Звезда на сером небе

На спящий город опускается туман, Шалят ветра по подворотням и дворам, А нам всё это не впервой, А нам доверено судьбой Оберегать на здешних улицах покой.

На частоте милицейского радио воспевали доблесть служащих в погонах. В тишине отделения тихо скрипел приемник с помехами. Сквозь опущенные жалюзи полосами струился свет от фонарного столба. За окном то ли моросил дождь, то ли падал мокрый снег с мелкими крупинками льда. Сизым дымом клубился табачный туман в кабинете полковника. Усталые, покрасневшие от монотонной работы глаза бегали по строкам отчета о недавнем происшествии. Между пальцами взад-вперед танцевал простой карандаш — ластик на нем давным-давно стерся, а наконечник был несколько раз надкушен в моменты серьезных дум. Настольная лампа, согнутая буквой «зю», слабо освещала письменный стол, который был до верху завален личными делами в папках на веревочках. В сумраке комнаты еле просматривались размытые лица с фотороботов, висящих на стенде слева. В граненном стакане на металлическом подстаканнике — подарок начальства на получение звания полковника — стыл крепкий чай с лимоном без сахара. Фуражка съехала немного в бок, китель, висящий на спинке стула, то и дело норовил упасть на пыльный линолиум. — Все одно и то же… Грабители, жмурики. Устроили тут на днях, — бормотал себе под нос полковник. Затем поставил карандаш в черный крутящийся органайзер, откинулся на стуле и лениво посмотрел в сторону окна. Фонарь сквозь оконное стекло освещал соседнюю стену, образуя идеально ровные линии. Жилин вспомнил свою дачу, где каждое лето поспевает редис: крупный, сочный, весь румяный и в меру горчит. Листочки у него зеленые, по форме похожие на дубовые. Маленький, уютный дом, своя банька, в которой Игорь Катамаранов чуть не уснул, грядки да клумбы. Долгие летние ночи, скипидарный чай, разговоры под луной… Воображаемую идиллию нарушил короткий стук дверь. Полковник нехотя перевел взгляд на белую дверь с облупленной краской. Ее отворил высокий, чуть лысеватый мужчина с коричневой папкой в руках. — Разрешите, товарищ полковник? — Конечно, товарищ капитан. Новый отчет готов? — Так точно. Капитан милиции, он же Олег Синицын, присел напротив рабочего стола полковника, неторопливо открыл свою папку и вытащил оттуда несколько листов бумаги. Он доложил, что несколько дней тому назад Катамарновск был потрясен инцидентом в богемном, поэтическом обществе. Их собрание состоялось в кафе «Мечта» — там организовали литературный вечер, где мог принять участие любой желающий. Среди выступающих были знаменитые в питерских квартирниках личности — сам чтец Квартирный и его друзья: Фиолетовый, Перепелкин и Неизвестный. Мероприятие шло хорошо: поэты читали свои стихи, соблюдая традиции литературного вечера. Но потом в здание кафе врезался гигантский асфальтоукладчик, за рулем которого сидел небезызвестный в городе, Игорь Натальевич Катамаранов. — Синицын, прекратите уже докладывать по «бумажке». Чай не на экзамене билет отвечаете, — прервал его полковник, — Мы такими делами не занимаемся. Это надо обратиться к какому-нибудь Сатиру или лучше Каллиопе, хе-хе-хе… Но юмор Жилина капитан не оценил. Ходили слухи, что полковник и непросыхающий рабочий давние друзья, но их отношения явно переходили за дружескую черту. Свечку над ними никто не держал, но попытки Жилина снова выгородить Катамаранова были на лицо. В милиции к этому относились с презрительным сочувствием, но подсидеть такую шишку, за спиной которой самые опасные бандиты в лице «Железных рукавов» и Малины, было бы глупо. А кто глупости делает, тот, сами знаете. — Если своими словами, товарищ полковник, то дело очень серьезное, — проглотив язвительную реплику своего шефа, продолжил Синицын, — После того, как асфальтоукладчик проломил стену кафе, шокированные поэты пришли в ярость. Они выбежали на улицу, где Катамаранов пытался им все объяснить. Но со слов очевидцев, Квартирный врезал Игорю в челюсть и они сцепились. Перепелкин с Неизвестным их еле оттащили друг от друга, после чего Катамаранов рванул в сторону трассы и угодил там в открытый канализационный люк. — Что ж вы, капитан, лукавите? Вон как за нос меня водите, — спокойно ответил Жилин, — Этот Квартирный не пойми что курит в своем этом…мундштуке. Он первый ударил Катамаранова, а тот защищался. Спор милиционеров мог бы еще долго продолжаться, если бы в кабинет не вбежал испуганный дежурный. — Так, так, голубчик! Прекращай мне вот это. Иначе закрою в «обезьяннике» на пятнашечку как минимум, — рассердился Жилин, монотонно произнося каждое слово. Дежурному не было положено покидать без уважительной причины свой пост, но по его виду было понятно, что случилось что-то из ряда вон выходящее. — Виноват, товарищ полковник. Но… Катамаранов наш, кажись, того, — выпалил он. Полковник округлил глаза, мол, это что, шутка такая под конец рабочего дня. — Старший лейтенант Трубач, потрудитесь доложить нормально, — процедил Синицын. — Не понял, — нахмурился Жилин. — Только что мне в дежурку позвонил Викторыч. Он ехал на вызов, когда увидел на березе труп Катамаранова, — отчитался лейтенант. — Ген, а ты сам в это веришь? — склонил голову на бок капитан. — Олег, да чего мне врать? И так на телефоне все время сижу, — отмахнулся Трубач. Жилин слышал в пол уха их дискуссию. На душе стало так пусто, будто все дорогое оттуда вытащили и на место положить забыли. В горле комом застыл истерический смех. Внутри все оборвалось, но опыт работы в госструктуре помог взять себя в руки и попытаться разобраться. — Едем, — скомандовал Жилин.