Made In The A.M.

Hey, hey, hey Oh, why you wearing that to walk out of my life? Hey, hey, hey Oh, even though it's over you should stay tonight Hey, hey, hey If tomorrow you won't be mine Won't you give it to me one last time? Oh, baby, let me love you goodbye

      Жизнь значительно упрощается, когда у тебя нет секретов от дорогих тебе людей. Камилль кажется, что даже дышать стало легче. Она знает, что Джош не станет болтать направо и налево, как и то, что он не станет шутить на эту тему.       Может, одной из основ их дружбы является то, что они не вмешиваются в отношения друг друга. Джош знает, что она — с Гарри. Захочет рассказать что-то ещё — отлично, он послушает, но сам лезть не будет. Такой же позиции придерживается и Камилль, узнавая об очередном романе своего бывшего.       — Привет! — в экране ноутбука появляется Меган. — Как вы там?       — Отлично, мам! — Одри широко улыбается. — Ты как?       — Чудесно! Ваш папа должен приехать в эти выходные.       — Ух ты, здорово!       Камилль за время диалога не произносит ни слова, наблюдая за сестрой и мачехой. Это замечает Меган, что вызывает у неё подозрение. Она интересуется, приподнимая брови:       — Вы никуда там не вляпались? А то Ками сама на себя не похожа.       — Нет, — отвечает Одри, искренне удивляясь, — мы помним твои слова, поэтому постарались никуда не ввязаться.       Этот ответ устраивает женщину.       — Прошу, чтобы всё так и осталось до вашего возвращения домой.       Сестры переглядываются друг с другом и улыбаются. Ками думает, что лично она вляпалась. Сначала связалась с Гарри Стайлсом, затем поругалась из-за него с Джошем, помирилась с Джошем. И то, наверное, это чудо — если бы не фанаты, решившие сорвать джек-пот, то не разговаривать им больше.       Одри прикусывает губу. Мозг услужливо напоминает, что у неё больше нет партнёра (и парня по совместительству) для декабрьского бала. Не пойти она не может, потому что очень ждала его, тщательно подошла к выбору платья и туфель, словно собиралась под венец, а не в школу. Тем более, этот бал важен для неё, так как Одри именно там собиралась вывести отношения со своим парнем на новый уровень. Но не менять же все планы из-за того, что они расстались, когда столько всего сделано?       Маме и сестре в том, что она осталась без партнёра, она не признаётся. Такие вещи обсуждать с родителем ей кажется неловко, пусть Одри и знает, что Меган поймёт и не будет осуждать. Папе говорить тоже нет смысла — пусть он тоже поймёт, но он постоянно в разъездах, когда ему вникать в драму старшеклассницы?       Она хотела поговорить об этом с Камилль, но чувствует что у той есть свои проблемы, а сваливать на неё ещё и свои она не собиралась. Не потому, что Ками сочтёт их детскими, а потому, что у неё своих по горло. Одри видела, как Камилль мрачнела, стоило упомянуть Эмилию или работу.       «Ладно, — рассудила Грин, тряхнув копной светлых и кудрявых волос, — что-нибудь придумаю. Выкручусь!»       Примерно также рассуждает и Камилль, у которой появилось дурное предчувствие.       — Выступление на Jingle Ball было потрясающим! — довольно произносит Адам, просматривая сделанные фотографии. — Фотографии просто загляденье!
