new coach

***

Тихон был удивлен, что Ричарду удалось заполучить себе личный кабинет, хотя он даже не принадлежал к их конюшне, но, должно быть, у него и правда были свои связи, да и позиция позволяла ему потребовать нечто подобное. Как только он вошел, в нос ударил приятный цитрусовый запах вперемешку со слабым, но характерным — лошадиным. Хотя за все эти месяцы ему с трудом удалось привыкнуть к Ричарду, здесь он ощущал себя по-странному тепло и уютно, будто дома. В самом центре этого помещения стоял Ричард. Тихон непроизвольно задержал дыхание, ошеломленный тем, что даже вне занятий он умудрялся выглядеть настолько эффектно. На нем были светлые джинсы и обычная белая рубашка, концы волос слегка влажные после, видимо, недавно принятого душа. Он стоял, уткнувшись в свой телефон, и даже не поднял головы, когда вошел Тихон, хотя и промычал в качестве приветствия. — Уже хромаешь? — шутливо спросил Ричард, не поднимая глаз. — Нет, пока нет, — неуверенно протянул Тихон, стараясь казаться невозмутимым. Ричард наконец поднял на него взгляд. — Закрой дверь, — он кивнул в сторону двери, а затем приблизился к своему столу, опираясь на него. Когда Тихон вернулся обратно, Ричард без капли стыда оглядел его внимательно с ног до головы, высунув кончик языка и быстро проведя им по своим губам. Тихон еле подавил рвущийся внезапный стон. Ричард вздохнул. — Какого черта это было, Тихон? — практически зарычал он, скрестив руки на груди. Тихон прекрасно знал, что его будут отчитывать, и даже подготовился, но все равно ненароком сжался от резких слов Ричард. — Я..я не знаю, — он запнулся, избегая смотреть старшему в глаза. Тот фыркнул. — А я скажу тебе. Ты запаниковал из-за Давида, вот что это было, — резко отчеканил Ричард. Тихон стыдливо кивнул. — Я занервничал, потому что он смотрел и заметил, что я плохо справлялся… — Ты отлично справлялся, — прервал его Ричард, повышая голос. — И ты почти сделал это. Тихон и сам не понимал, почему так нервничал, почему так бешено паниковал просто из-за слов своего тренера, указавшего ему на ошибку. — Но это все можно исправить. Я знаю, что иногда сложно не загоняться, и ты не всегда можешь это контролировать, но я не понимаю, как тебе удавалось участвовать в шоу прежде, если ты теряешь контроль в присутствии одного человека, — продолжил Ричард, устремив на Тихона убийственный взгляд. Младший не смотрел на него, но чувствовал, как чужой взгляд прожигал в нем дыру. — Прости, — жалостливо протянул Тихон, осознавая, насколько глупо звучали его извинения. — Не извиняйся передо мной, извиняйся перед собой, —ответил Ричард. — Но то, что послужило началу полной катастрофы, и я знаю, что тебе это известно, — продолжил Ричард, повышая голос, — так это то, как твой взгляд буквально прилип к этому барьеру. Каким является одно из важнейших, блять, правил, когда ты приближаешься к барьеру? — Смотреть над барьером на следующий, — немедленно ответил Тихон правило, выжженное в его голове годами тренировок. Он знал это. Всегда. Но иногда мысли его подводили. — Именно, — рявкнул Ричард, громко хлопнув в ладони. Его голос был практически невыносимо высок. — Ты смотришь над барьером, не на барьер, потому что когда ты смотришь вниз, твоя голова опускается, твои плечи опускаются, твои руки опускаются, и это переходит на нее, и она тоже начинает смотреть на барьер и думать о нем чрезмерно, и в итоге сносит его или останавливается, или отправляет тебя в полет! Тихон дернулся при его последних словах, чувствуя, как в уголках глаз скапливается влага. Он чувствовал себя так глупо. Тратил время такого наездника, как Ричард, своими глупыми примитивными ошибками, которые не совершали даже дети на своих пони. Должно быть, настало время навсегда расстаться с верховой ездой. Он понимал, насколько зол был Ричард, и мечтал как никогда просто раствориться в воздухе. Он прикрыл глаза, смаргивая непрошеные слезы. Тихон ненавидел, когда на него кричат. Одно дело, когда это происходило во время занятий, где большое открытое пространство поглощало громкий крик, но когда они остались наедине, все казалось более личным. И спрятаться от чужого гнева и давления было негде, они слишком тяжелым грузом давили на плечи, и чаще всего Тихон ломался. Он понимал, что облажался, что разочаровал Ричарда, понимал, что заслужил это все. И именно это заставило почти позорно зареветь. Но затем, внезапно и неожиданно, Ричард смягчился. Он сократил расстояние между ними и вздохнул. — Прости, — искренне произнес Ричард, и это окончательно выбило из колеи Тихона, который поднял на него удивленные потухшие глаза. — Я всегда кричу на всех, когда они делают ошибку с барьером. Знаешь почему? Тихон покачал головой из стороны в сторону, шмыгнув носом. — Потому