием, а не чтение пыльных книг в библиотеке. Он думал: «Я не хуже Робба и мог бы повести людей в бой». Но это были мысли отчаяния. Ведь он был бастардом и ни один знатный воин не пошёл бы за ним в сражение. Будь он старше, он мог бы отправиться за Узкое море, чтобы вступить в наёмники или в Ночной Дозор. Но он был слишком молод для этого. Джон не хотел быть бродячим наёмником в Эссосе. Он хотел быть Старком из Винтерфелла и быть рядом со своими братьями и сёстрами. И как Старк он выполнит свой долг, чего бы ему это ни стоило. — Хорошо, отец. Я отправлюсь на обучение в Цитадель.

***

Им потребуется семь дней, чтобы добраться до Белой Гавани: два дня на лошадях до реки Белый Нож, день на погрузку, затем ещё четыре дня до портового города. Купцы отправятся в путь на следующий день, чтобы не попасть в осенние штормы в Узком море. Они сядут на корабль, который пойдёт на юг, в Сумеречный Дол, а затем отправятся в Тирош. В этом городе торговцы смогут легко найти корабли, идущие на запад, в Старомест. Это позволит им избежать путешествия через Солнечное Копьё и Дорн. После восстания Роберта северян в Дорне не очень жаловали. У Джона оставался всего один день до отъезда. Лорд Старк освободил его от обязанностей, но он всё же закончил осмотр зубчатых бастионов первой крепости. Когда Джори с сожалением взял последний пергамент, помеченный рядами для каждой башни, мальчик поспешил прочь, чтобы избежать любопытных взглядов слуг и стражников. Он не хотел, чтобы его жалели, и не хотел встречаться с Кейтилин Старк, которая, наконец, была счастлива избавиться от бастарда. Джон перебирал свои вещи. Их было немного, поэтому он быстро управился и сложил их в свой сундук, не забыв подарок Робба. — Почему ты должен уйти? — спросила Арья, прокравшись в его комнату. В её тёмно-серых глазах блестели слёзы, которые она изо всех сил старалась сдержать. Она обняла его за шею своими тонкими руками. — Отец считает, что мне нужно стать мейстером, — ответил Джон, потирая затылок. — Мейстером?! Почему ты не можешь просто сражаться? Ты лучше Робба в фехтовании! — воскликнула Арья, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в лицо. Джон улыбнулся. — Робб победил меня в нашей вчерашней дуэли. — Но ты победил его за три дня до этого, — сказала девочка. — Это всё моя мама виновата. Она хочет, чтобы ты ушёл. Нет. Леди Старк не виновата. Я бастард. Несмотря на то, что многие люди воздавали хвалу исключительно Сансе за её сообразительность, Джон знал, что Арья могла быть более проницательной, несмотря на столь юный возраст. Она даже больше, чем Робб, протестовала против отъезда Джона. — А ещё, может быть, я стану известным мейстером. И тогда я вернусь, чтобы принимать у тебя роды и обучать твоих детей, — шутливо сказал Джон. Арья шлёпнула его по руке и сердито посмотрела на него. — Даже не думай об этом, Джон. Этого никогда не произойдёт. Я не похожа на Сансу, которая воркует над Риконом. Этим летом родился младший ребёнок Старков, и все его братья и сёстры, включая Арью, были очень рады этому событию. — У меня есть для тебя подарок, — сменил тему Джон и достал из-под кровати свёрток, завёрнутый в тряпки. — Подарок? — сразу же оживилась Арья. — Да, дорогая сестрица. Мальчик развернул свёрток и протянул его девочке. Когда ему было восемь лет, Миккен сделал для него затупленный клинок, чтобы он мог тренироваться на заднем дворе. Сноу проводил много вечеров, отрабатывая удары и выпады, пока лорд и леди Винтерфелла ужинали наедине со своими законнорожденными детьми. Джон заточил лезвие и сделал подходящие ножны. Клинок был небольшим, но это был первый меч мальчика, и с ним было связано множество тёплых воспоминаний. Глаза девочки заблестели, когда она вытащила красивый клинок и взвесила его в руках. — Какой-то он слишком лёгкий и тонкий, — сказала она. Джон закатил глаза. — Мне тогда было восемь, а тебе сейчас только семь. Ты можешь тренироваться в своей комнате, пока отец и леди Старк не узнают. Но будь осторожна, лезвие заточено, — он снова взъерошил ей волосы. — Обещаю, что когда-нибудь я изготовлю тебе настоящий меч. Девочка отложила подарок и крепко обняла любимого брата. На этот раз она не смогла сдержать слёз. — Ты же вернёшься? — спросила она. — В Винтерфелл? — Старомест далеко. Моё возвращение будет зависеть от скорости обучения и воли отца. Но моё сердце всегда будет принадлежать Северу. Когда-нибудь я вернусь. Клянусь Старыми и Новыми Богами.

