Made In The A.M.

I've got fire for a heart, I'm not scared of the dark You've never seen it look so easy I got a river for a soul, and baby you're a boat Baby, you're my only reason

      Камилль улыбается, протягивая руку Шону для прощального рукопожатия. Она ещё раз благодарит его за интервью, и они с Адамом выходят из комнаты отеля, в которую их сегодня пригласил менеджмент мистера Мендеса.       — Приятный парень, — произносит Адам, когда они направляются к лифтам. Он поправляет лямку рюкзака и проводит рукой по волосам, взъерошивая и без того небрежную причёску. — Не знаю, что по песням, мне другой жанр нравится, но камера его любит.       Ками усмехается, поворачивая голову.       — Мне кажется, это один из вариантов у знаменитостей: если поёшь не очень, то тебя будет любить камера.       Адам улыбается.       — Не всегда. Про некоторых думаешь: лучше бы нигде с таким лицом не показывался.       Ками нажимает на кнопку вызова лифта ещё раз.       — Я умру от голода прямо здесь и сейчас.       — У меня с собой есть бутерброды, будешь?       — Нет, спасибо. Я хочу взять чай и какой-нибудь салат.       Телефон Грин разражается Sabotage от Beastie Boys, и Ками вздыхает, думая: вот чего не хватало в этой жизни для полного счастья. Разговаривать с Эмилией можно было бесконечно долго, и в таком случае она точно оставалась без обеда.       — Как интервью с Шоном?       — Уже закончили, собираемся пообедать и вернуться в редакцию, — отвечает Камилль, махнув рукой на лифт и показывая Адаму в сторону лестницы. Подниматься гораздо проще, чем спускаться или ждать лифт.       — У вас сегодня пресс-конференция м интервью с One Direction, — любезно напоминает женщина, — по поводу которого я и звоню.       — Оно отменяется?       — Нет. Звонила Фрейя, её сегодня не будет.       — А что с ней? Мне она ничего не писала с утра.       — Давление. Ох, ужасная вещь. В общем, Камилль, вся ответственность ложится на твои плечи.       — Да, Эмилия, конечно, я всё сделаю в лучшем виде, — старается как можно спокойнее ответить Камилль. В то, что Фрейе нездоровится, ей верится с трудом. Та так долго грезила об этой возможности. Фрейя Кларк скорее бы съела любимые туфли, чем отказалась бы задать вопросы One Direction! Фанатка всё же она, а не Ками, но делать нечего, придётся быть приветливой и любезной, профессионализм, все дела.       — Чудненько. Тогда я перешлю тебе список вопросов Фрейи, добавишь к своим.       — Могу некоторые изменить, если не сочту уместным их задать?       — Да. Действуй по ситуации. Спасибо, дорогая!       — Вам спасибо.       — Что такое? — спрашивает Адам, видя, как мрачнеет Камилль, закончив разговаривать с Эмилией.       — Фрейя заболела, и мне одной придётся брать у них интервью.       — Заболела? — недоверчиво переспрашивает Адам. — Вчера же она прекрасно себя чувствовала.       — Вот и я о том же. Не верю я, что болеет. Готова поспорить, что хандрит из-за расставания.       — Опять?       Камилль хлопает его по плечу.       — Снова.       — Так ведь и сердце может не выдержать.       Выйдя из отеля, они направляются в сторону своего любимого кафе. Ками пишет Фрейе, особо не надеясь на ответ: она либо спит, напившись вчера, либо уже сидит и строчит статью. Её отношения и расставания — её, грубо говоря, хлеб. В их журнале её называли «Кэрри Брэдшоу местного разлива», и Фрейя нисколько не обижалась. Она получала сердечные раны, писала статьи, читательницы ждали и с удовольствием читали, особо, как думает Камилль, не задумываясь над тем, через что пришлось пройти Фрейе, чтобы они прочитали это в колонке — а что ещё нужно журналисту?       Пообедать не получилось: Эмилия присылает список вопросов, и пока Адам ходит за чаем и салатом, Камилль на грани того, чтобы начать биться головой о стол. Она прекрасно понимает, о чём пишет Фрейя, но вот ей бы, например, не очень хотелось бы копаться в личной жизни или спрашивать о том, как на них повлиял уход Зейна из группы. Последний вопрос уже был столько раз задан с марта, что Ками кажется, что за ещё один такой вопрос One Direction начнут швыряться в журналистов микрофонами.       Камилль, поедая салат, просит Адама зачитывать вопросы и убирать, по её мнению, лишние. Некоторые они переделывают, считая абсурдными.       — Ну, хотя бы с таким списком вопросов нас не прогонят, — пытается потушить Адам, когда они заканчивают вносить правки.       — Да, на первые пять минут хватит, — Ками убирает ежедневник и телефон в сумку. Ответа от Кларк она так и не получает. — Господи, хоть бы сегодня мы не облажались.       — Не облажаемся, наших с тобой знаний о One Direction хватит.       