что это моя большущая ошибка, от которой я никак не избавлюсь по сей день, — признался Ричард. — Поэтому я и замечаю ее у всех остальных. Потому что это та же ошибка, которую совершаю и я. И она вечно возвращается, чтобы напомнить мне о себе. Он повернулся лицом к Тихону, теперь источая полное спокойствие. — Помнишь, я рассказывал, как пролетел через барьер и потом ходил с гипсом на шее? Получив утвердительный кивок от Тихона, он продолжил: — Это было во время конкурса. Я отлично справлялся. Серьезно, я мчался быстрее всех, закончил первый раунд с рекордным временем, все было отлично, — он замолк на секунду, кинув на Тихона мимолетный взгляд, — но на пути к последнему препятствию я заметил свой таймер. Я был медленнее, чем думал. Это не было чем-то плохим, совсем нет, но тот факт, что я был не так хорош, как думал, сильно меня подкосил, и я запаниковал. Прямо как ты. Тихон склонил голову в бок, молча слушая и не веря, что кто-то вроде Ричарда, кто мог спокойно совершить прыжок с закрытыми глазами и руками в карманах, мог проколоться на такой мелочи. — В любом случае, я напрягся. И я начал пытаться ускориться, зная, что если провалюсь, результат будет еще хуже. И, конечно же, со всей этой паникой, я посмотрел на барьер, точнее, попросту зациклился на нем. Он посмотрел Тихону в глаза, а затем практически прошептал: — Это был чертов полутораметровый оксер. Тихон машинально цокнул, не успев себя остановить. Даже чувствуя себя полным неудачником, который не способен ни на что, он все равно знал, что смотреть на барьер такой высоты равносильно катастрофе. — Серьезно, Милли потрясающая лошадь. Но она очень умна. Она какой-то телепат, она знала, куда я смотрю, — Ричард вздохнул, смущенно почесав затылок. — Когда ты смотришь на барьер, твоя лошадь видит перед собой стену. Стену, которую не перепрыгнуть. Твой барьер был не настолько высоким, и Гюрем хотя бы удосужилась перепрыгнуть его. Ричард перевел взгляд куда-то в пространство, рассеянно рассмеявшись. — Милли врезалась в барьер. Я взлетел, я буквально взлетел. Тихону сложно было сдержать смех от одной лишь этой картины в голове, но все это быстро испарилось после следующих слов Ричарда. — Я лежал на земле, потому что не мог двигаться, мог видеть лишь потолок арены, а затем столпившихся вокруг медиков, — он глубоко вздохнул, взволнованно потянувшись рукой к своей шее. — Перелом шейных позвонков, двенадцать недель в гипсе. Курсы реабилитации дважды в неделю после того, как его сняли. Они запретили мне ездить верхом на целых восемь месяцев, — тихо произнес Ричард, но затем ухмыльнулся, и в его глазах сверкнул озорной огонек, — но я вернулся к верховой езде спустя всего четыре месяца. Тихон знал, для Ричарда падения не были в новинку, но что-то ему подсказывало, что это было то самое падение. У каждого наездника есть такой случай, когда их тело пострадало так же сильно, как и самолюбие. То самое падение, ставшее сильнейшим ударом по уверенности и запомнившееся на всю жизнь. — Я знаю, что это сложно контролировать. Но ты не можешь растеряться из-за одного человека или из-за не слишком хорошего времени, или сбитого барьера. Ты не можешь потерять контроль, пока последний барьер не останется за спиной. Я знаю это, потому что испытал на собственной шкуре. И поверь мне, чем выше барьер, тем сложнее тебе будет. И меньше шанс, что тебе посчастливится избежать катастрофы из-за взгляда на барьер, — максимально серьезным голосом проговорил Ричард, крепко сжимая плечо Тихона После, будто рассказ помог ему самому сбросить напряжение, на лице Ричарда взыграла расслабленная улыбка, после чего он добавил с игривым смешком: — А еще я получил сотрясение и четыре шва на подбородке, но это пустяки, — и он одарил Тихона яркой улыбкой. И, боже, какая же эта улыбка чертовски красивая. — В любом случае. Я хочу, чтобы ты продолжал в том же духе, но с тем условием, что на наших дальнейших занятиях будет присутствовать больше людей. Ты не можешь потерять контроль из-за того, что они смотрят на тебя, потому что поверь, они будут смотреть, и чем лучше ты становишься, тем пристальнее они следят за каждым твоим движением. Тихон на его слова смог выдавить из себя лишь нервную улыбку. — Хорошо? — спросил Ричард, вскинув брови и слегка склонив голову, чтобы взглянуть Тихону в глаза. — Хорошо, — Тихон шумно выдохнул, немного смущаясь такой близости. — Но в остальном все отлично. Ты держал ее под контролем, она была расслаблена, с плечами все хорошо, это было отлично, — успокаивающе добавил под конец Ричард помогая ему вздохнуть с облегчением. Когда дышать вновь стало легче, Тихона невольно почувствовал какую-то уже знакомую атмосферу, к которой успел привыкнуть за время их совместных занятий.

