Новый год, или Что-то вроде того

— Молочком пахнет… и пирожочками с яблочками… — Это от горы жратвы твоей булками несет… — Не, там вишневые, я пронюхал все… — Пронюхал он, бля… ты ботинки, ботинки стягивай… фу!.. брось куртку, брось… — Пух! Гагачий пух! Гага! Гага! Гагача! Перья! Рвать!!! Ненавижу!!! Кхфа!!! — Фу! Фу, бля! Каждый раз одно и то же… рвешь и давишься, рвешь и давишься… брось!.. брось!.. ну некому ей было шубу справить… но с этим мы к зиме разберемся… — …и сексом она еще пахнет… сексом… — Ирма. Ее Ирма зовут. — Откуда знаешь? — Документы видишь? — Ирма… Ир-ма… Ирррр-ма! Это хорошо, лаять удобно. Ирррр-ма!!! Кхфа!!! — Да ты заебал этими перьями! — Кхфа!.. пфэ!.. фэ!.. Ирма… А дальше? Дай! Дай! Чез… чесь… чест?.. вицк?.. пфэ… фэ… кхфа!!! — Чествик. Харэ плеваться, бля. — Сука, да полная пасть… пфэ!.. кхфа!!! Ты как вообще это прочитал? — По буквам. Начинаешь, бля, с первой… — Кхфа!!! — Да ты реально заебал уже с перьями! — Сраный гагачий пух… кхфа!!!.. пфэ!!!.. кхфа!!!.. Два хриплых голоса матерились с мрачной настойчивостью, вытягивая Ирму из колышущегося забытья. «Слуховые галлюцинации», — подумала она и попробовала приоткрыть глаза. На мгновение перед ней раскрылось дрожащее темное марево, в котором вырисовывались две огромные зверюги, копающиеся в ее сумочке и, кажется, рассматривающие ее же водительское удостоверение. «И зрительные», — добавила она в анамнез и закрыла глаза. Что-то… что-то с ней такое произошло… она не очень помнила. Вроде бы она пила теплый чай, который ей запихнул в пакет Ван, а потом, кажется, упала… ударилась… Да, похоже, она ударилась головой. И сильно. Или Ван замешивал в чай слишком уж ядреные для не-китайцев ингредиенты. Резко запахло шерстью, что-то влажное ткнулось ей в шею и меленько застучало зубами. — …а тут сладеньким пахнет… и пяточки, пяточки… а если она нас испугается? — Не испугается, если ты не начнешь орать про спаривание. — Я нервничаю, бля. А когда я нервничаю, я делаю хуйню. Сука, не забыть бы: «вы примете наши ухаживания?..» ухаживания… ухаживания… — …да ты заебал. Ты же чуешь? И я чую. Значит, и она почует. Почует? Что она почует? Ирма тихонько втянула носом воздух. Пахло странно. Вроде бы животным, хищником, а вроде и чем-то родным, до боли знакомым, тем, что она ждала, искала, не находила… и от этого ей было и страшно, и радостно… а еще от этого запаха внутри нее просыпалось непривычное томление, страстное, жаркое, очень нужное… — …а если… — Вот только из-за баб я с тобой не срался. Не собираюсь начинать. Нормально втроем устроимся. А там и малышня пойдет… да ты прекратишь мельтешить, бля?! У меня голова от тебя… — Ну я как бы, бля, все еще немного нервничаю… кхфа!!!.. гребаные перья! ненавижу! — Нервничает он, бля. Это у тебя блохи. Под хвостом. Да че ты жрешь-то с оберткой! — Харэ орать на меня, бля! А кто с асфальта бухло лизал? Я, что ли?! Ирма услышала раздраженное рычание и резко открыла глаза. Повернула голову. Зверюги были на месте. Переругивались, клацали друг на друга зубами. Огромные, мощные. Мускулистые. Вроде волков, только намного, намного больше. В человеческий рост. Хвосты поленом. Глаза раскаленными углями. Морды тяжеленные. Пасти огромные. Шерсть мокрая, лоснящаяся, словно они недавно вылезли из воды. По всему, Ирме надо было бы испугаться, но… то ли все тот же запах кружил ей голову, то ли это был чай Вана, то ли удар головой… но ей стало ужасно весело. Весь этот сюрреализм никак не мог быть настоящим, потому что на одном из этих адовых созданий — хмуром, грозном, темно-сером — была черная кожаная жилетка с заклепками и кармашками, а у другого — смурного, яростного, дымчатого — вся морда в