Новый год, или Что-то вроде того

Сейчас, взволнованная, смущенная, растрепанная, она пахла еще лучше, чем когда они вытащили ее из воды. Она пахла не просто желанием, она пахла домом. Мэрл еще раз с удовольствием втянул носом воздух, ощущая трепет ее дыхания, лихорадочный стук ее сердца, сокращающиеся мышцы ее ребер, горящий концентрат ее сути, скрытый под одеждой… и также чуя ее смятение, страх. Не из-за них с Дэрилом, а просто из-за того, что она не привыкла доверять себе. Природе. Не умела слушать. Слышать. Чувствовать. Нужно было дать ей возможность принять правильность происходящего. Поэтому он отступил. Вслед за ним, чуть ворча и все еще неосознанно постукивая зубами от неудовлетворенного возбуждения, сделал шаг назад Дэрил. Мэрл не мог осуждать его за это бухтение, потому что запах был невероятной силы. Сбивающий с ног. Страстный. Требовательный. Зовущий. Но по традиции самка сама должна была принять их ухаживания, а они — принять ее выбор. А вот про то, что они не должны на него влиять, нигде не говорилось. Так что Мэрл ухмыльнулся: — Что бы ты хотела узнать? Спрашивай. — Да хоть что-то… — развела руками Ирма. — В еде неприхотливы, лишь бы побольше, — подмигнул он ей. — Потребляем корм мужской для крупных пород. К туалету приучены. Линяем. — Вся добыча в семью. Прививок нет, но так мы и не болеем, — все еще немного ворчливо добавил Дэрил, но потом вполне иронично хмыкнул. — Не кастрированы. — Я так и поняла, — хихикнула Ирма и немного расслабилась. — Слушайте, это все как-то так… я… в общем, это так неожиданно… — Есть такая хуйня, — кивнул Дэрил. — Так может тогда это… по стаканчику? — А у вас есть? — Само собой, — Мэрл сделал приглашающий жест. После убедительной порции виски, всяческой трепотни и уверений, что пока она не примет ухаживания, ее никто и краем лапы не тронет, Ирма почти успокоилась. Мэрл вытащил ей со дна сумки свою выходную и относительно чистую рубашку, и они с Дэрилом даже деликатно отвернулись, пока она стягивала мокрое и укутывалась в теплую ткань. Но дальше стало сложнее, потому что как только Ирма сняла одежду, умопомрачительный аромат хлынул от нее не просто влекущей нитью, а уносящей сознание широкой волной. А когда они повернулись обратно, выяснилось, что от спиртного она соблазнительно раскраснелась и теперь выглядела… охуительно, что уж. И этому здорово способствовала освобожденная от влажного белья грудь, угадывавшаяся в широком вороте, а также голые ноги, обнаружившиеся там, где заканчивалась рубашка. — Ебутся мишки, — пробормотал Дэрил, хапнул пачку картошки-фри и тут же начал ею упихиваться, чтобы хоть как-то сгладить объем возникших эмоций. Мэрлу жрать не хотелось, поэтому ему пришлось хорошенько приложиться к бутылке «White Dog». Ирма тем временем села поближе к костру, вытянула вперед все те же опиздинительные ноги и спросила: — А вы волки по папе? Или по маме? — По ситуации, — фыркнул Дэрил и быстро затолкал в пасть бургер. — Мы — оборотни, — спокойно ответил Мэрл. — И по папе, и по маме. — А вот бабуся человеком была, — Дэрил решил присмотреть себе пирожок. Это было гораздо сложнее, чем казалось со стороны, потому что его взгляд постоянно съезжал на многообещающий ворот и на ноги. — Ну как ты. Человеком с волчьими генами. Дедуся ее как унюхал, так сразу понял, что она — та самая. Ну и она почуяла, конечно. Сообразила, о чем он толкует. Он-то в принципе неразговорчивый был, но тут, знаешь, такое дело… запах, сука… он все решает. — Не понимаю, — призналась Ирма. — Запах — и все? А остальное? Жизнь там, цели… привычки, планы, желания… они же разными могут быть. Как же… — Природа знает, кого с кем связывать, — Мэрл отпил еще своего чистоганского дистиллята, встряхнулся всем телом. — Просто слушать ее надо. А