***

В воцарившейся тишине он позволил себе скользнуть взглядом по фигуре Ричарда восхищаясь тем, насколько хорошо он выглядел в более простой одежде, и как материал облегал его тело в самых нужных местах, заставляя Тихона краснеть до кончиков ушей и голодно сглатывать. Он как можно скорее отвел взгляд и приподнял уголки губ в легкой улыбке, чтобы не выдать себя, но было уже поздно. Ричард заметил. В его взгляде вспыхнул недобрый огонек, и он в пару шагов преодолел расстояние между ними, и Тихон знал, что тот собирается сделать. Как и осознал то, что они были вдвоем, в закрытом помещении. Тихон внезапно почувствовал себя слишком легкой добычей, готовой самолично броситься в лапы хищника. Ричард подошел к нему вплотную, наклоняясь к самому уху и прошептал своим пробирающим до мурашек голосом: — Хотя странно, что ей удалось так просто скинуть тебя, я-то думал, что с такими бедрами тебе не составит проблем удержаться, — свои слова он дополнил, бесстыдно сжимая бедро Тихона. Его горячее дыхание обжигало вмиг ставшую до одури чувствительной кожу. Тихон вновь ощутил то неконтролируемое желание, те трепет и смущение, что чувствовал каждый раз, стоило Ричарду коснуться его. Как когда он шлепнул Тихона по заднице или когда погладил по бедру, и даже те мимолетные касания пальцев, когда они передают друг другу что-нибудь — все это вызывает в нем непередаваемый всплеск эмоций, заставляющий сердце биться в бешеном ритме. И, конечно же, Ричард это знал. — Что ты делаешь, — выдавил заикаясь Тихон. Дыхание перехватило и все тело напряглось, когда Ричард ни на секунду не прекратил касаться его бедра, выходя за рамки обычного дружеского жеста. — Хочешь, чтобы я продолжал? —Ричард не церемонился, его голос тягучим медом лился в уши, так ярко контрастируя с его резким тоном тренера всего несколько минут назад. Тихон не был уверен в своем ответе. Его захлестнули сомнения, неуверенность, он не знал, что думать об этом. — Это значит да? — промурчал Ричард, все еще стоя непозволительно близко. Он знал, что не должен. Но с первой же секунды их знакомства Тихон хотел этого. А теперь, с поволокой желания в глазах, необъяснимым трепетом в животе и кожей, горящей от любого, даже малейшего прикосновения, он наконец завоевал себе все внимание Ричарда. И что Тихон должен был сказать на это? Нет? — Я… да, то есть, я хочу, — мямлил Тихон, нервно сглотнув. Он старался смотреть перед собой, но краем глаза все равно заметил, как Ричард приблизился, почувствовал легкий запах его геля для душа и порыв теплого воздуха на своей коже, когда Ричард тихо хмыкнул, получив желаемый ответ. — Хорошо, — игриво протянул Ричард. В следующую же секунду от этой игривости не осталось и следа, а Ричард уже держал Тихона за талию крепкой хваткой, подводя его к столу, чтобы после одним плавным движением усадить на него. — А это законно вообще? — впопыхах поинтересовался Тихон, когда Ричард устроился между его бедер и поднес руку к его затылку, чтобы притянуть поближе к себе. Ричард на его вопрос лишь рассмеялся. — Мы взрослые люди, Тиш, — напомнил он. Тихон кивнул и после всего одного взгляда на чуть блестящие от слюны губы Ричарда сдался, потянувшись за поцелуем. Ричард, должно быть, угадал его мысли и, сразу же обхватив ладонью его лицо, углубил поцелуй, даже не стараясь быть нежным или дать время, вместо этого начав бесстыдно изучать рот Тихон своим языком. Тихон шумно выдохнул, чувствуя знакомый прилив возбуждения в паху, и невольно заерзал бедрами на столе, стараясь получить больше трения. — Блять, так быстро? — Ричард разорвал поцелуй на несколько секунд, оставив Тихона раскрасневшимся переводить дыхание, и с усмешкой склонил голову набок. — Зачем ты это делаешь? — Тихон обязан был спросить. Конечно, он знал, что Ричард флиртовал с ним, он давно уже не был наивным ребенком. — Три причины, — ответил Ричард, хватая его за бедра и прижимая непозволительно близко. — Первая, — начал Ричард своим невозможно низким глубоким голосом, наклоняясь вперед и касаясь мягкими губами по шеи Тихона, — ты жутко скован. Тебе нужно избавиться от всего этого напряжения, скопившегося в тебе, это плохо сказывается на наших тренировках. Не знаю, когда был последний раз, когда тебя хорошо трахали, но, видимо, это было давно, —Ричард обхватил губами нежную кожу, начиная посасывать и иногда слабо царапая зубами, на что получал все новые и новые всхлипы. В то же время одной рукой он скользнул по бедру Тихон к его ширинке, нажимая на заметный бугорок и вынуждая Тихона с тихим шипением вскинуть бедра навстречу. — Так… с чего ты решил, что это твоя-ах, твоя ответственность? — Тихон захныкал, когда Ричард продолжил дразняще водить по его возбуждению рукой сквозь материал штанов. — Вторая причина, — он отстранился от его шеи, принявшись за расстегивание его штанов, — это то, что ты, Тиша, чертовски горяч, — Тихон буквально простонал от его слов. Он понятия не имел, что прямолинейность Ричарда будет иметь такой эффект. — Ты чертовски горяч, — повторил Ричард, взглянув на Тихона своими темными, затуманенными желанием глазами, — и именно поэтому я решил, что это моя ответственность. С этими словами Ричард подцепил двумя пальцами застежку на ремне Тихона, расправившись быстро, и полностью стянул с младшего штаны. Его взгляд тут же приклеился к очертанию возбуждения Тихона, обтянутого тонкой тканью боксеров. Тихон не сдержал удивленного вздоха, когда Ричард резко упал на колени, после чего мучительно медленно стянул с него боксеры, оставляя те валяться у ног. От Тихона не ускользнуло то, как голодно Ричард облизнул губы, не сводя взгляда с его возбуждения, теперь прижимающегося к животу. Тихон от его взгляда невольно заерзал, крепче сжимая