***

В тот вечер Джон сидел за низким столом, а почётные места занимали приезжие купцы. Они с удовольствием рассказывали истории о Мандерли и пышных банкетах при дворе водяных. Джону не нужны были пироги с угрями и миногами. Он был рад простому блюду из жареного цыплёнка, мясные соки которого пропитывали твёрдый хлеб. Он не обратил внимания на ухмылку Теона, когда островитянин рассказывал Роббу и младшим Старкам о Бейлоне Грейджое, который отрубил обе руки мейстеру Пайка. Джон рано ушёл с ужина — ему больше нравился прохладный воздух, чем пребывание в душной комнате, где другие смеялись над ним или жалели его. Робб нашёл его во дворе возле Разрушенной башни, где Джон колотил тренировочным мечом соломенный манекен. — Ты должен вымещать свой гнев на Теоне в поединке, а не на манекене, — сказал Робб. — Манекен дерётся не хуже Грейджоя, — возразил Джон, вызвав улыбки у обоих парней. Робб протянул брату наполовину полный мех. — Янтарное вино с Летних островов? Ты думаешь, отец не заметит пропажу? — спросил Сноу, несмотря на то, что сделал большой глоток. — Я говорил с отцом. За восемь лет можно выковать цепь. Когда Лювин уйдет на покой, ты сможешь стать мейстером Винтерфелла, — рассказал Робб. — Твоя мама никогда не согласится на это, — с сожалением произнёс Джон. — Она верит, что я — возродившийся Деймон Блэкфайр. Хотя я сомневаюсь, что Деймон когда-либо был сослан в библиотеку. — Мне будет двадцать лет, и я женюсь. Тогда маме придётся прислушаться ко мне, — с жаром ответил Робб. На Юге были наследники по сорок лет, а их отцы-лорды всё ещё обращались с ними как с детьми. Но на Севере мальчики быстро становились мужчинами. — Тогда, возможно, мне придётся принимать роды у твоей жены, когда она будет рожать твоих детей, — улыбнувшись при виде отвращения на лице Робба, сказал Джон. — У Арьи была такая же реакция, и она меня ударила. Оба мальчика рассмеялись, вспоминая все шалости их озорной младшей сестры. — Ты сможешь найти новых спарринг-партнеров в Цитадели? Многие великие рыцари родились в Просторе, — предположил Робб. Джон отрицательно покачал головой. — Мейстерам не положено владеть оружием. Лювин сказал, что Цитадель готовит рыцарей разума. Некоторые посвящают себя изучению магии, целительству и истории королей. Но я намерен освоить кузнечное дело и военное ремесло: как вести осадную войну и узнать секреты металлургии. В будущем я планирую строить дороги и корабли. Если тебе придётся отправиться на войну, я буду рядом, что бы мне там не приказывал Конклав. — Для тебя всегда найдётся место рядом со мной, Сноу. Клянусь в этом у Чардрева. Мы всегда будем братьями, что бы ни случилось, — сказал Робб. — Хочешь последний бой? — Нет, давай просто представим себя героями прошлого — как в старые добрые времена, — ответил Джон. — Я буду Криганом Старком, а ты — Эймоном Рыцарем-Драконом? — предложил Старк. — Мне не суждено стать рыцарем, но ты станешь лордом Старком, — сказал Джон, постучав костяшками пальцев по камням сторожевой башни. — Я хочу быть Брандоном Строителем. Разрушенная башня была сто футов высотой, а наружные стены замка — восемьдесят футов. Сегодня никто не сможет построить такие замки, как Драконий Камень или Штормовой Предел. Даже крепости и стены Королевской Гавани кажутся незначительными по сравнению с ними. — Брандон Строитель создал эти замки с помощью великанов, магии и Детей Леса в Век Героев, — напомнил Робб. — Может быть, мы будем жить в новом веке, и ты станешь возрождённым Криганом Старком и Десницей короля из дома Таргариен, — сказал Джон. Мальчики рассмеялись, выпили вина из бурдюка и всю ночь играли, не думая о будущем. Для дома Старк зима ещё не наступила.

