Made In The A.M.

Yeah I see you at the bar, at the edge of my bed Backseat of my car, in the back of my head I come alive when I hear your voice It's a beautiful sound, it's a beautiful noise

      Больше всего на свете Камилль мечтает о том, чтобы, оказавшись дома после изматывающих перелетов, принять душ, надеть чистую одежду и сытно и плотно поесть. Нет, она не жалуется на свою участь журналистки в глянцевом издании, нет; ни в коем случае, просто порой хочется простых человеческих радостей, а не проводить дни бок о боком с Джастином Бибером, мотаясь по штатам из-за начавшегося промо его альбома.       В наушниках играет «Good Life» от OneRepublic, и, Грин, удобнее устроив голову, через окно такси рассматривает знакомые лондонские улицы. Да, Лондон в своём репертуаре: пасмурное небо, затянутое серыми облаками; пропитанная дождём серая плитка и огромные лужи, от которых родители отгоняют решивших побаловаться детей. Но именно здесь, в Англии, дышится лучше всего, а Камилль есть, с чем сравнивать. Даже то, что она давненько перебралась в Большое Яблоко, появляясь дома лишь в редкие дни и на праздники, Камилль думает, что променяла бы не задумываясь вечную суету и яркость Нью-Йорка на степенность и сдержанность Англии.       Ставя чемодан на землю, она ещё раз делает глубокий вдох и зажмуривается. Может, лондонский воздух не самый чистый, но только не в том районе, где они живут. Им повезло: много зелени, неподалёку парк, где можно бегать по утрам, гулять с собакой или выбираться на солнце, чтобы погреться и почитать книгу.       Камилль, катя чемодан, достаёт из кармана толстовки ключ, стараясь как можно бесшумнее открыть дверь, чтобы обрадовать младшую сестру, но Одри оказывается быстрее. Она, распахнув дверь, с визгом бросается к Ками на шею, и девушка утыкается носом в светлые волосы. От Одри пахнет выпечкой, любимой жвачкой и каким-то своим, родным запахом.       — Ками-Ками-Ками! — щебечет она, продолжая стискивать шею Камилль. — Наконец-то!       — Я тоже рада тебя видеть, Одри, — Камилль отпускает ручку чемодана и крепко обнимает девушку. — Господи, целую вечность тебя не видела. Ну-ка, — она выпутывается из её объятий и принимается рассматривать Одри в коротких нежно-розовых шортах и белой вязаной кофте, — ты такая взрослая, хотя я не видела тебя всего пару месяцев.       — Да, дети быстро растут, — смеётся Одри. — Проходи! Давай я помогу с чемоданом.       — Не нужно, он тяжёлый, — Камилль улыбается, затаскивая в дом чемодан нежно-розового цвета средних размеров. — Где Меган?       — Мама тоже хотела тебя встретить, но у неё что-то на работе произошло, — пожимает плечами Одри, — поэтому она вынуждена была уехать. Я разогрею тебе поесть, пока ты принимаешь душ, хорошо?       — Что из еды?       — Твоя любимая запеканка.       — Я быстро.       Растирая по коже гель с запахом кокоса, Камилль думает, что ничего лучше дома в жизни нет. Безумно приятно и дорого возвращаться туда, где тебя любят и ждут. Она корит себя за то, что не может появляться в Англии чаще, но с её работой иначе нельзя. Ей нужно постоянно вращаться в сфере шоу-бизнеса и держать руку на пульсе, иначе весь эксклюзив расхватают другие конкуренты и тогда журнал можно будет закрывать. Это то, что им без устали повторяла Эмилия — основательница глянцевого журнала «Falling» и непосредственная начальница Грин.       Приняв душ и надев пижаму, которую она всегда носила, возвращаясь домой, Ками забирает волосы в полотенце и спускается на кухню, где уже во всю хозяйничает Одри.       — Как там Америка, предательница? — хмыкает Грин-младшая, ставя перед журналисткой тарелку с едой и устраиваясь напротив.       — Не так хороша, как Англия.       — О, Ками, ты такая странная, — Одри разливает апельсиновый сок по стаканам. — Любая бы душу продала, чтобы оказаться в Америке и жить так, как живёшь ты.       — Можем поменяться.       — С удовольствием, но мама…       Одри вздыхает, а Камилль думает, что в словах Меган, которая не в восторге от перспективы отпустить дочь в Америку, есть здравый смысл, и Одри просто ещё живёт в своих розовых мечтах, чтобы это понять. Камилль склоняет голову, глядя на сестру.       