пальцами края стола. — И? — нетерпеливо выдохнул Тихон, даже в таком состоянии умудрившись вспомнить, что причин было две. Ричард одарил его дьявольской ухмылкой и, ведя ладонью по его правому бедру, прижимается губами к левому. — Блять, —Тихон давится воздухом, дрожа всем телом, когда Ричард начинает посасывать кожу на внутренней стороне его бедер, оставляя после себя вереницу краснеющих пятнышек. Он не получил ответа на свой вопрос, но губы Ричарда скользили все ближе и ближе к его члену, и он уже сомневался, что сможет и двух слов связать, чтобы переспросить. Внезапно остановившись, Ричард медленно, мучительно медленно убрал руку с бедра, обхватывая его член, сорвав с уст младшего протяжный стон. Ричард отстранился от его ног, любуясь своей работой, за чем последовал и Тихон, не сдержав тихого стона, когда увидел, в каком состоянии была его кожа, на которой темнели фиолетовые и красные засосы. Ричард придвинулся к нему снова, губами всего в сантиметре от головки члена, и взглянул Тихону в глаза, от чего тот готов был кончить в ту же секунду. — Третья, — наконец произнес Ричард и без предупреждения провел мимолетно языком по головке члена Тихона, — это то, что я человек простой. Если я хочу что-то — я это получаю, — он обхватил губами головку, взглянув Тихону прямо в глаза, из-за чего послышался тихий стон, ведь взгляд Ричарда вкупе с горячими губами ощущались слишком остро. — Или кого-то. А тебя, милый мой, я хочу чертовски сильно, — добавил Ричард, а после, решив окончательно свести Тихона с ума, одним плавным движением вобрал его член в рот целиком. — О мой блять, —Тихон подавился воздухом, резко шлепнув себя по губам ладонью, когда осознал, насколько громким был его голос. Он не мог смотреть на Ричарда, не мог и секунды выдержать вида собственного члена, исчезающего между этих пухлых губ, потому что кончил бы в то же мгновение. Пальцы вцепились в волосы Ричарда, крепко сжимая и устанавливая темп. — Черт… ты, не… я… — воскликнул Тихон в отчаянии, нахмурив брови. Все больше хныков срывалось с его губ, и он знал, что уже близок, потому что прошло так много времени, но в этот момент он почувствовал довольно болезненный щипок за бедро. Губы Ричарда опухли и покраснели, они слегка поблескивали от слюны и, возможно, смазки, и Тихону пришлось схватиться за края стола еще крепче, чтобы не потерять равновесие, потому что он был очень близок к тому, чтобы окончательно сойти с ума. — Не отводи от меня взгляд, — низким голосом приказал Ричард, хватаясь за покрытые его же метками бедра Тихона, и, получив рваный кивок в ответ, он вернулся к горячему истекающему смазкой возбуждению младшего, обхватив губами лишь головку, прежде чем проверить, выполнил ли Тихон его приказ. И ответ был отрицательный. Он практически сразу же невольно зажмурился от крышесносных ощущений, но одного его «я сказал не отводить взгляд» хватило, чтобы резко распахнуть их. — Боже, не говори такие вещи, иначе я просто кончу прямо сейчас, — захныкал Тихон, теряя рассудок, когда старший начал усиленно всасывать его член в рот, но затем, будто его озарило, Ричард внезапно снова отстранился. Тогда я должен убедиться, что это не случится скоро, — протянул Ричард. Затем он взглянул Тихону в глаза и низким, приказным тоном произнес: — Развернись. Тихону потребовались долгие пару секунд, чтобы осознать, к чему он клонит. И когда до него дошла суть просьбы, как и то, что Ричард все еще стоял на коленях, голова закружилась от прошибающей волны возбуждения. Он неловко сполз со стола и сделал попытку медленно развернуться на трясущихся ногах, но Ричард, потеряв терпение, грубо схватил его за бедра и развернул, припечатывая лицом к столу. — Если бы ты, мой дорогой, имел хоть малейшее понятие о том, как долго я хотел это сделать, — выдохнул Ричард, бесцеремонно схватив Тихона за ягодицы, и, позволив себе пару грубых шлепков, раздвинул их в стороны. — Я бы приходил на занятия со стояком, если бы… — начал Тихон, но его предложение быстро перетекло в громкий стон, когда Ричард буквально вжался лицом ему между ягодиц, жадно надавливая языком на чувствительное колечко мышц. — Блять! — воскликнул Тихон, прикусывая руку. Ему даже думать не хотелось о невыносимо ноющем от возбуждения члене, к которому прилила, кажется, вся кровь в его организме, не давая мыслить здраво. Он чувствовал, насколько влажно было все вокруг от слюны Ричарда и его собственной смазки, и из-за этого его член влажно скользил по поверхности стола, обостряя ощущения до предела, и Тихону удавалось все сложнее и сложнее сдерживаться, чтобы не стонать в голос. Ричард широким мазком языка прошёлся по сжатому колечку мышц, после жадно прижимаясь к нему горячими губами и заставляя Тихона терять рассудок, а когда кончик начал медленно растягивать напряжённые вмиг мышцы, Тихон на самом деле лишился рассудка. И гордости. — О мой бог, да, — он буквально взмолился, приглушенно хныча. Ричард в ответ шлепнул его по одной из ягодиц, заставляя вздрогнуть, рвано всхлипывая. — Ты чертовски вкусный, — пробурчал , отстраняясь всего на секунду, чтобы позже тут же вернуть свой рот обратно, и, о боги, как же Тихон был рад тому, что провел столько времени в этом проклятом душе. Ричард постоянно то хватал, то шлепал его по заднице, и Тихон не мог не надеяться, что после от его пальцев точно останутся метки. Он сжал кулаки до боли, не сдерживая срывающихся с губ стонов и чувствуя, как в уголках глаз начали скапливаться слезы от крышесносности ощущений, когда Ричард промычал и принялся вылизывать его с большим голодом, чем прежде, буквально трахая своим языком. Тихон был на грани от ощущения горячего влажного языка в себе, который так разительно отличался от