Ками усмехается: она могла даже не читать их интервью или смотреть видео, у неё для этого были Одри и Фрейя, которые ежедневно снабжали её информацией. Одри, видимо, считала, что день будет прожит зря, если не начать его с четверых парней, а Фрейя постоянно была начеку: ждала очередные порции слухов, сплетен и новостей: в каком клубе танцевал Гарри, где познакомился Луи с матерью своего ребёнка и тому подобное.       Камилль занимает место в зале, пока Адам, вооружившись фотоаппаратом, отправляется делать снимки. Он напоминает ей коршуна на охоте, и она улыбается. Нет, он не станет тыкать камерой прямо в лицо человеку, он серьёзно относится к тому, что делает, стремясь передать человека, его чувства и эмоции, а не просто сделать красивый снимок.       Она припоминает легендарные интервью One Direction и думает, что за столько лет парни наконец-то научились вести себя нормально, а не создавать хаос, вызывая у интервьюеров желание их придушить. Она думает так ровно до того момента, пока они не открывают рты.       Лиам серьёзен, и на вопросы собирается отвечать таким же образом. Луи улыбается, изредка говорит что-то Гарри и подначивает Лиама, заставляя того сдерживаться от желания закатить глаза (или ударить Луи). Найл и Гарри произносят фразы и шутки, понятные лишь им двоим. Камилль не может не отметить — Найл смеётся заразительно и сложно сдержаться, чтобы не рассмеяться в ответ.       Когда спрашивают Гарри, то он не торопится с ответом, говоря медленно и тщательно подбирая слова. Не из-за того, что не знает, что сказать, нет; Камилль уверена — он ещё как знает, что сказать, потому что начитан (чего стоит признание Лиама о том, кто снабжает их книжками для прочтения) и любит рассуждать. И без разницы, что журналисты порой не понимают ход его мыслей; он говорит то, что хочет, и за это, Ками думает, его можно уважать.       — Мистер Стайлс, ходят слухи, — начинает одна из журналисток, первая поднявшая руку, — что «Walking in the Wind» написана о Зейне Малике, покинувшим группу в марте. Например, об этом говорят слова «We had some good times, didn't we? We had some good tricks up our sleeve». Ваша группа известна тем, что вы любите разыгрывать друг друга. Это правда?       — Вы бы ещё сказали, что A.М. расшифровывается как After Malik, — произносит Адам, вернувшийся на своё место, на ухо Камилль.       — Отлично, что мы убрали этот тупой вопрос из списка, — шутит она. — Его задал кто-то другой, но мы всё равно получили ответ на наш вопрос.       — О да, мы любим розыгрыши, — кивает Найл. — Смех, пранки, приколы.       — Благодарю за вопрос, мисс…       — Уильямс.       — Мисс Уильямс… — продолжает Гарри. Он не смотрит на журналистку, скользит взглядом по залу и останавливается, замечая Адама и Камилль. Не заметить их сложно — на Грин яркий брючный костюм из красно-жёлтой клетки с зелёными и синими вкраплениями. Она напоминает ему на мгновение Джиджи Хадид, сходство поражает, но потом он понимает, что не может же модель сейчас сидеть в зале и задавать вопросы. Тёмноволосый парень что-то говорит ей на ухо, и она улыбается, а затем хлопает его ладонью по колену.       Гарри прикусывает кончик большого пальца и произносит, смотря прямо на Камилль:       — Чудесный пиджак!       Присутствующие оборачиваются, смотря на Камилль. Та понимает, что должна как-то отреагировать (не каждый день вас замечает сам Гарри Стайлс), поэтому сдержанно улыбается (не так, как Адаму) и громко произносит, стараясь звучать максимально благодарно (иначе за другую интонацию останется без работы):       — Спасибо!       Гарри отвечает:       — Всегда пожалуйста!       И возвращается к вопросу журналистки:       — Простите, что отвлёкся, но вы же знаете, как я люблю интересные пиджаки, — извиняется он, вызывая улыбку у присутствующих. — Я считаю, что у каждого своя интерпретация. Я думаю, что песня описывает уход от человека и тоску по нему. Но ты знаешь, что однажды вы встретитесь снова.       Остаток пресс-конференции проходит спокойно, только журналистка с вопросом о «Walking in the Wind» периодически оценивающе смотрит на Камилль. Камилль на один из её таких взглядов приподнимает бровь, задавая вопрос «Что-то не так?», после которого на неё больше никто не косится.       Когда Ками и Адам направляются на интервью для журнала, она думает: можно ли сцену с пиджаком считать за удачное начало общения? Или их всё же выгонят, когда она начнёт задавать вопросы? Потому что, ей кажется, как бы она и Адам не постарались их переделать, вышло не очень. Два слова: глянцевый журнал.       Она входит в светлое помещение с окнами в пол и первым, кто на неё обращает внимание, становится Луи. Ками скользит взглядом по его тёмно-коричневой кофте, чёрным джинсам и излюбленным конверсам. Он встаёт с дивана и подходит к ней, протягивая руку.       — Думаю, ты знаешь, как меня зовут, — усмехается он. — А как зовут тебя, обладательница «интересного пиджака»?       — Камилль Грин, — отвечает она, пожимая руку в ответ. У Луи хватка крепкая.       — Камилла?       — Камилль. С мягким знаком на конце, — поправляет она.       — Прости. Я думал, что ты…       «Давай, говори», — думает Камилль.       — Ты очень похожа на Джиджи, — признаётся он.       — Уверяю, на этом наше сходство и заканчивается.       Он усмехается, сверкая голубыми глазами.       — Да, это я понял по твоему произношению. Приятно услышать что-то британское, а не только глупые шутки, — он кивает в сторону Найла и Гарри, стоящих у окна. — И рост. Ты ниже. И миниатюрнее.       — Спасибо, — она улыбается и прокашливается. — Сегодня только я буду брать у вас интервью, так как моя коллега неважно себя чувствует. Наш фотограф Адам сделает несколько фотографий, — Ками полуоборачивается и указывает на Адама.       Следом с ней здоровается Лиам, затем подтягивается, широко улыбаясь, Найл. Гарри оказывается последним, кто пожимает ей руку. Она почему-то смущается и одёргивает пиджак, опуская голову и прерывая зрительный контакт. Гарри смотрит слишком пристально, словно намеревается влезть в самую душу, а ей от такого становится некомфортно.       Они устраиваются на диванах: парни — напротив неё. Камилль достаёт из сумки ежедневник и ручку, вытаскивает из кармана пиджака телефон.       — Вы же не против?..       — Пожалуйста, — произносит Лиам, — а то не успеешь записывать длинные предложения Гарри.       — Лиам, если тебе не нравится, как я говорю, то это твои проблемы, — обращается к нему Гарри, — потому что я — это я.       — Тебя все на интервью просят говорить чуть быстрее, это не мои слова.       — Всё в порядке, — вмешивается Камилль. Она снимает с левого запястья резинку и торопливо забирает волосы в хвост. — Мы как-то брали интервью у Минаж и справились, так что… Итак, — она открывает ежедневник, — поговорим о вашем альбоме. Как бы вы его описали? — задаёт Грин вопрос, который сегодня так и не прозвучал на пресс-конференции. Она считает, что это — преступление.       — У нас полный набор на альбоме, — первым отвечает Луи. — Песни о любви, о различных её видах; песни о краткосрочных отношениях, песни о расставаниях, песни о возвращении.       — Своеобразный, — произносит Гарри, упираясь локтем в колено и смотря на Камилль, — в плане звучания. Оно отличается от нашего предыдущего альбома.       — Мы экспериментировали и и работали с разными авторами песен, — добавляет Лиам. — Чудесный опыт.       — Тексты песен стали взрослее? — она усмехается. — Давайте поговорим о «Temporary Fix».       — Я раньше говорил, — начинает Луи, — что Найл у нас — церковный мальчик. Какой из него плохиш? А он взял и написал «Temporary Fix», представляете? И присылает мне, мол, зацени, продолжение «No Control».       — Лицо Луи, — продолжает Стайлс, — в тот момент было бесценно.       Парни начинают смеяться. Ками наслышана про «No Control» от Одри, которая, кажется, впервые её услышав, умерла и воскресла, по крайней мере, вопли в доме были нечеловеческие.       Если в воздухе и было какое-то напряжение или нервозность, то после этого вопроса это всё ушло. Они расслабляются, видя, что Камилль действительно интересны их альбом (а не кому из бывших посвящена та или иная песня) и их музыка. Она расспрашивает о музыкальных предпочтениях; о том, как происходил процесс написания и насколько название ему соответствует.       — Спасибо, — она протягивает руку, когда интервью закончено, а Адам тем временем делает последние фотографии. — Было приятно с вами поработать.       — Нам тоже было приятно, — Лиам кивает.       — Это было лишь первое интервью из серии, — Камилль хмыкает. — Может, я вам разонравлюсь.       — Поверь, если бы нам не понравилось, то мы бы не так охотно отвечали, Камилль. И не согласились бы на, как ты сказала, «серию интервью».       — Приятные парни, — выносит свой вердикт Адам, когда они выходят на улицу. Ками закатывает глаза.       — У тебя все приятные.       — Они простые в общении. И не зазвездились. Некоторые, вспомни, целый список требований к интервью высказывают. А здесь всё было в разы проще. И ты себе пару баллов пиджаком накинула.       — Тебе так понравился мой пиджак? Можешь забрать.       — Вещами не обделён, — Адам смотрит на наручные часы. — Возвращаемся в издательство?       Камилль вновь проверяет телефон: никаких известий от Фрейи. Она качает головой.       — Езжай, я задержусь. Нужно всё же проверить Фрейю. Вдруг ей действительно нездоровится?       — Согласен. Я прикрою тебя, если Эмилия спросит, где ты.       Когда Фрейя открывает ей дверь, бровь Камилль невольно приподнимается: всё так, как она и думала.       — Опять?       Фрейя картинно заламывает руки и стонет:       — Снова!