перьях и в чем-то вымазаны уши. Да, и еще он жрал гамбургер. Гамбургер. Выковыренный им из огромной кучи бургеров, картошки и пирожков. Так что Ирма хихикнула. Громко. Волчищи медленно повернулись к ней. Она смотрела на них. Они — на нее. — А у вас на ушах что-то белое, — наконец сказала Ирма. — И перья. — Черт, вот сука! — рявкнул тот волк, что посветлее, и очень смешно потер лапой морду. Потом он покосился в сторону и попытался задвинуть за себя распотрошенное в клочья белое месиво, в котором Ирма с некоторым трудом опознала свой пуховичок. Второй волк молча щурился и будто бы что-то сам с собой прикидывал. — Че, не боишься, а, Ирма? — спросил он. — А надо? — Ирму несло игривой волной озорства. Раз уж ей мерещилась говорящая нечисть, то она собиралась оторваться по полной. — И вы кто, кстати? Злые серые волки? А я? Ирма — Красная шапочка? — Красная шапочка и серые волки? — ошарашенно помотал головой первый. — Я вроде порно такое видел… — Мэрл Диксон, — ухмыльнулся темно-серый, — а это мой брат, Дэрил Диксон. И он не всегда такой дурачок. Он стесняется. — Очень приятно, — Ирма веселилась, как никогда в жизни. У нее никогда раньше не было галлюцинаций, но если они всегда такие — она была совершенно не против. — А откуда у вас столько бургеров? Ресторанчик планируете? Для белочек с олешками? Пахнет вкусно. — Не то чтобы для белочек… — пробормотал Дэрил, отпихивая подальше что-то, подозрительно напоминавшее хорошенько обглоданную ногу крупного парнокопытного животного. — Случайно вышло, — заржал Мэрл. — Побочный эффект разнообразных желаний. — А хотите чизбургер? — вдохновился Дэрил. — Двойной. С беконом. — Хочу, — ответила Ирма. — Я люблю двойные чизбургеры. С беконом, — она уже собралась вставать, как вдруг обнаружила некоторое неудобство. — Слушайте, — спросила она, оглядывая себя, — а вы не знаете, почему я мокрая? — Ты упала в наше озеро, — оскалился во всю пасть Мэрл. — Мы тебя вытащили. Ты же не возражаешь? — Почему в озеро? В реку. Ирма сказала это… и вспомнила, что произошло. Она стояла на мостике. В парке. Вдалеке, на площади, отсчитывали секунды, оставшиеся до нового года. Она собиралась придумать желание и даже что-то там такое загадала, а потом перила подломились и… Ирма поднялась. Огляделась. Она была на полянке. Возле костра. Вокруг была ночь и, кажется, лето, потому что везде, где она видела, расстилалась трава, шуршали зеленые кусты, вверх поднимались стройные деревья, полностью покрытые листьями. Рядом был обрыв. Она сделала несколько шагов вперед и посмотрела вниз — там раскрывался глубокий карьер с озером, в котором отражались сияющая луна и яркие звезды незнакомого ей созвездия. Шумел водопад. Ирма оглянулась. Возле костра сушились ее носки и ботинки. Остатки курточки Дэрил лягнул задней лапой, и она, взметнув облако перьев, отлетела за гору бургеров. — Почему лето? — растерянно спросила Ирма. — Новый год же. — У нас тоже новый год, — кивнул ей Мэрл. — Только он летом. — И я упала в озеро? — Точно, — ответил Дэрил. — Мы тебя пожелали и ты выпала вон оттуда, — он показал мордой, — из огромного пятна света. Прямо в воду. — Пожелали? Меня? — Ну не совсем тебя, — хмыкнул Мэрл. — Самку. — Самку?! — Бабу. — Женщину, — уточнил Дэрил. И Ирма могла бы поклясться, что под пушистой шерстью он бешено покраснел. Она смотрела на них во все глаза и не понимала, реальность все происходящее или причудливый мираж, фантазия. Она утонула? Умерла? Провалилась в другое измерение, где есть говорящие волки? Которые ее… что? Пожелали? Но и она, она же тоже пожелала… что? Что она пожелала? Мечту, образ… семьи, дома… но тут же появился запах, притянувший ее, захвативший