***

Джон Сноу покинул сенешальский двор и направился в Старомест, в таверну «Перо и кружка». Он представил свои открытия о том, как снизить содержание углерода, делающего сталь хрупкой, собранию архимейстеров. Архимейстеры Нимос и Галлард предлагали повысить температуру в кузнице для очистки стали. Однако Джон горячо возражал. В богатых городах, таких как Королевская Гавань, рыцари могли позволить себе дорогостоящий способ изготовления оружия и доспехов, но на Севере нужен был более экономичный метод производства хорошей стали. Джон продемонстрировал использование выдувного воздуха, лома и известняка для интеграции в большую печь. — И почему у тебя до сих пор нет стального звена? — спросил Оуэн Фоссовей. — Архимейстер Норрен смотрел на тебя как на возрождённого Кузнеца! Джон усмехнулся похвале розовощёкого ученика. Как и многие Просторцы, Оуэн любил преувеличивать и был полон энтузиазма по поводу использования лучшей стали для повышения производительности ферм Сидрхолла. — Я планирую выковать свои звенья, когда мне исполнится шестнадцать, — напомнил северянин. — Да, когда мейстер Сноу возмужает, он превзойдёт нас всех, и довольно быстро, — весело сказал Аллерас в согласии со многими присутствующими. Они шли по Речной дороге мимо каменных мостов и мощеных улочек к острову на реке Медовичка. Лето было знойным, но по ночам город оживал: сюда съезжались путешественники, и многочисленные бордели обслуживали залы гильдий на берегу реки. Последние три года пролетели быстро. Джону нравилось находиться в Староместе, который был построен вокруг Хайтауэра, Звёздной септы и Цитадели. Он наслаждался лабиринтом переулков и кривых улочек и восхищался рынком и лавками купцов, где можно было приобрести всё, что угодно, даже товары из далёкой Империи И-Ти. Путешественники со всех концов света приезжали в самый богатый город Вестероса, чтобы торговать и учиться. Джон наслаждался каждой встречей с ними: торговцы с Летних Островов в плащах из перьев, надушенные куртизанки из Лиса, тирошийские наёмники, разношёрстные пираты, хвастающиеся награбленным добром, слишком богатым для Ступеней. Большую часть времени Джон проводил в библиотеках Цитадели, изучая строительство осадных машин и металлы. Здесь были ученики со всех концов Вестероса. Многие вторые и третьи сыновья приходили сюда, чтобы наладить связи, прежде чем вернуться в свои семьи. Джон не посещал городские бордели, но у него было много друзей: Оуэн Фоссовей, Аллерас, Алейн Хайтауэр, Гарет Гуд. Все они были на несколько лет старше, но уважали его жажду знаний. Мейстер Лювин оказался прав: ни для кого не имело значения, Старк он или Сноу. Джон с головой погрузился в учёбу, как когда-то в фехтование. Он посещал каждую лекцию, читал книги и работал допоздна. Джон сочетал теорию с практикой в самых разных областях, от медицины до металлургии. Он проводил практические эксперименты и делился своими знаниями с другими. На лекциях по животноводству он познакомился с Оуэном и Гаретом. Джон доказал, что посадка клевера рядом с овсом и рожью привлекает пчёл, обеспечивает корм для сельскохозяйственных животных и улучшает состояние почвы. Когда Оуэн успешно реализовал эту идею в Сидрхолле, многие стюарды из Простора прибыли в Цитадель, чтобы получить его совет. К удивлению учеников и мейстеров, Джон с радостью поделился своими знаниями, не требуя платы. Однако передовые работы Джона в области металлургии и военного дела он держал в строжайшем секрете. Это было его обещание Роббу, и оно стало основой для его экспериментов со сталью. Он сделал некоторые выводы, но многое ещё предстояло доработать. Ему нужно было проверить различные руды из Простора и Севера, изменить соотношение