пальцев. — Боже, просто… ах, больше… — он захныкал, подаваясь бедрами навстречу и не обращая внимание на текущую по бедрам смазку вперемешку со слюной. — Прошу… — он резко замолк, когда почувствовал внезапный холод от потери контакта, и резко развернулся, только чтобы в очередной раз залипнуть на лицо Ричарда. Его взгляд был потемневший, губы опухли и поблескивали от слюны, но он все еще выглядел гордо и властно. Тихон не мог поверить, что ему придется встретиться с Ричардом на занятии и смотреть ему в лицо, стараясь не видеть перед собой эту картину. Это будет чертовски сложно. — Ты такой громкий, — зарычав, Ричард встал на ноги и впился в его губы грубым поцелуем, давая почувствовать собственный вкус. Это было так чертовски мокро и грязно, что Тихон не сдержал стона, почувствовав стекающую по подбородку слюну. Он почувствовал крепкие ладони на своих ягодицах, и по всему телу прошла дрожь, каждое малейшее прикосновение вызывало табун мурашек. — Ты это начал, — пробурчал Тихон в перерывах между поцелуями и стонами. Ричард хмыкнул. — Блять, просто… просто трахни меня, — захныкал младший, теряя последние капли терпения, но Ричард одернул руки. — Погоди секунду, маленькая шлюшка, мне нужно взять смазку, — пробормотал скорее сам себе Ричард, принявшись рыться в самом нижнем ящике своего стола. Тихону бы обидеться на это «шлюшка», однако его член, дернувшийся при этих словах, определенно не согласен. Ричард достал из ящика какой-то увлажняющий крем, который явно не был создан, чтобы служить смазкой, но в голове Тихона и без того был сплошной туман, и ему было все равно, лишь бы Ричард уже наконец трахнул его. Он нетерпеливо заерзал, сдерживая мучительный порыв коснуться себя, пока Ричард до боли медленно смазывал пальцы кремом. — Боже, поторопись, — рвано выдохнул Тихон скидывая штаны, и обхватил ногами талию Ричарда прижимая к себе. — Подними ногу, — приказал Ричард, подхватив его ногу под коленом и поднимая на стол. Тихон готов был поклясться, что в этот момент у Ричарда в голове произошло короткое замыкание от одного только его вида, такого раскрытого перед ним. — Тихон, ты такой чертовски горячий, твою мать, — низким голосом прорычал Ричард, и тот не выдержал, громко застонав, и притянул его еще ближе к себе, всем своим видом моля сделать уже что-нибудь. — Просто, блять, посмотри на себя, мне почти что больно, — зарычал Ричард, голодно рассматривая распластавшегося перед ним Тихона, такого раскрасневшегося и возбужденного, с опухшими от поцелуев губами и влажными прядями волос, прилипших ко лбу. — Я точно сделаю тебе больно, если не сделаешь что-нибудь сейчас же, — огрызнулся Тихон, и Ричард вздрогнул и пробормотал, сжав зубы «блять, ты не… не можешь говорить такое», прежде чем резко протолкнуть в него два пальца, вызвав удовлетворенный вздох. Тихон был уже немного растянут, потому что Ричард его вылизал, но он не мог не заметить то, с какой жадностью и нетерпением двигался Ричард, будто не мог дождаться, когда сможет поглотить его всего. Ричард намеренно каждый раз проезжался пальцами по его простате, срывая с губ Тихона все больше стонов. — Посмотри, что ты, блять, делаешь со мной, — выдохнул Ричард, прижимая ладонь Тихона к своему возбуждению и вскидывая бедра. У Тихона голова шла кругом, он не знал, на чем сосредоточиться, пальцы Ричарда продолжали безжалостно долбить по его простате, собственный член ныл, моля о прикосновениях, а Ричард под его ладонью был таким чертовски горячим и большим, что не терпелось уже почувствовать его в себе. Захныкав, он сжал член Ричарда сквозь штаны в попытке его поторопить, вырвав у того низкий стон. В какой-то момент до Тихона дошло, что Ричард был все еще одет, и ему это не понравилось. –Сними, — выдохнул Тихон, принимаясь стягивать с Ричард штаны. — Ты… блять, прекрати, я не могу нормально растянуть тебя, — зарычал Ричард и в противовес просьбе Тихона толкнул его ещё дальше на стол, приподняв его ногу ещё выше, и начал буквально трахать его двумя пальцами, позже добавив ещё и третий. Тихон держал руку на ширинке Ричарда пытаясь трясущимися пальцами расстегнуть ее, но это было слишком тяжело из-за проносящегося по всему телу удовольствия после каждого прикосновения пальцев Ричарда к его простате. — Хв..хватит, — он окончательно потерял терпение. — Я готов, просто, боже, дай мне снять с тебя это, — у Ричарда, по-видимому, тоже исчерпалась сила воли, потому что в ту же секунду он вытащил пальцы, помогая Тихону стянуть с себя джинсы. — О мой блять, — тихо выдохнул Тихон, голодно облизнув губы. Ему точно будет больно. Ричард придвинулся ближе, хватая его за руку и притягивая к своему члену. Тихон провел ладонью по пульсирующему возбуждению, даже не сумев обхватить его полностью, и прикрыл глаза, делая глубокий успокаивающий вдох, потому что готов был уже откинуться от того, насколько был возбужден. Ричард сделал шаг ближе, вжавшись бедрами в Тихона, из-за чего их члены соприкоснулись, вызвав у обоих низкий стон. — Это не первый раз, когда я так возбужден из-за тебя, — прорычал Ричард, опалив горячим дыханием ухо младшего. — Боже, когда… когда я возбуждал тебя так сильно? — он всхлипнул, когда Ричард вскинул бедра особенно резко, задыхаясь от невыносимо сильных ощущений, вызванных настолько простыми прикосновениями. Тихон заставил себя замереть на пару секунд, потому что знал, что в противном случае кончит, не продержавшись и минуты. — Слишком много раз, — прошептал Ричард, уткнувшись лицом Тихону в шею, и, когда тот неуклюже попытался ухватиться за его бедра, понял намек, замедлив движения. Он отстранился, заглядывая младшему в глаза. — Ты выглядишь так чертовски хорошо каждый раз, — он зарычал, схватив Тихона за затылок и заставляя