Made In The A.M.

I want to build you a boat One that's strong as you are free So any time you think that your heart is gonna sink You know it won't I want to build you a boat

      Рано или поздно, но хорошее имеет свойство заканчиваться. Веселые дни, когда они гуляли по ЛА, посещали концерты One Direction и проводили с ними свободное время в гостиничных номерах заканчивается, поскольку наступает время возвращения в Нью-Йорк.       — Может, останетесь с нами ещё на пару дней? Если нужно, мы оплатим вам проживание, — предлагает Найл.       — Боюсь, если мы на такое согласимся, то останемся без работы, — хмыкает Фрейя, впихивая в свой чемодан ярко-красную вязаную кофту.       — Мы могли бы договориться с вашей начальницей, думаю, она бы не отказалась…       — О, тогда нас возненавидит весь журнал, — смеётся она, — потому что работать с вами — одно удовольствие. Комфортно, увлекательно и весело.       — Спасибо, Найл, — мягко улыбается Камилль, — за предложение, но мы должны вернуться в Нью-Йорк. Работа никуда не денется, к сожалению, нужно и про офис не забывать.       — Ты едешь с нами? — спрашивает Одри, обращаясь к Джошу. Тот качает головой.       — Я ещё на пару дней задержусь в ЛА. Лайла выбила билеты на какой-то модный показ, нужно посетить. А то что, получается, зря она за костюмом охотилась?       Ками думает, что ей как никак нужна эта временная передышка, потому что смотреть на Гарри Стайлса — причину её провала на личном и профессиональном фронте — невыносимо. Он одним лишь своим видом напоминает ей о том, что она нарушила рабочую этику, позволив себе с ним сблизиться.       Джош напоследок в номере крепко обнимает Ками и целует её в висок. Она вопросительно приподнимает бровь, шепча ему на ухо:       — И зачем это?       — Хочу посмотреть, будет ли он ревновать. Кажется, ревнует, — довольно отвечает Карпентер, отпуская её. — Я доволен. Просто, но эффективно.       В Нью-Йорке в аэропорту они задерживаются, чтобы посадить сестру Камилль на самолёт до Лондона.       — Ками, я хотела кое-что спросить.       — Да?       — Ты будешь у меня на декабрьском балу?       Ками переспрашивает:       — А я тебе там нужна?       — Нужна.       — А как же…       — Подвинется, — отрезает Одри. — Спасибо! — добавляет, крепко обнимая Ками. Затем в объятиях оказывается и Фрейя; Адам от поцелуев уворачивается.       — Эх, вот каникулы и закончились, — грустно произносит Фрейя, провожая взглядом фигурку Одри в зелёном пальто. — Да, уж, каникулы закончились. Теперь настал черёд возвращаться в редакцию.       — Нам же предлагали задержаться. Могла бы остаться.       — Боже, Адам, ну ты подумай, что так нельзя! — неожиданно с раздражением восклицает Кларк, отворачиваясь от Адама и закатывая глаза. Ками приподнимает брови, подхватывая чемодан и протискиваясь мимо друзей. В последнее время она замечала возникшее между Фрейей и Адамом напряжение, но думала, что ей показалось. Теперь же, после этой сцены в аэропорту, она укрепилась в мысли, что между ними что-то произошло в ЛА. Что именно, она не решилась спросить, думая, что ребята сами расскажут, если захотят.       Но на этом странности не заканчиваются. Они продолжаются и на следующий день, когда Грин приходит на работу.       — Мне кажется, или на меня сегодня полжурнала косится? — Камилль приподнимает бровь, оборачиваясь. Три девушки из другого отдела, очевидно, говорившие о ней, принимаются с новой силой шептаться, поймав её взгляд. — Я права?       — Ой, Ками, мы же работаем в женском журнале, всегда найдут, за что зацепиться.       — Я сегодня как-то не так выгляжу? Что-то забыла надеть? Юбку, рубашку?       Фрейя качает головой, быстро что-то печатая.       — Два слова, Ками — женский коллектив.       — Но на тебя тоже косятся.       — Да тебе кажется.       — Не думаю, — вклинивается в их диалог Адам. — Кое-что есть. Смотрите.       Фрейя и Камилль переглядываются, но послушно подходят к Адаму, обступая его с двух сторон. Он открывает Instagram и показывает им свежие сплетни. Фрейя приподнимает брови, глядя на фотографии (на которых красовались она и Камилла), сделанные за завтраком с One Direction, а точнее, с Луи и Гарри. Автор статьи приписывает Фрейе и Луи «легкий рабочий флирт», Камилле припоминает отношения с Джошем Карпентером. Вдобавок, «анонимный источник» утверждает, что Гарри Стайлс был с ней всегда очень любезен. Даже слишком для «журналистки».       — Анонимным источником, наверное, выступал Пит, — шутит Кларк. — Помните его? Это тот, которого в прошлом месяце уволили за то, что он собирал слухи и сплетни не о звёздах, а о собственных коллегах.       Камилль наклоняется ближе к экрану телефона и смотрит на ссылку на сайт, где статья была опубликована.       — Да уж… Но зато теперь понятно, почему на нас с Фрейей смотрели с завистью. Интересно, это видела…       — Камилль! Загляни ко мне сейчас же!