это мало кто делает. Вот и все. Остальное-то все само собой складывается. Ирма прислушалась к себе. На каком-то глубоком уровне она понимала, о чем они говорят. О том самом потоке, мерцающем звездами, переливающимся опалом и перламутром, нашедшем ее, подхватившим ее и отправившим туда, где она по его мнению должна была быть. Это было невероятно, это было иррационально, это было совершенно абсурдно, но сейчас — особенно после нескольких глотков виски — она ощущала себя на своем месте. Она ощущала себя там, куда стремилась. Она ощущала себя… в семье? …дома? Но где же здесь дом? — А… а где вы живете? — нерешительно спросила она. — Ну вот здесь. Или где получится, — увидев удивленное лицо Ирмы, Дэрил поспешно добавил. — Нет, так-то у нас есть дом. Мы там просто не бываем. — Почему? — Ну как, — пожал плечами Мэрл, — нет смысла. Да и что там без хозяйки-то? Пустой двор. Волчата не бегают… — …парного молочка с утра нет, — давя на жалость, подхватил Дэрил, — пирожочками не пахнет, часы в каминном зале стоят… — У вас есть каминный зал? — изумилась Ирма. — Типа того, — хмыкнул Дэрил. — Это ж вроде как родовое поместье клана. Или как-то так. Ирма смотрела на них во все глаза, не отрываясь. И в ее глазах были восторг, трепет, искреннее любопытство, и это было непривычно и дико приятно, особенно потому что накладывалось на нежнейший аромат ее кожи и на обольстительные прелести, маняще выглядывающие из рубашки. Короче, Мэрл все-таки решил взять себе бургер. — Раньше-то Диксонов много было, — сказал он, — теперь только мы двое. — А… где остальные? — Кто-то ушел к волкам… — Мэрл вытащил из бургера бекон — хрустящий, сочный, подкопчененький — и сожрал его отдельно. — Маньяки, — вставил Дэрил, — нажрутся грибов и воют по болотам. А потом блюют. — Кто-то завел потомство не с тем, с кем надо, — бургер зашел просто на отлично, — и наш ген не проявился. — Запах, бля, — сообщил Дэрил. — Должен быть тот самый запах. — Обычно такие уходят к людям, чтобы малышня уже по-другому жила. А кто-то, кстати, просто человеческой жизни хочет и тоже… в общем, уходит. — Эти вообще ебланы, — добавил Дэрил. — Их даже как-то жалко. Пообнюхаться с людьми — это ладно, это понятно, но уйти… — он покачал головой. — Клан никого не держит, — продолжил Мэрл, — что бы там в ваших фильмах про оборотней не показывали, — он глотнул «White Dog». — Свобода воли — для нас это важно. Ну и территория, конечно. С ней прибывает сила. Чем больше территория, тем сильнее волк. Так что грызлись. — И много нагрызли? — Джорджию, — буркнул Дэрил. — Ого! Можно было бы рассказать Ирме, что каждый из них чувствует сеть охранных камней по периметру их земли, что с утра Дэрил отказал в запросе на проход кучке мордатых оборотней из Теннесси (пусть у себя охотятся, мудилы, насрать им в череп, он еще не забыл их махалово пятилетней давности), а прямо сейчас Мэрл давал разрешение пройти истощенному семейству вампиров (бедолаги, бля, им вообще жрать нечего) с условием, что они покормятся в ближайшем лагере людей и уберутся обратно, оставив всех в живых и аккуратно убрав следы (иначе охранные камни выжгут их на месте), что они с Мэрлом знали о пересечении границ их территории вообще всеми существами (только обращали внимание лишь на важные для них)… но чуйка Дэрила говорила ему, что Ирма и так это узнает. Только чуть позже. Потому что она все равно будет с ними. Это сообщал ему не только ее запах, щедрым огнем плещущий по нервным окончаниям его нюхалки, но и она сама — положение ее жаркого, взрывающего мозг тела, пульсация крови на ее мяконьком запястье и новый шелковистый аромат, тянущийся из-под подола клетчатой рубашки Мэрла… поэтому он просто сказал: — Ага, бля. По ушам мазнул мерзкий звук — шатавшиеся по лесу и по дороге