ее, повлекший за собой… и она чувствовала его, чувствовала прямо сейчас… — Так я тоже… — наконец произнесла она вслух, — пожелала… — Самца? — весело сузил глаза Мэрл. — Да нет, не совсем так… но… в целом… — Самцов?! — радостно пролаял Дэрил и тут же добавил, без перехода. — Мы же тебе нравимся? Ты же примешь наши ухаживания? — он выжидательно наклонил голову. — Подождите, — Ирма подняла руки, — подождите! Самцы… самки… И какие ухаживания? Я-то тут при чем? Вы же… ну… животные… Волки переглянулись. Дэрил тревожно взмахнул ушами. — Черт, — коротко и хмуро сказал Мэрл. — Вот бля. Совсем забыл. Ты это… Ирма… ты вроде не трусливая… так ты это… не бойся… Ирма не успела спросить, с чего это ей нужно бояться, как он сделал шаг, потом еще один… а вот третий шаг сделал уже не волк. Человек. Здоровенный, с широченными плечами и перекатывающимися под кожей мускулами. Даже если бы он не превратился прямо на ее глазах, она бы все равно его узнала, без сомнений. Тот же тяжелый уверенный взгляд, та же мрачная ухмылка, тот же оскал зубов. Следом за ним двинулся Дэрил. Усмешка, почти неуловимый прыжок, переворот… и перед с ней оказался высокий молодой мужчина, словно сотканный из жил и мышц. Иронично прищурившийся, напряженный, собранный, каждую секунду готовый к драке. — Так лучше? — спросил Мэрл. Они были совсем рядом с ней. Кружили вокруг нее. Тесно, плотно, почти касаясь. Как дикие звери. Хищные, опасные. Почему-то гораздо страшнее, чем в волчьем обличье. И гораздо, гораздо притягательнее. Голова у Ирмы шла кругом, горло пересохло, потому что тот самый сладостный аромат сейчас был сильным, как никогда. Она впитывала его всей кожей, всем своим существом. Он стелился вокруг, он обнимал ее, он был влажным, соблазнительным. И они, именно они были его источником. Жесткие пальцы Мэрла чуть коснулись ее плеча. Он повел носом, с наслаждением втягивая воздух рядом с ней, как если бы она для него пахла самой вкусной едой, чем-то самым восхитительным и манящим. Всей спиной она ощущала близость тела Дэрила. Его жаркое дыхание запуталось в ее волосах, скользнуло в сторону, остановилось за ухом. — А теперь? — глухо, низко выдохнул он. — Теперь ты примешь наши ухаживания? — Я… не очень… понимаю… — с трудом произнесла Ирма внезапно охрипшим голосом. В ее животе будто качнулся из стороны в сторону горячий шар. — Ты же тоже чувствуешь запах? — Мэрл был совсем рядом, почти кожа к коже. — Я знаю, чувствуешь. Запах не лжет. — Запах говорит, кто кому предназначен, — голос Дэрила лился по ее шее, за ворот рубашки, по позвоночнику, вылизывал ее изнутри. Ирма почти задохнулась, идя ко дну в водовороте странных, неожиданных, непонятных ей чувств. Она чувствовала, чувствовала запах… Ее несло его волной, она исчезала в нем, растворялась, ей до боли в кончиках пальцев хотелось прикоснуться, ощутить дрожащей рукой живое его воплощение — два пылающих жаром тела, стелящих мягкие шаги вокруг нее. Казалось, вместе с ними струилась расплавленная магма, почему-то белоснежная, сияющая, пропитанная самым желанным на свете ароматом. И ее поток окружал и их тяжелое дыхание, и ее неровные вдохи, больше похожие на всхлипы. Ирме хотелось погрузить в него свои руки, окунуться целиком, лететь в нем, парить в нем, дать ему нести себя в том самом, правильном направлении… Но все происходящее было невероятным, невозможным и настолько шло вразрез со всей ее жизнью, с тем, что было привычно и известно… Так что вместо того, чтобы потянуться навстречу и отчаянно, не помня себя, прижаться к влекущим ее… кому? людям? животным? существам?!.. она нашла в себе силы сказать: — Слушайте, а можно как-то помедленнее? Я же… я же вас совсем не знаю…