Звезда на сером небе

Милицейский УАЗик, кряхтя и трясясь по разрытой дороге с ямами, кочками и асфальтовыми заплатками, мчался на максимальной скорости к месту преступления. Полковник не жалел бензина, посылал лесом горе-водителей и быстро проворачивал руль. Плюшевый подболотник с красной шляпкой, висящий на зеркале заднего вида, неприкаянно колыхался из стороны в сторону точно сломанный маятник старинных часов. Тик-так, тик-так… Жилин не хотел верить, что его бешенный мертв. Нет, это абсурд! Подчиненных ждет выговор и лишение премии за такую несусветную ложь. Катамаранов отправится в самую ближайшую тюрьму, где полковник лично скрутит его в теплое одеяло и закроет на амбарный замок в одиночной камере. Чтобы не сбежал от него, усталого и одинокого носителя звездных погон. Как же Игорь не может понять, что для Жилина он значит гораздо больше, чем очередной новомодный «компьюктер» от начальства или удачно собранный урожай редиса. Сколько раз он вытаскивал его из болотной трясины и пологого дна речки Натановки, хотя всем казалось, будто бы Катамаранов каким-то чудом выплывал обратно и появлялся там, где его не ждали. Разворот на кольцевой, выезд на шоссе и после третьего поворота милицейский УАЗик прибыл на место преступления. Им оказался опечатанный участок заброшенного парка с фонарными столбами, у которых были полностью или частично разбиты плафоны. Про березу доложили неверно: на изогнутой металлической балке в виде гигантского стебля ландыша болталось грязное пятно земляно-охристого цвета, возле которого стоял насмерть бледный Викторыч и сверкали вспышки фотоаппаратов экспертов-криминалистов. Милиционеры буднично осматривали повешенного с разных сторон: одни составляли протокол, другие равнодушно переговаривались на тему деталей этого странного происшествия. Полковник Жилин, рассеяно отдавая честь направо и налево, подошел на ватных ногах к фонарному столбу и устремил свой унылый, полный боли и отчаяния взгляд. Опознать Игоря Катамаранова не составило никакого труда: тот же пыльный ватник, измазанное мазутом и грязью лицо, оранжевая треснутая каска вместе с осколками бутылки скипидара на траве. Безумные глаза цвета гудрона остекленели навсегда. Жилин, стиснув зубы и не отводя глаз, снял свою фуражку. Казалось, только вчера юные, несмышленные пионеры сидели вместе за одной партой и прятали кузнечика в спичечной коробке. Потом гоняли летом на тракторе, угнанном в совхозе на сборах картошки. Отмечали выпускные в строительном техникуме и милицейском училище и строили планы на будущее. А ведь и будущего как такового теперь нет. Только стены выигранной в лотерею дачи ничего не забыли… Капитан Синицын, не дожидаясь приказа начальства, мобилизовал Трубача, Кнопкина и Викторыча снять с фонарного столба мертвеца. Но каждый понял слова капитана по-своему. Дежурный, вытаскивая из большого широкого кармана форменных штанов телефонный аппарат с циферным диском, стал звонить в похоронное бюро и договариваться по поводу катафалка. Водитель скорой помощи рванул к своей незаменимой «буханке». Любитель печатных машинок стал клепать один рапорт за другим — стук металлических кнопок и механический звон букв врезающихся в бумагу нарушал тишину заброшенного парка. — Понятно. Никто не хочет работать, — пришел к банально простому выводу капитан. Синицын, немного потоптавшись на месте, решил действовать самостоятельно. Он подошел к фонарному столбу, прикинул вариант наилучшего снятия «жмура» и обхватил грязные ноги рабочего, чтобы приподнять его тело наверх. И тут, произошло неожиданное. «Жмур» истошно заорал и дернулся. Нечто похожее на звериный рык на секунду оглушило всех присутствующих. Синицын в ужасе отпрыгнул назад и поверил во все существующие высшие силы. Трубач, едва закончивший разговор по телефону, тут же упал в обоморок. Кнопкин с перепугу вскочил на ноги, роняя листы рапорта. Викторыч смачно плюнул и разразился первосортной бранью. И только полковник ни чему не удивился. Его лицо прояснила улыбка облегчения. — Что это ты, голубчик, тут устраиваешь? Тебе бы пойти работать в какое-нибудь шапито. Все, слезай давай. Висишь как груша, нельзя скушать, хе-хе-хе-хе, — как ни в чем не бывало прокомментировал Жилин. — Серёг-ха! — пьяно гаркнул Катамаранов, размахивая ногами. Синицын, к счастью, успел увернуться, — Меня эти…хатные…фонари чин-нить попросил-ли. А я вот застрял. Жилин вместе со своими подчиненными и Викторычем сняли со столба пострадавшего рабочего. Чуть позже удалось выяснить, что поэт Квартиный был глубоко раздосадован очень теплой встречей его персоны в этом никчемном городишке. Тонкая душевная организация декламатора не могла выдержать подобный удар судьбы. — Я главное солнце поэзии северной столицы! — пискляво заявил Квартирный, издавая слюнявыми губами непонятные звуки, — А все остальные звезды…должны погаснуть. И в знак своей решимости Квартирный накинулся на глупо улыбающегося Фиолетового и ударил его кулаком в нос. Тем же вечером, группа оскорбленных поэтов направилась в заброшенный парк и разбили плафоны фонарей прилетевшими в них чернильницами. Так старались, что даже ночное звездное небо испачкали кляксами. Но катарсиса, вопреки ожиданиям, достичь не удалось. Квартирный хотел увековечить свою оду мести — лично поквитаться с устроителем безобразия и хаоса. Долго ждать не пришлось: Игорь, мотыляя из стороны в сторону, устало плелся домой с бутылкой скипидара в руке. Бард Перепелкин увязался за ним и со всей силы оглушил его гитарой по голове. Да только каска слегка треснула и все. Слушатель Неизвестный хотел накинуть Игорю на голову свой пиджак и устроить «темную», но не рассчитал силу ветра и в ловушку попал избитый Фиолетовый. Квартирный, видя глупые промахи своих коллег по литературному цеху, решил действовать хитрее. Он заманил Катамаранова чинить фонарный столб бутылкой настоящей водки «Северная звезда». Стеклянная тара с заветной прозрачной смесью воды и спирта висела на крючке металлического столба в виде ландыша. Игорь полез чинить фонарь, но зацепился за крючок воротом своего пыльного ватника и так вот повис. А бутылка водки оказалась ненастоящей — Квартиный сделал настоящий муляж из подручных материалов. — Да, голубчик, вот так история, — сказал Жилин после долгого полупьяного рассказа его бывшего одноклассника. Все это время Катамаранов находился в милицейском УАЗике, в который его ненавязчиво усадили подчиненные Жилина. Дело благополучно замяли, даже не заводя его. На сером небе загоралась первая звезда.