известняка и металла, а также использовать древесный уголь, который лучше поглощает примеси. Хотя слишком чистая сталь может стать хрупкой. — Джон, мы тебя потеряли! — его друг открыл дверь таверны, и несколько находившихся внутри учеников поприветствовали вошедшего Джона. К тому моменту слухи о его выступлении уже распространились. — О чём задумался? О самом лучшем способе расплавить и разрубить сталь? — спросил Аллерас с мягким дорнийским акцентом. — Именно. Я мог бы использовать металл в отвальном плуге, и он равномерно распределял бы вес, — солгал Джон. Никто в Цитадели не знал ни о его семье в Винтерфелле, ни об исследованиях в области оружия. Аллерас заказал янтарное вино с Летних островов и устремил на северянина большие, мягкие чёрные глаза. — У Фоссовеев достаточно зерна и яблок. Почему бы тебе не отпраздновать это со шлюхой? Не говори, что ты слишком беден. Оуэн должен тебе много золотых драконов за последний урожай. В их разговор вмешался Первин Мерривезер, протягивая покрасневшему Джону большую кружку подогретого сидра. — О, успокойся Сфинкс. Он только скажет слово, и все девушки сбегутся к нему. Он такой милый — наш мейстер Сноу. И мы все знаем, что Фоссовеям никогда не бывает достаточно яблок. Он хвастается, что сидр в его доме — лучший в Просторе. — И это правда! — радостно крикнул Оуэн. — Джон, тебе всегда рады в Сидрхолле. В отличие от этих невежественных глупцов, которые не могут отличить сидр от мочи. Несколько учеников из Простора стали гоняться за официантками и другими работниками «Пера». Аллерас пожал плечами и достал набор фигур для кайвассы цвета слоновой кости, предлагая сыграть. Джон согласно кивнул, и они начали расставлять фигуры на доске из алебастра и оникса. Аллерас поклялся Семерыми, что он не сын лорда. Джон же был уверен, что ни один ребёнок простого купца не может позволить себе такую роскошь. Он также знал, что кайвасса популярнее в Дорне, чем на Летних островах. В тот вечер они сыграли пять партий, и Джон выиграл первые четыре. У Аллераса был тот же стратегический недостаток, что и у большинства игроков — он слишком рано вводил дракона в игру, чтобы нанести удар по сильным фигурам. Северянин выставил своих слонов в начале игры, и вражеский дракон облетел доску, давая Джону время развернуть свою кавалерию и артиллерию. Дважды он убил дракона Аллераса требушетом, а один раз — катапультой, поддерживаемой конём. Сноу наслаждался кайвассой. Его стиль был оборонительным и опирался на поиск слабых мест оппонента. В финальной игре Сфинкс бросил все фигуры вперёд в самоубийственную атаку, пробив защиту Джона. — В настоящем бою это не сработает, — уныло сказал он. — Но твой король всё же мёртв, — ответил Аллерас, допивая последнюю каплю сладкого вина и не обращая внимания на восхищённые взгляды служанок. Джон и Аллерас направились обратно в Цитадель, Сфинкс тяжело опирался на него. Джон почувствовал запах сандалового дерева и золота на камзоле юноши, когда Аллерас положил свои длинные светло-коричневые пальцы ему на плечо. — Я разгадал загадку Сфинкса, — сказал Джон. — Неужели? — спросил Аллерас. — Ты утверждаешь, что не являешься сыном лорда, — тихо сказал Джон. — Это совершенно верно. Ты дочь лорда. Аллерас быстро повернулась, её пальцы теперь лежали на кинжале. У неё была мягкая улыбка, но в глазах застыл лёд. — И как же ты догадался? — Мейстер Квиберн читал лекцию по анатомии. У тебя на гортани небольшая шишка, почти незаметная. Ты довольно стройна, но тебя никогда не видели в камзоле. У тебя мягкие пальцы без мозолей, ты никогда не занималась купечеством и не тренировались владеть мечом. Твой отец привёз тебя в Дорн, когда ты была молода, а в Дорне женщины и мужчины