       Развернувшись, направляется в спальню, начиная причитать. Камилль закрывает дверь, попутно набирая Адаму сообщение.       Кларк садится на кровать, берёт в руки манго, которое она очищала до того, как появление Камилль прервало её. Ками проходит в комнату и смотрит на экран телевизора: «Дневник Бриджит Джонс», классика Фрейи Кларк, когда её в очередной раз бросает парень.       — И как это было в этот раз?       — Ты же знаешь: я не люблю говорить и думать о плохом, я преобразовываю это в статью. Вот её и прочитаешь на сайте, как будет готова.       Камилль опускается на кровать напротив Фрейи, которая уж слишком сосредоточенно чистила манго для человека, который старается абстрагироваться от плохого.       — Не вздумай винить себя, слышишь?       — Я думала, что он другой, — вздыхает Фрейя. — Думала, что в этот раз мне уж точно повезёт. А вместо этого… Видимо, действительно, из отношений, которые завязываются на сексе, ничего хорошего не выходит. Влечение и страсть проходят, а ты остаёшься с разочарованиями. Просто ужасно, но… — она поднимает голову и прищуривается, смотря Камилль в глаза. — Расскажи мне, как сегодня всё прошло.       Камилль нравится умение Фрейи переключаться с личной драмы на рабочие вопросы. Ещё пару минут назад она была готова напороться на нож, который держала в руке, зато сейчас сверкает глазами и готова расспрашивать о One Direction. Ками так не может — когда случается неудача, она начинает копаться в себе и буквально «съедать» саму себя. Отвратительная привычка, от которой она уже который год пытается безуспешно избавиться.       — Пресс-конференция…       — Я видела. Онлайн смотрела, — она широко улыбается. — «Чудесный пиджак»! На твоём месте, Ками, я бы носила его не снимая.       — Заткнись, я тебя прошу. И вообще, — Камилль хмурится, — я в последний раз отдувалась одна. В следующий раз я не намерена проходить через это без тебя. Даже если тебя один из твоих будущих парней прикончит, будь добра: приди и возьми интервью.       — Так как тебе?       — Сладкие мальчики — не мой профиль.       — Да ладно! Они давно уже не сладкие мальчики! Ты мускулы Лиама и Найла видела? А Луи с Гарри? Кстати, как тебе Гарри?       Камилль пожимает плечами. А как ей Гарри Стайлс? Неприлично хорош собой, нельзя таким быть, у людей из-за таких, как он, начинают развиваться комплексы. Ухаживает за собой (волосы пусть и распущенные, но чистые), пользуется приятным парфюмом (не таким, как Джим из журнала, которого благодаря одеколону за километр можно учуять); что-то освежающее, какие-то хвойные нотки, похожий, кажется, предпочитает папа.       — Приятный в общении. Начитанный, на столике в комнате была стопка книг, которые он потом складывал в рюкзак. Но всё равно, — с нажимом повторяет она, — сладкие мальчики — не мой профиль.       Фрейя смеётся.       — Это мой профиль, — мрачно шутит она. — Тебе в жизни такие ублюдки не попадаются.       — Ну, мне попался Джош…       — Уверена, он не самый плохой вариант. По крайней мере, он не сбежал от тебя после третьего свидания.       — Новая статья будет об этом? О третьем свидании?       Фрейя качает об этом.       — Нет. Она будет называться так: «Пять фраз, после которых понятно, что парня вы больше не увидите».       Камилль думает, что Фрейя с такими темпами скоро дойдёт до статей, в которых будет рассказывать, где и как лучше закопать тело парня.