смотреть себе в глаза. — Иногда я мог лишь взглянуть на твой божественный зад и, боже, как же сложно было вести занятие дальше, —Тихон сглотнул, тяжело дыша. — А иногда, — протянул Ричард так близко, что Тихон мог в каждой напряженной мышце его лица видеть то, насколько возбужден он был, — когда ты проебывал урок, и я злился на тебя, — продолжил, толкнувшись бедрами особенно агрессивно, будто наказывая, на что Тихон захныкал, поперхнувшись воздухом, — я ублажал себя, думая о том, как буду вжимать тебя в стену или нагну над столом и сделаю так, чтобы на всю жизнь запомнил этот урок. И этого было достаточно для Тихона, чтобы понять, что дольше он просто не продержится. Он оттолкнул Ричарда от себя, чтобы иметь возможность взглянуть ему в глаза и дать увидеть, насколько он сам был в отчаянии. — Клянусь, если ты сейчас же не затрахаешь меня до смерти, — прорычал Тихон, вглядываясь своими потемневшими от похоти глазами, кажется, в самую душу Ричарда. На секунду выражение лица Ричарда было абсолютно не читаемо, но в следующий же момент он схватил Тихона за бедра одной рукой, притягивая к себе, а второй обильно смазал свой член смазкой, и Тихон уже готов был ликовать, потому что, ну наконец-то, но внезапно Ричард замер. — У меня нет презерватива. Ты чист? —Тихон видел, насколько сильно сдерживался старший, и сколько усилий ему требовалось приложить, чтобы оставаться разумом на земле и выдать разумную мысль. И он никогда еще не был так рад, что мог дать положительный ответ на этот вопрос. В этот момент нечто почти животное промелькнуло во взгляде Ричарда, и он грубо стянул Тихона со стола за бедра, разворачивая спиной к себе и вжимая грудью в стол. — Хорошо, — он наклонился вперед, прижимаясь грудью к спине Тихона и опаляя горячим дыханием покрасневшее ухо, — потому что я собираюсь сделать так, чтобы ты забыл собственное имя. — О мой бог! — Тихон буквально закричал из-за эффекта, который имели на него простые слова. — Просто, ах… блять, сделай это уже, мне нужен твой член, во мне, прямо сейчас, — взмолился младший, чувствуя скопившуюся в уголках глаз влагу. — Твою мать, с тобой никакой самоконтроль не поможет, — простонал Ричард, заставив младшего почувствовать маленькую вспышку гордости, а затем наконец медленно протолкнул головку своего члена в Тихона. — Ах, блять, это будет больно, да? — пробурчал Тихон скорее сам себе, зашипев, когда Ричард начал медленно входить, постепенно растягивая тугие стенки. — Об этом ты постоянно думал во время наших занятий? — ехидно протянул Ричард, посылая табун мурашек по всему телу младшего. — Боже, конечно же, я… ах, хотел этого, — пробормотал Тихон, стиснув зубы, потому что больно было на самом деле. Он неуверенно вильнул бедрами навстречу, желая почувствовать больше. Ричард выдохнул тихое «блять», обнимая его поперек груди. Он вошел всего лишь наполовину и двигался настолько медленно, что это почти злило. Он разрывался между желанием позорно разреветься или наорать на Ричарда, чтобы приступил уже к главному. — О мой бог, просто трахай уже, прошу… — от того, насколько отчаянно и возбужденно звучал младший, Ричард еле сдержал стон и почти что агрессивно подался бедрами вперед, наконец заполнив младшего собой полностью и вырвав из его глотки протяжный стон. — О мой блять… да, — Тихон практически сразу же начал подмахивать бедрами. Он не мог не признать, что это было действительно больно, но боже, он был настолько возбужден и так долго ждал этого, что было уже плевать. Ричард зарычал, грубо разворачивая его за подбородок к себе, чтобы прошептать: — С первой же секунды, как я увидел тебя, я знал, что ты будешь идеально принимать мой член. С этими словами он вжал Тихона всем телом в стол и, схватив за бедра, толкнулся в него с такой силой, что у младшего весь воздух вышибло из легких. — Да, о боже, т..ты… — Тихон не мог даже закончить предложение, ощущение Ричарда в нем буквально стерло все связные мысли до последней, и ему оставалось лишь жалобно всхлипывать, вжимаясь щекой в лакированный стол. — Скажи мне, Тихон, ну же, — приказал Ричард уже решив для себя, что сегодня он буквально затрахает и не успокоится, пока не сделает это. Тихон подмахивал бедрами в ответ, срываясь на жалобные «блять!» каждый раз, когда член Ричарда проезжался по его простате. — Ты… блять, Ричард, — попытался снова Тихон, но снова провалился в попытках связать и два слова от пульсирующего удовольствия. Он и правда был до жути напряжен. И нуждался в этом. Так нуждался. — Ну же, малыш, скажи, что ты чувствуешь, — выдохнул Ричард, водя пальцами по изгибу талии Тихона, достаточно ощутимо, чтобы остались следы. Он откинул голову назад, не отказывая себе в стонах и полностью наслаждаясь узостью младшего, но ненадолго, потому что в следующую же секунду принялся до красных отметин сжимать пальцами ягодицы младшего, отвлекаясь только на грубые шлепки в промежутке между толчками. — Черт, ты… такой узкий, блять, ты был создан для этого, малыш, — пробормотал в неверии Ричард , подаваясь бедрами особенно сильно в этот раз. Всего было слишком много, чтобы разговаривать и думать, и он мог беспомощно всхлипывать, уткнувшись лицом в стол. — Я задал вопрос, — прорычал Ричард, болезненно шлепая его по уже раскрасневшимся ягодицам, но в этот раз решил сжалиться и немного замедлился, давая время, чтобы прийти в себя. Тихон застонал, но, когда головокружительное возбуждение немного стихло, смог взять себя в руки и выдавить парочку связных слов. — Ты… ты такой чертовски, ах, б..большой, — это было самое большее, на что он способен в своем состоянии. — О да, и ты принимаешь меня просто потрясающе. Я знал, я, блять, знал, это… — на пару секунд Ричард отстранился, чувствуя, что сам уже начинал медленно сходить с ума от происходящего. Но затем Тихон, успевший тоже немного прийти в себя, оглянулся на него через плечо. — Трахай с..