считаются равными, — ответил Джон. — Цитадель не позволяет женщинам учиться, — девушка сплюнула. — Что ты теперь будешь делать? — она расслабила правую руку, хотя пальцы всё ещё сжимали кинжал. — Ничего. Ты мой друг, и я не вижу причин, почему женщина не может учиться так же хорошо или даже лучше мужчины, — парень сел рядом с фонтаном. — Моя младшая сестра предпочла бы быть воином, а не леди. Ты заслужила свои звенья больше, чем многие мужчины здесь. — Я намерена выковать семь звеньев и превзойти своего отца. А потом я вернусь в Солнечное Копье к своим сёстрам. Тебе они понравятся, — чёрные глаза пристально смотрели на него. — Почему бы тебе не пойти со мной? Отправимся в Дорн вместе. Кто хочет быть мейстером в ледяной пустоши на Севере? — Я поклялся вернуться к своей семье — моим законнорождённым сёстрам и братьям, — тихо ответил он. — Жаль, что ты еще мал, — сказала она. Джон непонимающе поднял брови. — А возраст-то мой тут при чём? Девушка рассмеялась, смех был явно женским. — Ничего ты не знаешь, Джон Сноу, — она взяла его под руку, и они продолжили путь в Цитадель.

***

Приближались его шестнадцатые именины, и Джон с головой ушёл в учёбу. Он преуспел в истории, математике и астрономии. Он был особенно хорош в военном деле, инженерии, металлургии и строительстве. Даже не демонстрируя все свои знания, Джон прослыл настоящим гением. Оуэн Фоссовей был не единственным, кто писал своей семье из Простора, умоляя их найти место для выходца с Севера. Однако за последние несколько месяцев Джона поглотила другая сфера — валирийская магия. В свой последний день в Винтерфелле Джон спросил Лювина о предметах, которые он изучал в Цитадели. Мейстер с радостью показал свою цепь и звенья: серебро для медицины, медь для истории, бронза для астрономии, чёрное железо для ухода за воронами. Однако о связи валирийской стали с магией Лювин говорил мало. Это показалось Джону очень странным — в Цитадели считали мейстера Лювина знатоком магии, но старик не верил в её существование. Он утверждал, что верить в магию — это всё равно что сражаться стеклянным мечом, но Джон знал обратное: стекло могло резать так, как не резала ни одна сталь. В книгах о Старой Валирии говорилось о свечах из драконьего стекла, и Джон знал, что чёрные свечи хранятся в хранилище Писцов. Чтобы стать мейстерами, ученики должны были стоять на страже в тёмном склепе с тремя незажжёнными свечами. За всю историю Цитадели никому ещё не удавалось зажечь свечу, показывая, что даже при большом знании некоторые вещи остаются невозможными. Но это неправильное толкование, подумал Джон. Не сделав чего-то, вы не докажете, что это невозможно. Лорды Валирии были способны силой мысли зажигать свечи из драконьего стекла. Благодаря этим свечам они могли видеть на огромные расстояния, читать мысли людей и общаться друг с другом, находясь за полмира. Маги использовали огонь и магию, а не кузницы или каменоломни, чтобы построить дороги, стены из драконьего камня и высокие башни без крыш, где гнездились драконы. Цитадель утверждала, что магия была утрачена и что оставшиеся стеклянные свечи никогда не будут зажжены. Валирия была наказана за использование магии крови и тёмных искусств, а их драконы вымерли. Джону часто снилась гибель Валирии — это был страшный сон, в котором небо заслоняли пепел, дым и огонь. Температура пламени была настолько высокой, что жар мог убить даже дракона. Когда вспыхнули Четырнадцать Огней, извергая магму, которая плавила озёра, небо над Валирией навсегда окрасилось в красный цвет. В этом катаклизме было потеряно очень многое: Валирия с её могучими драконьими всадниками и миллионами угнетённых рабов, секреты ковки валирийской стали и