Типичный подросток, которой Америка кажется чем-то невероятно захватывающим. Кто из них не мечтал там оказаться? Ками вспоминает свои школьные годы — да, некоторые из её одноклассников тоже высказывали желание, что хотели бы туда уехать, но это, в итоге, ни к чему так и не привело.       Для Одри Большое Яблоко — предел мечтаний, лакомый кусочек, заботливо воспетый Тейлор Свифт в Welcome to New York. Но как объяснить человеку, что иногда всё бывает не так, как ты себе представляешь?       Кто-то скажет, что нужно учиться на своих ошибках, но Меган Грин считает, если ты можешь предотвратить ситуацию, то ты должен это сделать. Камилль поддерживает мачеху: если можно уберечь от разочарований, то это нужно сделать.       — Она хочет лучшего для тебя, — пытается утешить её Ками. Одри качает головой.       — Тебя же она отпустила в Америку.       — Но я туда поехала не одна, а с папой, так что я была под присмотром.       — Я просто не понимаю, до какого возраста мне сидеть дома и никуда не выезжать, — Одри поджимает губы, рассматривая тёмно-синий стакан. — Тебе повезло, Ками, что у тебя получилось вырваться. Я же так и буду сидеть в Англии до конца своих дней.       — Ну, на концерт One Direction, — вкрадчиво начинает Камилль, — ты всё же попадёшь, мечты же должны сбываться.       При упоминании группы Одри мгновенно веселеет. Ками усмехается, прижимая салфетку к губам — два слова, и она счастлива. А чтобы ещё больше обрадовать сестру, добавляет:       — Эмилия хочет поработать с ними.       — Ура! Ты поговоришь с мамой, чтобы она отпустила меня к тебе?       — Я поговорю, но не обещаю, что у меня получится, — уклончиво отвечает Грин.       — Папу ещё подключу, — сверкнув зелёными глазами, строит планы Одри, а Ками думает, что против жены папа точно не пойдёт: ей достаточно будет показать ему видео с одного из концертов, чтобы понять, какое безумие там творится.       — Спасибо-спасибо!       — Пока ещё не за что.       Одри хмурится.       — Ты не рада будешь мне в Америке?       — Тебе — рада, но… Ты же знаешь, что я не фанатка «сопливых мальчиков из бойз-бэнда», Одри. Да, я пишу об их музыке, но это не означает, что мне хотелось бы видеть их ещё и в свободное от работы время. Моим глазам нужен отдых.       — Зря ты так, ребята очень хорошие, любящие своих фанатов, — Одри склоняет голову, внимательно смотря на старшую сестру.       — Я не хочу писать о «сладких мальчиках» из бойз-бэндов, Одри, — повторяет Камилль, делая глоток сока.       — Тогда что тебе интересно?       Камилль пожимает плечами. Она думала об этом с того момента, как выбрала факультет журналистики в университете. Думала об этом, когда соглашалась работать в журнале Эмилии. Ей нравится её музыкальная колонка, не заставляют копаться в личной жизни знаменитостей (и на том спасибо) и вытаскивать все их секреты наружу. Таким любит заниматься Фрейя, но это — её личное дело, Ками и не думает осуждать. В конце концов, все они в журнале занимаются тем, что им нравится (по большей части).       — Музыка. Путешествия, — отвечает она. — Сами люди. Я хочу писать о внутреннем мире людей. Хочу писать о том, что им интересно. Хочу рассказывать о человеческих историях.       Одри приподнимает брови и смотрит с какой-то жалостью во взгляде.       — Тебе не дадут писать о таком, Ками, — произносит девушка. — У вас же глянцевый журнал. Слухи, пикантные подробности, дотошность Эмилии. Разве такой набор даст тебе писать о том, что ты хочешь? У вас же нельзя без вплетения личной жизни.       — Эмилия считает, пока я набираюсь опыта, буду писать о таком.       — Тогда напиши о мальчиках, — улыбается Одри. — Заодно узнаешь их получше. И, — её губы озаряет усмешка, — может, влюбишься в них? Или в кого-то конкретного, хотя, знаешь, там сложновато выбирать, в кого именно…       Ещё одна мечта Одри — встречаться со знаменитостью. Ей такие отношения кажутся окутанными романтическим шлейфом, чем-то невероятно загадочным и притягательным. Камилль вспоминает недавнее интервью, которое Фрейя брала у 5SOS. Парни рассказывали, что жизнь находится под прицелами фотокамер и не всегда получается не то, чтобы на свидание сходить, а спокойно выбраться в магазин за продуктами.       — Нет, — она качает головой, — я уже встречалась с музыкантом, и я прекрасно представляю, что это такое. Подобные отношения не могут продлиться долго — ты находишься под давлением. Одно дело, когда вы оба вращаетесь в шоу-бизнесе, но другое дело, когда твоя вторая половинка — непубличный человек. А с негативными комментариями, обвинениями и под пристальным вниманием не каждый сможет жить. Люди, Одри, не всегда относятся друг к другу с добротой.       — Ты пессимистична.       — Реалистична, — поправляет её Ками. — В таких отношениях нелегко даже звезде. Ты смотришь, как обижают дорогого тебе человека и злишься, что ничего не можешь с этим поделать. Расставаться больно, так как ты любишь.       — Мама говорит, что любовь всё побеждает.       — Думай так, пока ты ещё подросток.       — Ты ненамного старше меня, а ведёшь себя как опытная женщина. Как ты это делаешь?       Камилль усмехается. У неё на этот вопрос заготовлено несколько ответов, и она знает, что ни один из них не устроит романтичную и наивную Одри. Жизнь — хороший преподаватель. Отношения со знаменитостью — тоже, отлично набираешься опыта и знаешь, что происходит. Работа в журнале — прислушиваешься к мыслям людей и неосознанно вплетаешь их в свою жизнь.       — Я вовсе не опытная, — качает головой Ками, вставая из-за стола и направляясь к раковине, чтобы помыть посуду. — Я стараюсь смотреть на вещи трезво.       — Тогда отношения с Джошем в эту категорию не входят.       Грин пропускает её слова мимо ушей, намыливая тарелку. С Одри одновременно и сложно, и интересно спорить. Она берёт не аргументами, а напором и твёрдостью убеждений. Ками думает, что, может, неудачная влюблённость поможет Одри взглянуть на вещи под другим углом, но это вряд ли случится в ближайшее время — все её мысли занимают четверо парней, чьими постерами увешана вся её комната.       В какой-то степени она понимает сестру: сама до сих пор с удовольствием слушает песни группы The Wanted. До плакатов и слепого обожания, правда, у неё не доходит, потому что она считает себя разумной фанаткой, но их песни стоят у неё везде, где можно: на будильнике, звуках сообщений и звонков. Но она не кричала маме и не говорила, что она умрёт, если их не увидит.       Закончив с посудой, Камилль направляется к чемодану.       — Идём, у меня для тебя кое-что есть.       Одри мгновенно подрывается со стула, нагоняя сестру. Они прикатывают чемодан в гостиную, удобно располагаясь на светлом ковре. Пока Одри открывает его, Ками мельком оглядывает комнату: вроде бы ничего не изменилось с последнего раза, что она была дома, только, кажется, растений появилось больше. Это и неудивительно для человека, занимающегося эко-темой.       — Буду самая модная, — хмыкает Одри, прижимая свитер крупной вязки цвета фуксии к себе. — Ты ещё и с цветом угадала!
       — Одри, ты без ума от цвета фуксии. И потом, чем вычурнее, тем лучшее, я помню, — Камилль допивает сок и ставит пустой стакан на журнальный столик.       — У меня тоже для тебя есть подарок.       — Правда?       Одри кивает и тянется за пультом. Через мгновение комнату наполняет Could This Be Love, и губы Ками растягиваются в улыбке. Она, прикрыв глаза, начинает пританцовывать.       Камилль кажется Одри идеальной старшей сестрой: умеет повеселиться, радует подарками и вовсе не против её одержимости одним бойз-бэндом, пусть на её лице и в глазах можно прочитать недовольство. С Ками можно поговорить о таких вещах, которые не обсудишь с мамой, и ты знаешь, что она не побежит тебя сдавать. Между ними разница в четыре года, но она даже не думает о возрасте.       Разобрав чемодан, сёстры перемещаются на диван. Одри удобно устраивается под боком у Камилль, кладя голову ей на грудь. Они переплетаются ногами, и Ками прижимает её к себе, поглаживая по спине.       — Так в аэропорт через несколько дней и поеду, — шутит журналистка. Одри вздыхает. Несколько дней — так мало. Но, как говорят, чем дольше остаёшься, тем сложнее расставаться.       — Нет, я отпущу тебя, но... Когда я приеду в Нью-Йорк, то ты будешь проводить время со мной и только со мной! И работа подождёт!       Ками смеётся, взъерошивая сестре волосы. Она сомневается, что Эмилия отпустит её с работы на несколько дней, но мысленно обещает, что постарается максимальное количество времени уделить Одри. В конце концов, Нью-Йорк — возможности, стоит лишь захотеть.