сильнее, как если бы, ах, если бы ты был зол на меня, — протянул Тихон, сразу же падая обратно на стол. Ричарду нравилось думать о себе, как о терпеливом мужчине с отличным самоконтролем. И обычно таким он и был, в конце концов, в силу своей профессии. Но когда с пухлых, раскрасневшихся губ Тихон сорвались эти слова, он сорвался. Просто сорвался, теряя какой-либо контроль. Одним резким движением он подхватил Тихона под колено и поднял его ногу на стол, раскрывая его для себя еще больше. — Да, давай же, — рассеянно пробормотал Тихон, и после этого Ричард окончательно озверел. Держа его за бедра, Ричард буквально вбивался в него со зверской силой, притягивая к себе за бедра с каждым толчком, и Тихон просто не мог уже сдерживаться. Он кончил неожиданно, пачкая лакированную поверхность стола с громким стоном, до боли сжав его края. Но Ричард не знал и даже не заметил, продолжая вбиваться в него. У Тихона не было времени, чтобы прийти в себя, потому что он продолжал с каждым толчком чувствовать обжигающие разряды удовольствия, и это было так больно, так невыносимо приятно. Ему нужно было время, чтобы оправиться после настигнувшего так внезапно оргазма, но он физически не мог заставить себя остановить Ричарда, не мог даже одного слова выдавить из себя, лишь рваные вздохи и всхлипы, прерываемые ритмичными толчками. Ему оставалось лишь прикусывать губу до боли и стонать, чувствуя, как боль и наслаждение смешиваются внутри в невероятный коктейль. Ричард держал руку на его затылке, с силой вжимая лицом в стол, и продолжал безжалостно толкаться в него, с каждым разом стимулируя простату. — Ты такой чертовски… узкий… и громкий… — прорычал Ричард сквозь стиснутые зубы, прекрасно зная, что младший уже даже не соображал, где находится. Ему еле удавалось дышать в перерывах между надрывными хриплыми всхлипами. — Ты такой… о мой бог, какой же ты громкий, все тебя услышат, — выдохнул Ричард, наклоняясь ближе к Тихону чтобы тот точно его слышал. — Или ты хочешь, чтобы все слышали тебя? Хочешь, чтобы все знали, как ты задыхаешься подо мной? Потому что я этого хочу чертовски сильно. Хочу, чтобы все они знали, как моему любимому ученику нравится мой член, — прохрипел Ричард младшему на ухо. Тихон не смог ответить. Он уже буквально плакал. Он был настолько на взводе, что плевал на то, что кто-то может его услышать. Он просто сходил с ума от каждого слова Ричарда, каждого движения, чувствуя, что должен кончить, снова. — Я… мне… Рич.. боже, — он попытался вытянуть из себя слова, но они заглушались громким стуком стола об стену и его собственными громкими стонами. Однако Ричард, кажется, его понял. — Хочешь кончить, малыш? — мягко спросил Ричард, снова замедляясь, чтобы дать ему время прийти в себя. Но младший мог лишь отчаянно кивать, уткнувшись лицом в намокшую от его слез и слюны поверхность стола. Все тело затекло от пребывания в одном положении так долго, в живот что-то болезненно впивалось, но он не мог заставить себя даже пальцем пошевелить. — Скажи мне, — почти ласково промурлыкал Ричард, в то же мгновение вернувшись к прежнему дикому темпу, он сам уже еле дышал, теряя последние крупицы разума, потому что Тихон был таким чертовски узким и горячим, что Ричард гадал только, как он еще продержался и не кончил. Тихон хотел кончить, должен был, потому что ему было так больно, так мучительно приятно, но он никак не мог дойти до края, так что он в последний раз собрал все остатки связных мыслей и сосредоточил всю оставшуюся в теле энергию в одном громком стоне: — Да! Черт, да! Отчаяние в его голосе буквально сорвало Ричарду крышу, и тот начал вбиваться еще более резво, заставляя младшего буквально кричать. Ричард скользнул рукой с его талии вперед, чтобы обхватить ладонью его член, но замер на полпути, когда коснулся пальцами оставшихся после первого раза капель спермы на столе. — Ты… ты что… — в неверии ахнул старший. От мысли, что Тихон мог кончить, не прикоснувшись к себе, у него в глазах потемнело, он был буквально на волоске от оргазма. — Д-да, м-мне нужно… прошу, я так хочу кончить, — взмолился Тихон, чувствуя бегущие по щекам дорожки слез. Ричард начал надрачивать ему в такт своим толчкам, игнорируя сперму на столе, потому что если начнет думать об этом, то окончательно свихнется. — Д-да, я… да, — все, что смог вытянуть из себя Тихон, прежде чем кончить во второй раз, снова пачкая своим семенем стол и руку Ричарда. Он никогда не был настолько заебанным в самом прямом смысле слова. Он был уверен, что закричал, а потом почти отключился. Когда оргазм постепенно поутих, и Тихон снова мог мыслить более-менее связно, до него дошло, что Ричард еще не кончил. Пока его снова не накрыло, он слабо дернул голову в сторону Ричарда и прошептал охрипшим голосом: — К..кончи в меня. — Блять, ты… боже, ты не можешь просто так… говорить подобное, — простонал Ричард, задерживая дыхание, потому что эти слова буквально вышибли из легких весь воздух. И это было все, что ему нужно. Входя по самые яйца, он до боли сжал пальцами бедра Тихона и откинул голову назад с немым стоном на губах, замерев так на сладостные несколько секунд. Он готов был поклясться, что задница Тихона была лучшим, что случалось в его жизни. Ну, а Тихон готов был поклясться, что кончил бы от одного ощущения горячей спермы в себе, если бы не сделал этого дважды парой минут назад. К счастью, он был слишком измотан, чтобы снова возбудиться, потому что в противном случае реально бы рехнулся. Спустя пару мгновений Ричард рухнул на Тихона, еле удерживая себя на руках, и медленно вышел.