       — Адам, мы там тоже были и всё видели, — закатывает глаза Фрейя, набирая текст.       — Больше ему для счастья ничего не нужно, — шутит Камилль, поудобнее устраиваясь на диване и продолжая свою статью об альбоме One Direction.       — Кто из вас напишет о Jingle Ball для онлайн-версии журнала?       — Можно я? — спрашивает Фрейя. — Я хочу отойти от любовной рубрики и попробовать себя в чём-то другом. Ками, подстрахуешь если что?       — Да, ты только не в самый последний момент мне сообщай, что у тебя не получается.       — Оке-е-е-й, — тянет Кларк, возвращаясь к работе. Лиам подсаживается к ним на диван и говорит, вертя в руках бутылку минералки:       — Так интересно за вами наблюдать. У вас есть какие-нибудь смешные истории со знаменитостями, с которыми вы работали?       — Так сходу и не вспомнишь… — начинает Фрейя, но её перебивает Камилль:       — Вообще-то, есть один случай… Когда в коридоре Фрейю поцеловал…       — Боги, Камилль, я же просила! О таком стыдно рассказывать!       — Ну-ка, что за случай? — к беседе подключается Найл. — Рассказывайте! Вы в курсе наших нелепых историй, в курсе должны быть и мы!       — Камилль! — стонет Кларк.       Одри сидит в кресле в углу и под мольбы Фрейи остановиться, под рассказ Адама и Ками листает ленту в Instagram’e. Она натыкается на статью о том, что подошли к концу отношения Джоша Карпентера и какой-то японской модели, имя и фамилию которой Одри бы не запомнила даже при всём желании. Она хмурится и бросает взгляд на сестру, думая, что та бы прокомментировала ситуацию, если бы была в курсе.       Грин думает, что, должно быть, сейчас Джошу одиноко и грустно. Мама говорит, что в такие моменты с человеком должен быть кто-то рядом, иначе так можно свихнуться.       Когда сестра заканчивает рассказывать историю, Одри спрашивает её, может ли она навестить Джоша. Она показывает Камилль статью и говорит, что его нужно утешить.       — Кто-то должен поехать, — упрямо повторяет она. — Вспомни, что обычно мама говорит в таких ситуациях. Можно поеду я?       Ками поджимает губы,       — Уже темно. И поздно. Не хочу отпускать тебя одну. Да и сама поехать не могу — нужно закончить несколько статей для Эмилии. Чёрт…       — Пожалуйста, Камилль, я буду осторожна! Могу тебе даже видео и фото снимать на протяжении всего пути к Джошу.       — Одри, — мягко начинает Ками, — я думаю, что Джош — не маленький мальчик. Ночь проведёт один. А завтра вместе к нему поедем.       Одри, может быть, и устроил бы такой вариант, но в их беседу неожиданно вклинивается Луи и вызывается отвезти её.       — Спасибо, Луи, но не стоит…       — Перестань, мне несложно, — отмахивается Томлинсон. — Я хотел развеяться и покататься по городу, заодно и Одри подброшу. Собирайся, — кивает он Грин. — Доведу её прямо до дверей, — обращается уже к Камилль.       — Ладно, — соглашается та. — Ты хочешь у него с ночёвкой остаться?       Одри кивает.       — Тогда попросишь его привезти тебя в отель. Или позвонишь мне, если у него не будет получаться.       Одри кажется, что она никогда в жизни так быстро не собиралась. Луи держит своё слово: довозит и провожает её до двери квартиры Джоша.       — Спасибо, Луи, за то, что со мной возишься.       Он отмахивается.       — Ерунда. Спокойной ночи, Одри.       — Спокойной ночи.       Джош не ожидает её увидеть, когда открывает дверь. Одри читает явное изумление в его глазах, но понимает, что назад дороги нет.       — Да уж, а говорят ещё, что англичане пунктуальны, — Джош смотрит на часы на запястье. — Ты время видела?       — Я приехала, как узнала.       — Узнала? Откуда? — он приподнимает брови, пропуская Грин в квартиру.       — Я узнала из Instagram'a. Как ты?       — Да уж, теперь о таком узнают через Интернет.       — Верно, но я хочу услышать версию от тебя, — Одри нервным движением заправляет за ухо прядь волос. — До этой японской размалеванной куклы мне нет дела.       — Да рассказывать, по сути, нечего. Ты останешься на ночь?       — Да. Ты отвезёшь меня завтра утром в отель?       — Конечно.       Одри направляется в ванную, а Карпентер расправляет в гостиной диван и застилает кровать в комнате чистым постельным бельём. Когда она возвращается в комнату, он сидит на постели. Она осторожно опускается рядом.       — Так в чём же дело?       — Всё просто: она выбрала себе цель поинтереснее. Которая, наверное, будет кататься с ней по миру и наблюдать, как она вышагивает по подиуму. А я так не могу. У меня тоже есть свои чувства и желания, своя карьера, в конце концов, которой я хочу заниматься.       Одри возмущена до глубины души.       — Хотя… Может… Мужчины, Одри, эгоисты. Бедные женщины.       — Ты не такой, Джош. Ты делаешь всё для Ками. И для меня, — горячо заверяет она его, считая Карпентера отличным парнем, которого не испортила ни растущая популярность, ни карьера, ни появление денег. Он для неё Джош в джинсах и футболке, которого однажды Камилль привела в дом и представила как своего молодого человека.       Одри вздыхает и подпирает щёку рукой.       — Почему же выбирают не нас?       — В смысле? У тебя тоже что-то произошло?       — Рассказывать, по сути, нечего, — повторяет она его слова.       — Но есть, что сказать. Давай, я слушаю.       — Я долгое время (чуть больше года) встречалась с одним человеком. Мы должны были пойти вместе с ним на декабрьский бал. Но в последнее время… он хотел, чтобы мы занялись сексом, — она чувствует, как щеки начинают пылать: говорить о таком с парнем (с бывшим пораним своей старшей сестры) в её планы не входило, но слова сами слетают с языка: — Да и я тоже хотела, думала, что готова. Когда мы попытались, я поняла, что нет. Нет, я не хочу этого. Точнее, я не хочу, чтобы всё происходило так. Мы ещё несколько недель повстречались и расстались, потому что ему не понравилось, что я решила, что хочу потерять девственность на своих условиях. Вот и расстались. Пусть я и была влюблена в него. Джош, а всегда ли любовь — синоним боли?       Джош обхватывает её лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя. В зелёных больших глазах стоят слёзы, она прикусывает губу, не отводя взгляд.       Он качает головой.       — Нет. Я считаю, что любовь — лучшее, что может случиться с человеком, может, не всегда всё так сказочно, но это того стоит. Чувства того стоят.       Одри неожиданно приподнимается и целует его. Губы Джоша тёплые, поцелуй с привкусом мятной зубной пасты. Она лишь успевает скользнуть языком по краю его передних зубов, когда Карпентер отстраняется и хватает её за плечи.       — Ты что, по пути ко мне головой ударилась?!       — Джош! Это так грубо!       — А что я ещё должен сказать? Поощрить твоё стремление? Одри, не спеши взрослеть. Всё ты успеешь в этой жизни попробовать. Только не торопись.       — Я взрослая! — немного по-детски отвечает ему Одри.       Джош усмехается.       — Взрослая? Не смеши меня, с твоими проблемами разбираются все, кроме тебя. Далеко ходить не нужно — за тобой до сих присматривают Меган и Ками. Так что нет, Одри, ты не взрослая. Зачем ты вообще поцеловала меня?       — Не знаю, и теперь так глупо себя чувствую. Прости, Джош, мне стыдно.       Взгляд Карпентера смягчается. Он приобнимает девушку за плечи:       — Я обещаю, что не скажу Ками, что ты пыталась затащить меня в постель, но и ты кое-что мне пообещай, Одри.       — Что?       — Ты не будешь спешить. Будешь более осмотрительной в этом вопросе. И первая не полезешь.       — Хорошо. Ещё раз прости, пожалуйста. Надеюсь, это не отразится на наших отношениях.       — Всё нормально. Иди спать в спальню.       — Я могу и на диване…       — Я — джентльмен, Одри, так что ты спишь на кровати.       Она улыбается и встаёт с дивана. Затем поворачивается и задаёт вопрос:       — Джош, я могу у тебя кое-что спросить?       — Спрашивай.       — Я просто хотела сказку. Хотела, чтобы всё получилось как у наших с Ками родителей — навсегда. И думала, что так и будет с этим парнем. Мне… Мне стоит продолжать в это верить?       — Я тебе это устрою. Самый лучший день в твоей жизни. Обещаю.       — Как?       — Увидишь. Верь мне. И не прекращай верить в сказку.       Когда Одри засыпает, Джош искренне рад, что он — единственный ребёнок у родителей. Если бы у его были младший брат или сестра, то он бы утопился. Он садится на диван в гостиной, намереваясь посмотреть телевизор, когда в квартире с чехлом в руке появляется Лайла Остин — его верный маленький стилист-оруженосец, как любил шутить про неё Джош. Лайла с горящими глазами и баллончиком лака в руке смотрелась в разы воинственнее рыцарей в доспехах.       — Я его добыла!       — Говори потише, в спальне спит моя подруга.       Лайла кивает и направляется к двери, чтобы повесить на неё чехол. Джош оказывается рядом и дёргает за молнию, смотря на чёрный с золотыми завитушками пиджак от костюма. Он тянет руку, чтобы потрогать ткань, как получает за это по пальцами от Лайлы.       — Убери руки от костюма, Джош. Это, чёрт возьми, «Версаче». Прояви уважение.       — Да не переживай так, руки чистые…       Но Лайла продолжает хмуриться:       — Аккуратнее с костюмом. Не порви или…       — Не беспокойся, у меня ловкие пальцы.       — Джош…       Карпентер и сам понимает свою оплошность. Он неловко улыбается, взъерошивая волосы на затылке.       — Прозвучало… Двусмысленно, да?       Она распахивает зелёные глаза и пытается подобрать слова, чтобы убедить Джоша в обратном, но понимает, что он прав.       — Самую малость.       С Джошем у них и раньше возникали неловкие ситуации. Как-то он помогал Лайле затаскивать в квартиру комод. Девушка предлагала вызвать подмогу, но он отмахнулся, заявив, что он достаточно вынослив, чтобы разобраться с «каким-то там комодом». В другой раз, когда они выбрались в клуб, он, взяв вишню из коктейля, завязал черенок языком, пошутив, какой у него юркий язык. Лайла, выпившая в тот вечер, повторила всё с другой вишней и заявила, что и у неё ловкий язык.       В общем, они рука об руку шли с двусмысленными ситуациями.       Чтобы отвлечься, она оборачивается и натыкается взглядом на пёстрые туфли Одри возле порога.       — Извини, если помешала твоему свиданию, но я не могла не завезти тебе костюм.       — Свидание? Я просто утешал Одри. Она — младшая сестра моей бывшей девушки Камилль. Я тебе про них рассказывал.       Лайла кивает, тронутая его заботой. Она думает, что Карпентер лишь кажется легкомысленным и не заинтересованным в серьёзных отношениях, но на самом деле у него доброе и чуткое сердце.       — Знаю. Ладно, костюм у тебя, тогда я поехала домой.       — Оставайся, уже довольно поздно.       — А ты что? Будешь на полу спать?       — Я всё равно не собирался сегодня ложиться, думал работать всю ночь. Если нужна футболка, принесу.       — Ладно, только нам завтра рано вставать, постарайся хотя бы несколько часов поспать.       — Волнуешься?       — Переживаю, чтобы тональника хватило на все твои синяки под глазами.       Сходив в ванную и переодевшись в принесённую Карпентером голубую футболку, Лайла устраивается на диване, натягивая одеяло до уровня груди. Она наблюдает за засевшим на кухне с песнями Джошем и думает, что с ним интересно.       Девчонки часто жаловались, что не все знаменитости держали себя в руках и старались не капризничать по поводу и без. За Джошем такого не водилось, скорее наоборот; это он успокаивал Лайлу, когда ей казалось, что что-то идёт не так.       Она думает, что с ним приятно работать и старается не допускать мысль, что однажды они могут перестать сотрудничать. Лайла не пропадёт, это она знает; но редко когда выпадает шанс работать с кем-то, кого, как вам кажется, вы знаете не один год.       Что ж, ей определённо повезло с работодателем.