дохлые человеческие тела подошли слишком близко. Дэрил насторожился и развернулся в сторону деревьев. Мэрл задумчиво повернулся вслед за ним. — Еба, в стадо сбились, — сказал он. — Из города идут, — проворчал Дэрил, — по следу людей. — И шустро чешут, — наклонил голову Мэрл. — Кто чешет? — нервно спросила Ирма. — А, так это у нас тут зомби, — успокоительно ответил ей Мэрл. — Кто?! Ирма подскочила. От этого яркий и пряный аромат плеснул от нее уже не волной, шквалом. Уносящим сознание цунами. Смерчем. Мэрл чуть не взвыл от его призывной сладости, ворвавшейся в него вместе с чертовым воздухом. Хули нужно все время дышать? Сейчас он хотел бы как минимум какое-то время не вдыхать ничего в себя. Чтобы хоть немного сохранить здравый рассудок. — Да зомби, зомби, — он отвернул нос в сторону. — Ты не волнуйся. Это природа забавляется, отбрасывает лишнее. Ей сейчас лишнее — человек. Как станет их меньше, так все и закончится. — Да не тронут они тебя, — фыркнул Дэрил, — ты же с нами, — он хищно сузил глаза. — А хочешь, разгоним их? Ну, как бы для тебя. Чтобы ты типа не волновалась. — Так-то нам они безвредные, — тут же прищурился Мэрл, — раздражают только маленько. Шумят, воняют, бродят. Но если ты хочешь… мы их быстренько… — Вот буквально пять сек, бля, — подтвердил Дэрил. — Хочу! — быстро сказала Ирма. — Очень хочу! А можно? — А чего ж нет-то. Мэрл усмехнулся и подмигнул ей, а Дэрил — потянулся, снял и аккуратненько пристроил у костра свои ботинки. И Ирма почти физически почувствовала волну силы, прокатившуюся по их телам, превратившую их в здоровенных зверюг. Раз — и на месте двух мужчин стояла пара чудовищного размера хищников. Один темно-серый и в кожаной жилеточке, другой — дымчатый, и кончики его ушей все еще были вымазаны в чем-то белом. Ленивой трусцой они направились к лесу, из которого показались черные тени, похожие на человеческие фигуры, только двигающиеся странно, нелепо, подволакивая ноги, и еще сразу послышались шорохи, сипение, кашель, звук ломающихся ветвей… В ярком свете луны и незнакомого Ирме созвездия, парящего над горами, она увидела, как от первого же удара мощной лапы слетела и покатилась, подскакивая, по земле чья-то голова. Клацанье зубов — и чье-то тело было разорвано на части. Мрачное рычание — и толпа хрипящих существ (серьезно, зомби?! оборотни — ладно, но зомби?! зомби?!) попятилась обратно в лес. Еще несколько взмахов лапами… и действительно, почему бы не порезвиться, перекидывая друг другу с хрустом оторванные руки и головы. Они рисовались перед ней. Выделывались. Она это знала наверняка, но ее это только умиляло. Это было очень странное ощущение, словно она действительно вернулась к своей семье. Домой. Попала туда, где должна была быть. Никакой логики в этом не было, да какая могла быть логика в притяжении, не говоря уже о сексуальном влечении, основанном на запахе. Или на каком-то там потоке. Но что-то в этом все-таки было — что-то живое, дрожащее, страстное. Что-то, что заставляло ее тело гореть и плавиться от непривычного, не до конца осознаваемого трепета, предвкушения, желания… невероятного желания. Вот они уже шли обратно. Вот снова чудовищный удар силы, рванувшей во все стороны, разогнавшейся широким приливом и схлынувшей обратно. Вот почти незаметный взгляду переворот, превращение из одной формы в другую. Вот тот самый запах. Запах… накрывающий ее осязаемым кожей сияющим потоком. Запах… жгущий, обезоруживающий. Запах безумства. Запах страсти. Запах жизни. Ирма смотрела на них и… и не знала, что чувствовала. Ее просто тянуло к ним. Тянуло неодолимо. И все ее метания разбивались о потрясающую правильность всего происходящего, поэтому она набрала в грудь побольше воздуха и громко сказала: — Я… я принимаю ваши ухаживания.