       — Видела, — вздыхает Камилла и разворачивается, чтобы направиться в кабинет Эмилии.       — Я уже в курсе слухов, — начинает женщина, жестом предлагая Камилль сесть. — Часть, связанная с Фрейей меня не слишком интересует — с кем ей только романов из-за её рубрики не приписывали. Поэтому спрошу о Гарри Стайлс — это правда, что написано? Он действительно относится к тебе как-то… Иначе?       Камилль не выдерживает. Сверкнув зелёными глазами, она говорит, не сводя глаз с Эмилии:       — Вам не кажется, что это — моё личное дело, как ко мне кто относится? Я пишу о музыке. О ней меня и спрашивайте. Спекулировать на тему отношений с Гарри Стайлсом я не собираюсь, поэтому, какая разница, есть ли между нами что-то или нет. Моя личная жизнь, — выделяет она слово «моя», — не должна касаться моей работы.       По лицу Фокс журналистка понимает, что женщина недовольна её ответом. Очень недовольна.       — Может, в чём-то ты и права, но не забывайся, где ты находишься. Ты должна быть благодарна мне за то, что я взяла тебя на работу.       Ками думает, что должна быть за это благодарна Меган, которая разглядела в ней потенциал и поддерживала в ней тягу к писательству.       — Я благодарна Вам, Эмилия, но замечу ещё раз: моя специализация — колонка о музыке, а не разбор своих личных отношений. За этим можете обращаться к Фрейе.       — Это твоё окончательное решение?       Ками кивает, удивлённая её вопросом.       — Да.       — Что ж, хорошо, — Эмилия берёт в руки телефон и кому-то быстро начинает набирать сообщение. — Можешь быть свободна. Отдай заметки об ЛА ребятам из отдела по путешествиям.       — Поняла.       Камилль спускается на этаж ниже и заглядывает в названный Эмилией отдел, отдавая материал по ЛА. Наступает время обеда, которое она, Фрейя и Адам проводят вместе, купив кофе, чай и бутерброды.       — Жуйте быстрее, нам ещё сейчас брать интервью у самой Тейлор Свифт! — несмотря на то, что кофе был очень горячим, Фрейя пьёт его большими глотками. — Господи, я так рада, что это поручили нам!       — Сейчас, только возьму свой ежедневник, — Камилль открывает ящик стола и с недоумением смотрит на место, где ещё утром лежала чёрная книжка. — Эм?..       — Не медли, Ками!
       — Ежедневника нет, хотя я помню, что доставала его из рюкзака и…       — Ками-сама!       Решив разобраться с пропажей ежедневника чуть позже, Камилль закрывает ящик стола и направляется за подругой. Она не жаловалась на плохую память и точно помнила, что выкладывала его на стол, как пришла, а затем и в сам ящик стола, она так делала всё время, что работала здесь.       — Камилла Грин, журнал «Falling». Не возражаете, если задам несколько вопросов? Меня интересует Ваша музыка, мисс Свифт.       Тейлор улыбается и кивает.       Интервью начинается.