***

Ричард был чертовски прав. Ему нужен был хороший секс, нужен был кто-то, кто выбьет из него все мысли, а тот факт, что это был Ричард, делал все это еще лучше. Волновался ли он о том, как они будут вести себя после? Да, определенно. Но это позже. Сейчас он позволил себе наслаждаться послеоргазменной негой, лишь краем сознания отмечая, что после такого даже просто устоять на ногах будет проблемно. Но черт, оно того стоило. Пока Тихон лежал на столе, медленно, но верно приходя в сознание, Ричард успел кое-как натянуть обратно свои штаны, а затем слабо похлопал его по спине. Мысль о том, насколько жалко он сейчас выглядел в глазах старшего, заставила Тихона хотя бы попытаться встать, и у него даже получилось успешно подняться со стола, но стоило попытаться встать на ноги, как те тут же его подвели. Ричард мигом оказался рядом, придерживая за талию и осторожно помогая встать, и не отпускал до тех пор, пока не убедился, что Тихон может уже стоять более-менее твердо. — Нужно помыть тебя, — с легкой улыбкой подметил Ричард. Тихон снова вздохнул и откинул голову назад, кинув косой взгляд на Ричарда. — Это было так чертовски хорошо, — заключил младший, все еще не до конца придя в себя. Ричард усмехнулся и мечтательно вздохнув, согласно кивнул. — Она уже вся вытекла? — с ухмылкой спросил старший и медленно усадил Тихона на диван, хватая салфетки и стирая с его бедер сперму, где мог. Конечно, им обоим все еще нужно было принять душ, но пока и этого было достаточно. Тихон устало кивнул. Все тело будто налилось свинцом и веки сами начали закрываться. — Эй, эй. Не спать. Нам нужно помыться, давай. В душ, — Ричард потормошил его, не давая отрубиться, и поднял на руки, зная, что тот точно не доберется до душевых на своих двоих. — Как… как мы дойдем, там же люди, — задумчиво пробормотал Тихон. Затем в ужасе распахнул глаза от захлестнувшего осознания. Ричард растянул губы в ухмылке, прекрасно понимая, о чем сейчас думал младший. — Ох, блять. О нет, о нет, о нет, — в панике повторял Тихон, прикрыв рот ладонью. — Ты просто маленькая сирена, знаешь это? — с усмешкой протянул Ричард. — Блять, — застонал младший, прикрывая лицо ладонями. — Я меняю конюшни. В этот раз Ричард залился громким смехом. — Да ладно тебе. Все нормально. У тебя прекрасный голос. Давай, надень это, — он опустил Тихона на пол и поднял с пола его джинсы, протягивая их младшему. Тихон на дрожащих ногах проковылял к столу, хмуро уставившись на следы их преступления. — Я должен почистить это, — неловко пробурчал скорее себе, чем Ричарду и проковылял обратно к дивану, чтобы надеть штаны. — Я сам, — предложил Ричард, уже потянувшись за салфетками. Тихон мучительно медленно натянул на себя боксеры вместе со штанами, пыхтя и шипя каждый раз, когда приходилось ерзать тазом на диване. Закончив, он поднял взгляд на Ричарда и в ужасе распахнул глаза, когда тот провел пальцем по каплям его собственной спермы на столе, а затем поднес его к своим губам. — Только посмей… Ричард, не отводя от него взгляда, обхватил палец губами, слизывая все до последней капли, и оставляя младшего стремительно покрываться красными пятнами смущения. — Ты это сделал... — отчаянно захныкал Тихон, в полном неверии, слегка поморщившись и, может быть, немного возбудившись. — Оу, я сделал. А теперь душ, — как ни в чем не бывало бросил Ричард и подошел к младшему, чтобы помочь ему встать, но тот и сам справился с этой задачей. Тихон догадывался, что стоит ему выйти после душа, как он снова будет сонным и уставшим и скорее всего будет мучительно долго добираться до постели. Затем он внезапно вспомнил про ушиб после падения и приглушенно ахнул. Он не помнил боли, хотя знал, что Ричард довольно болезненно сжимал его бедра. Но Тихону было так хорошо, что он даже не осознавал этого. — О боже, — заметив выражение лица Тихона, Ричард будто прочитал его мысли. — Ты ведь упал сегодня, о боже, прости меня… — Все в порядке, — Тихон успокаивающе улыбнулся, давая понять, что он и правда в норме. — Ты заставил меня забыть об этом. На самом деле я уверен, что даже собственное имя забыл, — игриво подмигнув старшему, усмехнулся Тихон.