магия, связывающая драконов, даже древние записи прошлого. Всё было утрачено во время Рока. Самое продвинутое государство в мире исчезло в считанные часы, а величайшая империя угасла за один день. Вольные города и остатки старой Гискарской империи восстали и свергли повелителей драконов в их час бессилия. Столько знаний исчезло в считанные дни, погребено под огнём и пеплом. Джон иногда просыпался в панике от страха, удивляясь, почему он раз за разом видит во сне эту трагедию. — Вот почему книга «Знаки и Предзнаменования» — самое важное сокровище, утраченное после завоевания Таргариенами Вестероса, — подвёл итог архимейстер Марвин. — На этом всё, все свободны. Джон кивнул. В этой книге Дейнис Таргариен, больше известная как Дейнис Сновидица, описала свои видения за дюжину лет до Рока. Эйнар Изгнанник прислушался к своей дочери, и Завоевание Таргариенов последовало сто лет спустя. Он подождал, пока Аллерас закончит рисовать зелёную обсидиановую свечу, которую архимейстер использовал в своей лекции. — Что за чушь! — воскликнул красивый студент с тонкими губами, одетый в зелёные и золотые цвета Хайгардена. — Ты такой болван, Лео Тирелл, как и всегда, — фыркнула Аллерас, кладя свой эскиз в мешок из оленьей кожи. — Таргариены потеряли Железный Трон, Чёрное Пламя и своих драконов, но самым ценным их достоянием, несомненно, была книга. Надеюсь, Марвин станет мейстером моих врагов, — усмехнулся Тирелл. — Доподлинно известно, что Сновидица была магически одарена. У неё были пророческие сны, и её писания могли содержать секреты изготовления драконьего стекла или рождения драконов — или даже намёк на ковку валирийской стали или драконьего камня, который можно использовать в строительстве замков и дорог. Это гораздо ценнее, чем меч или неудобный трон, — вздохнул Джон. — Что ты знаешь, ублюдок? — рявкнул Лео. — Да кому вообще нужна свеча, чтобы отправлять информацию в другой замок? Сегодня у нас для этого есть вороны и хорошая сталь. — Ворон может лететь много дней. Быстрая передача информации из одного замка в другой немедленно изменила бы мир. И если ты не понимаешь, как важна ковка валирийской стали, то нет никакой необходимости обсуждать это дальше, — сказал Джон, уходя вместе с Аллерасом. — Этот дурак позорит Цитадель каждым своим словом, — сказала девушка. — Не все ученики такие недалёкие, да и Оуэн говорил мне, что не все Тиреллы такие. Пойдём в библиотеку?

***

Прежде чем они успели подойти к месту назначения, в зал вошёл ещё один ученик. Алейн Хайтауэр был одет в камзол с гербом своего дома — маяком Староместа, увенчанным огнём. Как четвёртый сын, он обладал дружелюбным и скромным характером. — Джон, срочное письмо, — сказал он, протягивая пергамент, запечатанный воском с изображением лютоволка. Джон взял письмо и внимательно посмотрел на него. Письма от Арьи, Робба и лорда-отца Джона никогда не были запечатаны подобным образом. Только самые важные письма могли быть запечатаны таким образом, и только Старки из Винтерфелла имели право использовать эту печать. Джон вскрыл письмо и быстро прочитал его. Его лицо потемнело. — Что случилось, Джон? — спросила Аллерас. — Это о моём младшем брате, Бране, — ответил Джон ошеломлённо. Письмо было от его брата, и хотя оно было немногословным, Джон без труда уловил беспокойство наследника Винтерфелла. Бран сорвался, но Робб не знал, как это случилось, а лорд Старк не был в Винтерфелле. Что-то явно было не так — ведь если Робб не знал, то его родители и семья тоже не знали. — Друзья мои, я вынужден с вами попрощаться, — сказал Джон. — Я буду вспоминать годы, проведённые здесь, с любовью. — Куда это ты собрался? — спросила дорнийка. — Я возвращаюсь в Винтерфелл, — ответил Джон.