***

      Ежедневник так и не находится: ни на работе, ни дома, поэтому Камилль со спокойной душой, приняв душ, открывает бутылку вина и устраивается на подоконнике своей квартиры. Она без настроения: ей кажется, что ей отрубили как минимум руку. Как максимум — лишили самого дорогого на свете. В принципе, она дублировала материал и на ноутбук, но в ежедневнике была не только работа, но и её личная жизнь.       — Я чётко помню, что оставила его в ящике стола, — произносит она, делая глоток. — У нас что, вор завёлся? Да быть такого не может. Никогда такого не было.       Раздаётся звонок в дверь. Камилль смотрит на часы: время позднее, ночное, она никого не ждёт. Но звонок повторяется, поэтому она слезает с подоконника и идёт к двери. Открывает её и не верит своим глазам.       — Ты здесь.        Гарри усмехается и ставит сумку на пол, а затем откидывает лезущие в глаза волосы ладонью.       — Только-только с самолета. Чертовски устал, но сильнее всего хотел увидеть тебя.        Он протягивает к Камилль руки, чтобы заключить её в объятия. Она улыбается и в несколько шагов сокращает разделяющее их расстояние, обхватывая шею Стайлса руками и прижимаясь щекой к его щеке. Гарри обнимает её, думая, что в махровом нежно-розовом халате она выглядит мило и беззащитно.       — Я так рада, что ты приехал, — искренне произносит она, думая, что его появление — самое лучшее событие, произошедшее с ней сегодня.       — Я тоже, — он целует её в висок. — Я весь твой, как только приму душ, окей?       — И поешь.       — И поем, — нехотя соглашается он. — Сюрприз удался, да? — спрашивает он, вместе с ней двигаясь к дивану.       Камилль улыбается, кивая. Гарри хмурится: видимо, что-то в её лице ему не нравится.       — Ты какая-то грустная.       — Не мог бы… Не мог бы ты обнять меня? День был кошмарный.       — Иди ко мне.       Гарри, взяв её за руку, усаживает к себе на колени. Камилль крепко обхватывает его шею руками, утыкаясь носом в изгиб шеи и плеча. Его ладони скользят по её талии, прижимая к себе. Она бросает взгляд на их ноги и думает, как же Гарри помещается в её маленькой и захламлённой квартирке. Это странно, но он не кажется ей лишним. Кажется, что он всегда был здесь.       — Что случилось?       Камилль выкладывает — пересказывает сегодняшнюю статью, говорит о потере ежедневника, умалчивая лишь о желании Эмилии узнать, что их связывает. С этим, решает Грин, она сама разберётся. Она не должна грузить Гарри своей работой.       — Люди любят вешать ярлыки, желая видеть то, что нужно им, — Гарри поглаживает её по талии. — Ты не должна об этом думать. Как и о жёлтых газетёнках и сплетнях. Ты знаешь правду, знает человек, которого эта правда касается. Этого достаточно.       — Думаешь?       — Уверен.       — Я понимаю это, — признаётся она, — но ничего не могу с собой поделать. А ещё этот ежедневник… Меня просто, видимо, всё это в совокупности и подкосило.       — Мы не всемогущие, — соглашается Гарри, — поэтому, видимо, я не зря приехал.       — А зачем ты вообще приехал? Кроме меня? Появились какие-то дела?       — Я приехал, потому что я хочу написать тебе песню, — делает отсылку к песне Стайлс, улыбаясь. Камилль улыбается в ответ, вдыхая его парфюм от «Гуччи» и запуская пальцы в его волосы.       — Я быстро приму душ, а ты иди в спальню, — Гарри ссаживает её со своих коленей на диван. Она с улыбкой наблюдает за тем, как он открывает сумку, достаёт сменную одежду, ванные принадлежности и, поцеловав её, направляется в ванную комнату.       Ками направляется в спальню. Она ложится на кровать и дожидается его возвращения, прокручивая весь день в голове и в очередной раз сетуя на потерю ежедневника. Спустя пятнадцать минут в комнате появляется Гарри, вытирая волосы полотенцем.       — Сегодня я не в настроении, чтобы… — Камилль не договаривает, укладываясь поудобнее на подушке. — Ты понял. Если ты здесь за этим, то…        Гарри усмехается, садясь на кровать и оборачиваясь, чтобы видеть её лицо. Он хлопает её по лодыжке, заставляя обратить на себя внимание. Светло-зелёные глаза Ками смотрят вопросительно.       — Если хочешь, я могу уйти, — произносит он тихо, и голос у него низкий и хриплый. — Камилль, я…       — Не хочу. Хочу, чтобы ты остался.       — Точно?       — Да. Только, пожалуйста, поешь, я разогрела тебе еду. Она в микроволновке.       — Я не голоден, — Стайлс укладывается позади неё и прижимает к себе со спины, целуя при этом в уголок губ. — Спасибо, что заботишься обо мне. Мне очень приятно.       — А как же иначе?       — Знаешь, с тобой я начинаю верить в теорию «Дом — это не место, а человек».       Ками улыбается, рассматривая его руку с кольцами и думая, что сегодняшнее выступление перед Эмилией стоило этих слов.